Щенячья любовь

Блестящий жёлтый порошок рассыпан везде, где только можно. Стайлз покрыт им с ног до головы. В волосах, в носу, во рту. Склеивает глаза, жжёт огнём. По крайней мере, щенок спасён. И с этой мыслью Стайлз уверенной рукой гладит несчастное существо по голове. - Я просто за полотенцем потянулся, - пытается он оправдаться. Нечего им так всем вместе так укоризненно смотреть. Стайлз же не нарочно. - Такое с каждым могло случиться! - Но почему-то всегда случается именно с тобой, - замечает Дерек и скрещивает руки на груди. - Кто хранит рядом с полотенцами банку с волшебным порошком для носа? – машет Стайлз руками в сторону Дитона. – Зачем вообще это хранить? - Это не волшебный порошок, - отвечает ветеринар, ничуть не смутившись. Стайлзу вовсе не весело. Сегодня с весельем покончено. Даже щенку не весело. Она (да, это она) сдаётся, больше не пытается вырваться, просто вцепляется Стайлзу в руку словно грязная, окровавленная тряпка с носом-пуговкой. - Эту микстуру я добыл через знакомого, для, как предполагалось, борьбы с… В общем, если столкнёмся с живыми мертвецами, противопоставить им будет нечего. - Зомби есть на самом деле? – прерывает Скотт с ужасом и восторгом, написанном на лице. Стайлз только собирается высказать своё экспертное мнение по возникшему вопросу (он, заполучив в руки бестиарий, сразу же просветился на этот счёт), как из ниоткуда ему в нос бьёт сильный запах. Кровь. Пот. Лекарства. Животные. - Ох, чёрт, - он передаёт Скотту щенка прежде, чем нагибается над раковиной, опустошая желудок. – О чёрт. Я сейчас помру. Пицца, которую он съел за обедом, ужасно воняет, вновь появившись снаружи, и стоит лишь вздохнуть, как остальные запахи, словно иглами, колят прямо в мозг. Стайлз, руководствуясь инстинктами, зажимает нос, но даже это не помогает - Прекратите это, - молит он, прижимаясь лбом к стене. Кровь. Штукатурка. Краска. Плесень. Он прекрасно слышит, как щенок начинает сходить с ума, явно пугаясь оборотней. Дерек бормочет что-то… что-то про Стайлза, звучит его имя, но он не может повернуться. Воняет всё. Причём очень-очень громко. Словно звуки, которые проталкивают ему в голову. Неужели оборотням приходится терпеть это всё время? Не удивительно, что они так раздражительны и склонны к насилию. Кто-то ведёт его к двери. Да, думает Стайлз, свежий воздух сейчас самое то, но когда дверь открывается, в нос бьёт запах из мусорного бака, в нём кровь, гниющая еда и разлагающаяся плоть и это последнее, что он помнит, прежде чем потерять сознание. ---------------- - Супернюх. - Не-а, - отвечает Скотт, с головой зарывшись в какой-то очень старый фолиант. Стайлз корчит рожу золотистому щенку ретривера, прикорнувшему у него на груди. Тот, точнее та, могла бы визгнуть в поддержку, если бы не спала. Ведь от Скотта никакого толка. - Стайлз Стилински теперь… - объявляет он. –… Человек-Нос. Скотт выдаёт изумлённое фырканье. - Я был твоим Йодой, - напоминает Стайлз. – Теперь очередь за тобой. - Мы, вроде как, должны заниматься поисками, - возражает Скотт. – Какая-то тварь ест щенков. - Я теперь инвалид. - Инвалид в том, что касается головы, - бормочет Скотт, но, решив не пререкаться, снова утыкается в книгу. Стайлз рассеянно гладит спящего щенка. Она такая тёплая, такая мягкая, совсем ещё крошка. От неё пахнет молоком. Чём-то животным и какашками, но Стайлз уже приноровился некоторые вещи попросту не замечать. От всех вокруг веет чем-то диким, потом, отходами – от оборотней даже гораздо сильнее, чем от людей. Но стоит научиться игнорировать эту вонь, на передний план выходят другие ароматы, гораздо интереснее. От Скотта пахнет его матерью. Скорее всего, они обнимались сегодня утром. Духи Меллисы ни с чем не перепутаешь. И в комнате пахнет чипсами, которые Скотт принёс с собой. Кровать… Стайлз поворачивает голову, принюхиваясь в простыням… кровать пахнет