Джокер

Полковник всегда не любила уходить вот так, ощущая на себе взгляд обиженного человека. Вдвойне тяжелее, когда человек близкий, но ничего с этим поделать было нельзя. Рогозина вздохнула, понимая, что, скорее всего, потеряла друга в лице Майского. Зная характер Сергея можно было предположить что угодно – последующее увольнение, скандал, или же множество попыток добиться расположения к себе. Сразу же Галина решила, что ни при каких условиях не подпишет рапорт. Подъезд встретил полковника полнейшей темнотой, которую чуть разбавлял свет с площадки второго этажа. Добравшись лифта без жертв и переломов, Галина нажала кнопку вызова, стараясь не заснуть тут же. Глаза безбожно норовили закрыться, а женщина, отчего-то поймала себя на мысли, что покривила душой, в отношении к Сергею. Она - офицер, полковник, на какие-то мгновения банально растерялась, и сейчас чувствовала себя крайне неловко. Не в первый, и, похоже, не в последний раз Рогозиной пришлось выяснять отношения с мужчиной, но все же, было неприятно. Несколько лет назад легко и безболезненно закончились странные отношения с Валентином, серьезным мужчиной, но глубоко и прочно женатым. Тогда все решилось просто – он уехал заграницу, и все сошло на нет, само собой. Сложнее было с генералом Колосовым, о котором полковник периодически вспоминала, покупая вино или перебирая старые фото. Такие приступы ностальгии случались редко, и Галя старалась как можно быстрее подавить в себе это чувство – сказывалась привычка быть сильной. Со Славой, первым и единственным супругом все было иначе. Никаких громких слов, признаний. Все прошло как-то обычно, буднично, а те слова, что были сказаны, как-то померкли и стерлись после службы в Чечне. Разговор с Сергеем оставил после себя осадок, а где-то глубоко в душе женщины когтистой пятерней скреблись кошки. А одновременно с этим Рогозиной все же было приятно такое проявление чувств. Она прекрасно знала, что красива, но по сложившейся привычке не привыкла это демонстрировать без особой надобности. Впервые за много лет Галя почувствовала себя в не своей тарелке, окинув «свежим» взглядом офисный костюм. Еще сегодня утром он казался вполне нормальным, а вот сейчас.. Что-то среднее между бухгалтером и школьной учительницей средних лет, без всякой надежды на личное счастье. «И как я докатилась до жизни такой?» - подумала глава ФЭС, ожидая, когда перед ней раскроются двери лифта. Из шахты раздавался мерный гул, а значит, совсем скоро она окажется дома. В пустой, но прибранной квартире, в которой кроме чая и кофе ничего нет. Но при всем при этом, такой уклад Галю вполне устраивал, или она убедила себя в этом. Лифт со скрипом раскрылся, пуская в кабину женщину, и с таким же неприятным звуком закрылся. Нажав кнопку нужного этажа, Рогозина прислонилась к стенке, чуть прищурив глаза от тусклого света лампочки. Дело «Джокера» забирало слишком много сил, прежде всего душевных. Вида показывать нельзя, положение обязывает быть «железной», и последнее время Галя стала ловить себя на мысли о досрочном отпуске. Внезапно, кабина дернулась, как-то натужно скрипнула, замерев на месте, а через пару секунд погасла и лампочка. - Черт! Только этого еще не хватало,- выругалась Галина, пытаясь достать мобильник из сумки. Глава ФЭС не страдала клаустрофобией, но застрять в лифте все же, достаточно неприятно, особенно после тяжелого рабочего дня. Почувствовав, как по спине пробежали мурашки, Галина Николаевна стала набирать номер диспетчера. Но свет включился так же внезапно, как и погас. Лифт медленно поехал вверх, протяжно скрипя, и кажется, покачиваясь. Списав странное движение лифта на усталость, полковник сжала пальцами многострадальный телефон, нетерпеливо постукивая по его корпусу. Сегодня все привычки, характерные именно Галине, казалось, разом отказали. «Ну и плевать, я все равно одна, и меня никто не видит», - подумала полковник, смотря на