сном. Да. У сна свой собственный аромат. Он есть даже у того, у чего его быть не должно. Теперь Стайлз по-новому относится к обострённым чувствам оборотней. На каждом человеке наслоено просто огромное количество запахов. Взять, например, Скотта. Если напрячься, можно очистить друга словно луковицу: сверху следы предметов и людей, с которыми он общался недавно, под ними – запах химикатов, которыми он очищал себя и свою одежду. Если углубиться, можно проникнуть через все запахи тела и гормоны, добравшись до эмоций. Они так отличаются, что их сложно назвать «слоем». Эмоции словно пахнут с другой частотой… плохо подобранное слово, конечно, но другого не найти. Их труднее читать; они самая странная часть этого временного дара, и в тоже время самая увлекательная. Сейчас от Скотта исходит аромат удовольствия. Лёгкого расстройства (оно пахнет светло-зелёным и нет, Стайлз понятия не имеет, откуда это знает) и скукой, но в целом – счастьем от жизни. И оттого у Стайлза становится тепло на душе. Уголком глаза он замечает, как мимо двери проходит отец, который тут же разворачивается на сто восемьдесят градусов и заходит в комнату. - Это у нас жить не будет, - говорит он, указывая на собаку. Стайлз надувает губы. И это его излюбленный довод. - Что-то ест щенков. - Понятно, - отвечает шериф со вздохом. А потом: - Дайте знать, когда начнут есть людей. Стайлз кивает. Вот какая у них теперь жизнь. «Как прошёл день? Не встретил ли каких-нибудь монстров?». Отец уходит, но не прежде, чем говорит: - Всё равно щенок не останется. - Я знаю, ты сегодня утром съел бекон! – кричит Стайлз вдогонку. Входная дверь с шумом захлопывается. Скотт подчёркнуто переворачивает страницу воистину гигантской книги. Стайлз прищуривается, глядя на дремлющего на его груди пушистика: - Наверное, назову тебя Бекон. ----------- - Ладно, заявляю официально, это не смешно, - говорит он несколько дней спустя. Скотт закапывает собачьи внутренности, которые тварь бросила у края дороги, и Стайлзу хочется прямо сейчас отправиться домой и обнять своего щенка. Они опоздали. Ни одного не спасли. Погиб весь помёт. Щенков было примерно четверо. От Айзека пахнет слезами, и честно говоря, от Стайлза тоже. Дерек идёт к ним с мрачным выражением лица: - Запах исчезает вон в тех деревьях. - Может, я бы мог… - Нет, - обрывает Дерек. Стайлз показывает на свой нос: - Моё супер чутьё сейчас переплюнет даже твоё и, со слов Дитона, долго так не продлится. Нужно пользоваться, пока есть возможность. Но дело в том, что Дерек тут не главный, и, судя по его хмурому взгляду, сам прекрасно знает. Они оба, как по команде, поворачиваются к Скотту, лицо которого тут же принимает «Чем я это заслужил?» выражение, больше смахивающее на «у меня запор» и появляющееся всякий раз, когда дела касаются альфы. - Ну? – давит Стайлз. - Дерек пойдёт с тобой, - говорит Скотт. – Он лучше всех умеет отыскивать следы. Мы с Айзеком, может, что-то найдём в книгах, Эллисон позвоним. - Да, - поднимает руку в воздух, бросая на Дерека ну-что-съел-волчонок взгляд. Тот хмурится ещё сильнее. Будто это когда производило на Стайлза впечатление. ------------------------------------ Тварь оставляет после себя ужасную вонь крови и разложения. - Правда не чувствуешь? – спрашивает Стайлз, поморщившись. Запах везде: по всей земле, на деревьях; похоже, куда не пошла бы эта тварь, за ней повсюду тянется след из собственной плоти. - О, чёрт, Только не говори, что эта мерзость разваливается на части. Дерек не утруждается ответить. Дуется, как обычно, что ему возразили. Стайлз идёт следом, поправляя Дерека, если тот сбивается со следа. Способности оборотней, прежде казавшиеся ему какой-то магией, теперь становятся гораздо понятнее. Он знал, у него и раньше был хороший нюх, но не предполагал, что будет, если включить это чувство на полную катушку. Не в человеческих силах определить, что примерно три часа назад тут испражнялась птичка, но Стайлз почему-то может, даже не глядя. Ему не нужен учебник или Йода, ему и тренироваться не надо. Тело словно само знает как использовать эту способность, а разум может расшифровать поступившие данные. Это поразительно, будто мозг действует сам по себе. - Ты учил Айзека пользоваться обонянием? В смысле, после укуса? Дерек бросает на него подозрительный взгляд, но не останавливается: - Чуть-чуть. - Не хочешь пояснить? - Не совсем. Стайлз громко фыркает: - Хоть раз мог бы… И прекращает говорить… и дышать тоже. Дерек замечает и поворачивается: - Что? .. И проследив за взглядом Стайлза, смотрит вверх, на дерево, и теперь от него веет опасной смесью страха и агрессии. Он дёргает младшего Стилински, прикрывает собой, и перекидывается тут же, глаза горят ярким голубым. - Что это такое? – шепчет Стайлз. Но даже шёпот звучит слишком громко в этом внезапно и необъяснимо тихом лесу. Дерек качает головой. Монстр висит на дереве головой вниз, глаза закрыты, будто он спит. Похож на человека, высокий, худой настолько, что сквозь кожу просвечиваются кости. У него противно длинные руки и ноги, когти словно острые лезвия, а пара рогов на голове довершает весь этот его облик а-ля я-из-глубин-ада. И, похоже, он купался в крови и внутренностях… и далее по списку. Младшего Стилински стошнило бы, вот только у него всё онемело. Они стоят там безумно долгую минуту, дышат тяжело, Дерек держит Стайлза за капюшон, и когда начинает казаться, всё обойдётся, тишину взрезает дьявольское визжание, и тварь по-паучьи спускается с дерева на нечеловеческой скорости. Дерек толкает Стайлза и кричит: - Беги! Стайлза не нужно просить дважды. Он, растеряв все мысли, мчится вперёд, пока не оказывается на безопасном расстоянии, а когда останавливается, сердце громко стучит в груди. Дерек жив. Они дерутся, тварь явно побеждает, но оборотня так просто не возьмёшь. Стайлз находит телефон, трясущимися руками набирает номер Скотта, но останавливается на половине, снова услышав крик этой мерзости. Она ранена. Дерек что-то вырывает из… Чёрт, Стайлз не хочет думать о том, что именно. Зато тварь отступает, цепляясь за ветви как переросшая зомби-обезьяна. Стайлз бежит обратно, ловит Дерека в объятия, не давая упасть, запах крови и боли бьёт в лицо. - С тобой всё нормально, - говорит он и проводит рукой по телу оборотня, проверяя раны. – Всё нормально. Нормально. Кожа в некоторых местах буквально разодрана на полоски, но лишь поверхностно, не глубоко. И уже видно, как раны начинают затягиваться. Стайлз выдыхает и крепче обнимает оборотня: - С тобой всё будет нормально. Десять минут спустя Дерек вытирается остатками своей рубашки и отдыхает на поваленном стволе дерева. Стайлз ходит, следя за округой, очень нервничает. Он больше никогда не сможет уснуть. Ему раньше приходилось видеть чудовищ, но это уже последняя капля. Честно говоря, лучшее вообще завязать с походами в лес… и в темноту, и в канализацию, вообще в любое место, где могут прятаться такие твари. Стайлз теперь никуда не выйдет из комнаты. Будет спать со включённым светом. Обнимая Бекон. - Ш-ш-ш, - велит Дерек, резко садясь. Стайлз затаивает дыхание: - Что? - Я что-то слышал. Дерек смотрит на холм в сторону густого леса, который находится напротив той тропинки, по которой они пришли. - Что там? Дерек наклоняет голову и смотрит удивлённо: - Лай. ------------------------------------------------------ Лезть на холм не очень-то весело, но Стайлз чувствует запах смерти и молока всё ближе и ближе, слышит вопли щенков и всё больше и больше набирается решимости забрать их оттуда сразу же, как только сможет. Они находят пещеру. В ней темно и сыро. Стайлз даже не хочет думать о том, как здесь пахнет. Внутрь зайти трудно: появляется такое чувство, будто по тебе что-то ползает. Собаки живы, но истощены, скрыты