тускло-желтую лампочку. Створки кабины разъехались, выпуская женщину на площадку нужного этажа, и, когда они с металлическим лязгом закрылись, глава ФЭС почувствовала себя комфортнее. В другое время она бы лишь усмехнулась над собой – банально застрять в лифте, и при этом испугаться, как минимум странно. Но сейчас все было вполне логично – не смотря на внешнюю невозмутимость, и даже холодность, каждое новое дело Галина переживала как личное. Парадоксально, но факт. Мысли в уставшем сознании начали плавно путаться, и на то, чтобы снять сапоги у Рогозиной ушло на несколько секунд больше, чем обычно. Приткнув пальто на его законное место, и отшвырнув сумку на тумбочку, прошла в ванную. Решив, что подумает обо всем завтра, она накинула халат, и, проигнорировав зеркало, прошла в спальню, на ходу вытаскивая шпильки из прически. Последним осознанным действием Гали была установка будильника на 6 утра. Не успела голова коснуться подушки, а женщина уже спала, впервые за несколько минувших суток. Несколько часов в подряд полковнику снилась всякая ерунда - калейдоскоп из лиц коллег, Слава, Колосов, усмехающийся насчет неудач в новом деле, и Джокер, лицо которого было скрыто капюшоном балахона. Фоном всего это кошмара послужил металлический лязг хирургических инструментов, злобный, как в ужастиках хохот, и отчего-то много крови. Вздрогнув, и запутавшись в одеяле, Галя проснулась, тяжело дыша, чувствуя, что лоб покрыт испариной. Часы светились в темноте неоном, и показывали ровно пять часов утра. Поняв, что уснуть больше не удастся, Рогозина поднялась с постели. Кошмары ей давно не снились, и от мысли, что она сама может «работать» ночным кошмаром, женщина фыркнула. Хотя с ее работой хорошо, что она не лечится у психиатра, и в ближайшее время не точно не собирается к нему на прием. Окончательно проснувшись, Галина открыла форточку, пуская в комнату свежий осенний воздух, и пошла на кухню, ставить чайник. Конечно, начать новый день адекватно помогал только кофе, но сейчас его Рогозиной совсем не хотелось. Вчерашний разговор, и связанные с ним воспоминания оставили после себя и дискомфорт. Заваривая чай, женщина отгоняла от себя дурацкие мысли, стараясь сосредоточиться на привычных утренних действиях. Когда с завтраком было покончено, полковник еще раз повертела в руках брючный костюм. Идея насчет нового образа, так и не сформировавшись, тут же испарилась. Поддаваясь привычкам, Галина вытащила из шкафа белую блузку и принялась одеваться. Черно-белая привычная униформа, не вызывала каких-то положительных чувств, да и не должна была. Рогозина решила оставить все как есть, не видя смысла в каких-то изменениях. А для кого? Её, в принципе, все устраивает, выглядит она неплохо. Ну, а то, что одежда типично офисная совершенно понятно – дресс-код требует определенного внешнего вида. Внутренний же голос нашептывал, что можно и каблук чуть повыше, и прическу не такую «совковую». «Хотя на работе, я, прежде всего, работаю» - пресекла собственные душевные метания полковник, и занялась прической. Собрав волосы в привычный, опять же, пучок, Галина так же автоматически стала накладывать макияж, попутно думая о новом деле, и планах, в связи с поимкой маньяка. «Да уж, Рогозина. У тебя мысли только о работе, а с утра о маньяках думать – самое то» - Галя усмехнулась в ответ на собственные мысли. Спустя полчаса, Галина Николаевна вышла из дома, поеживаясь от порывов холодного ветра. Щелкнув сигнализацией, женщина устроилась на водительском месте. Всю дорогу до ФЭС, полковник нервно реагировала на остальных водителей, которые вели себя не слишком адекватно, то включала, то выключала радио – его бормотание раздражало, а без него становилось как-то слишком тихо. Припарковав авто на стоянке, Рогозина пообещала самой себе не срываться на ребятах, и вышла из машины. Как бы то ни было, коллеги и подчиненные не причем, а ее проблемы, касаются, только ее саму.