за толстым слоем паутины. Дерек с трудом, но всё же рвёт её когтями, и внезапно на Стайлзе оказываются щеночки, все пять, такие уставшие, что не в силах двигаться; такие голодные, что аж жуют шнурки его толстовки. Стайлз держит их крепко и возвращается за уверенным Дереком обратно домой. ---------- - Это вендиго, - говорит Дитон. И по его лицу можно судить о том, насколько всё плохо. - Я думал, они каннибалы, - говорит Айзек, положив руку на живот крошечного бигля, чтобы успокоить его боль. Эта собачка – самая маленькая из той кучи, которую они вытащили из пещеры. И Дитон только что наложил гипс на крохотную, словно не настоящую, лапку. - Это правда. И некоторые из них предпочитают детей, - говорит Дитон и многозначительно поворачивается к Дереку: - Кажется… этот когда-то был оборотнем. Стайлз скрежещет зубами: - Восхитительно. Ведь мы не могли натолкнуться на обычного вендиго. Это обязательно должен быть супер-вендиго. - Так это супер-вендиго? – спрашивает Скотт Дитона, волнуясь. - Не знаю. Вендиго встречаются не часто, и я никогда не слышал, чтобы в него превращался вервольф. Но описание подходит, и, судя по аппетиту к щенкам, сам, скорее всего, когда-то был из семейства псовых. - Мы не собаки, - говорит Дерек. Его взгляд глубоко неодобрителен. - Нет, - соглашается Дитон. – Но запах схож. Обычно вендиго между кормёжками впадает в спячку. Этот, видимо, сбился с ритма. В городе нет маленьких оборотней, поэтому он сознательно или на инстинкте охотится за чем-то похожим. Если эта тварь сейчас не в себе… - Он может начать есть детей, - внезапно понимает Стайлз. - Мы ему не дадим, - провозглашает Скотт. Он очень хорошо умеет это делать. Эта часть альфства подходит к Скотту как никому другому. Пока Дитон, Скотт и Дерек обсуждают, как найти и уничтожить эту тварь, Стайлз придумывает собственный план. Никто не убьёт щенков, пока он жив. ---------- Дитон верит Стайлзу не так сильно, как может его бросить (даже не на половину, учитывая, что магией он способен забросить человека в стратосферу), но всё равно даёт адреса тех людей, которые недавно взяли себе из клиники щенков. В этом районе он единственный ветеринар, так что список оказывается довольно большим. Стайлз тратит целую ночь, чтобы найти тех, кто ближе всего находится рядом с заповедником. Пока что вендиго охотился только на окраинах, не заходя в город. Первым делом нужно прошерстить эти районы. На следующее утро Стайлз вручает Айзеку пакет с пончиками и кофе, и они отправляются в развлекательное путешествие ака «Спаси щенков». Начинают по списку, проезжаются по адресам, отмеченным Стайлзом, тащат собачек с заднего двора. За несколькими приходится даже проникать в дом, но раз население города до сих пор необъяснимо доверчиво, они залезают через открытые окна, безо всякого взлома. - Вот потому-то щеночки и стали закуской для вендиго, - обрушивает Стайлз свой праведный гнев. – Людям нужно лучше за ними присматривать. А то любой психопат может украсть их и потушить на обед. Айзек поднимает бровь. - Ну, у нас не так. Я не собираюсь их есть. Когда они заканчивают «одалживать» щенков в списке, Стайлз пару часов колесит по заповеднику, разыскивая бродячих. Находит несколько, даже забирает одну маму-собаку, потому что её ещё слишком рано отлучать от помёта. Около полудня максимум достигнут. Джип в буквальном смысле затоплен собаками. Стайлз уже собирается повернуть домой, как ему звонит отец. - Скажи мне, что ты не имеешь никакого отношения к тем собакам, заявления о пропаже которых я получаю весь день? - Хм… Отец издаёт очень знакомый вздох: - Вернёшь хозяевам, когда опасность пройдёт, но даже не думай приносить домой. - Ага, - говорит Стайлз в телефон, а потом Айзеку. - И что теперь нам делать? ----------------------------------------------------- - Я могу объяснить, - говорит он, бесстыдно прикрываясь щенком. Дерек рычит, снимает куртку, хватает бутылку с водой из холодильника, и всё не сводя глаз от того угла, реквизированного для самодельного загона для щенков. Садится на диван и пока пьёт, наблюдает за нервничающим Стайлзом. - Это временно. Пока мы не найдём вендиго. И я их всех верну. Дерек не говорит ни слова. - Себе их я забрать не могу из-за папы. Дерек отклоняется назад, скрещивает руки на груди. Он очень хорош, что касается нервирования людей угрожающим молчанием. Раньше это действовало и на Стайлза, но теперь он Супер-Нос и знает, оборотень не слишком злится. Дерек никогда не злится рядом со щенками. - Айзек принесёт остальных из моей квартиры. Зайдёт в клинику, возьмёт им еды и всего остального, - объяснил Стайлз и махнул в сторону кухни. - Я обещал ему обед, поэтому… И это вроде как предложение мира. Дерек очень любит, когда ему готовят. - Держи, - говорит Стайлз и сбрасывает щенка на колени к оборотню. - Что за чёрт? – бурчит Дерек, хватает извивающийся меховой шарик, но перед этим испускает волны счастья. Стайлз ухмыляется. Всё будет хорошо. ------------------------------ Он всегда был очарован Дереком Хейлом, и эта ситуация не лишь усиливает это чувство. У каждого из них есть основной запах, который почти никогда не меняется. У Скотта – удовлетворение. Скорее всего, потому что нашёл своё место в мире и им доволен. У отца – беспокойство, но в хорошем смысле. Мелисса тоже так пахнет, и дело в том, наверное, что они родители. Айзек пахнет тревогой. К любым его чувствам всегда примешено пробирающее до костей беспокойство. От Эллисон веет надломом. Стайлзу вовсе не нравится её изучать. Девушку словно раздирают изнутри и пахнет от этого опасно. Дитон умеет скрывать свой запах и потому в список не попадает. Но Стайлз и не хочет знать… ну что вы, в самом деле. И тут, вроде как, всё нормально. Как и с Дереком и это… беспокоит. Одно делать знать, что человеку грустно в данный момент, а другое – что человек грустит постоянно. Грусть Дерека явно не временная. Она буквально всегда на нём: на его одежде, на всей его жизни, в его доме. Стайлз не идиот и знает, оборотню есть о чём грустить. О погибшей семье о уехавшей Коре, о потерянной стае и силы альфы, о том, что приходится быть бетой МакКолла. Скотт, конечно, из уважения всегда старается о нём не забывать, но этим делает лишь хуже. Дерек больше не альфа, но стая всегда приходит к нему, когда заваривается каша. Никто и не думает, что у Скотта есть хоть какие-то ответы. В общем, Дереку вся ответственность и напряжение, но никаких преимуществ. Стайлз отправляет цыплёнка в печь, когда думает, что грусть оборотня совсем даже понятна. Но всё равно, никто не должен чувствовать себя несчастным круглыми сутками. Поэтому он и решает следить за эмоциями Дерека. А то, что ему нравится запах – простое совпадение. Стайлз собирает информацию почти неделю и теперь знает, что: 1) Дерека чтение отвлекает и успокаивает 2) Хоть его раздражает Скотт, Дерек всё же предпочитает быть со стаей, чем в одиночестве 3) Дерек любит, когда появляются новые дела 4) Он, возможно, хочет, а, может, и не хочет умереть (требуется больше данных) 5) Выражение его лица никогда не выдаёт его чувств 6) Он любит щенков Последний пункт самый важный, потому что тут есть, с чем поработать. Оборотень не просто любит щенков, они делают его счастливым. Почти по-павловски. Дерек открывает дверь, воплощая само горе, видит щенков и тут же пахнет так счастливо и довольно, как никто другой знакомый Стайлзу. Наверное, он одинок и хочет обняться с кем-то, не получив осуждения, а может, просто обожает пушистых и маленьких. Что бы там не было, Стайлз теперь в деле. Он не отступит, пока не заставит Дерека улыбаться и хотя бы на недолго отведёт от него несчастье. Хотя сначала нужно решить проблему с вендиго. И как только они это сделают, Стайлз возьмётся за Дерека Хейла.