Джокер

От очередного отчета женщину отвлек оживший мобильник. - Рогозина, слушаю,- произнесла глава ФЭС, отложив ручку. - Галь, это Круглов. Мы на кладбище с Сергеем. Могила Славы Макеева ухоженная, спросили у смотрителя, он говорит, что постоянно ходит мужчина, отец. Сегодня он тоже был, несколько минут назад ушел,- произнес майор, ожидая бури. - Ушел, значит? А вы, куда с Майским смотрели? Николай Петрович, вы совсем расслабились! – повысила голос Рогозина, злясь оттого, что шанс упущен. Макеев может прямо сейчас кого-то убивает, а они, по-прежнему, не двигаются с мертвой точки. - Ладно, потом поговорим. Вы сейчас едете в клинику? – полковник взяла себя в руки и говорила спокойно. - Да, минут через десять будем на месте.- Ответил Круглов, понимая, что повышенных тонов пока не предвидится. Рогозина сбросила вызов, и снова отшвырнула телефон. Маньяк все же был прав – за каждый новый эпизод полковник чувствовала себя виноватой, хотя и пыталась как-то с этим бороться. Разобравшись с бумажной работой, глава ФЭС решила спуститься к Антоновой. Валентина сидела, подперев голову рукой, изредка вытирая слезы и глубоко задумавшись. - Валь, что-то случилось? – Галина подошла к подруге, на ходу накидывая халат. Присев на корточки, полковник внимательно посмотрела на подругу. Покрасневшие глаза выдавали Валю с головой. - Извини, я отчеты не занесла,- патологоанатом придвинула к начальнице папку. - Отчеты потом. Что-то с девочками?- допытывалась Галя. - Степан скандалы устраивает каждый день. Недоволен, что я поздно возвращаюсь, детям мало времени уделяю,- всхлипнула светловолосая женщина,- Сегодня утром сказал, что подаст на развод и детей заберет, что я их не увижу,- пока Валя рассказывала, Галина Николаевна успела налить в стакан воды, накапать туда успокоительного, и сунуть его в руки Антоновой. - Валь, все будет нормально. Степан не сможет отнять твоих детей, я тебе помогу,- Рогозина ободряюще посмотрела на подругу, кладя руку на ее плечо. А патологоанатом уже начала успокаиваться, изредка всхлипывала, и пила маленькими глотками воду. «Вот всегда не нравился мне этот Степан, пожалуй, будет лучше, если разведется. Валю мучить не будет»,- подумала полковник, а вслух произнесла другое: - Валюш, я понимаю, что ты устала. Завтра выйдет Селиванов, возьмешь отгулы,- слабое, но, все же, утешение. - Спасибо, Галь,- ответила Антонова, доставая зеркало, и вытирая чуть потекшую тушь. - Давай сделаем перерыв, чаю выпьем,- слегка улыбнулась Рогозина, убедившись, что Валентина взяла себя в руки. Через несколько минут они сидели в буфете, ждали, пока вскипит чайник, и думали каждая о своем. Из мрачных размышлений женщин вывел Иван, ворвавшийся в буфет. - Галина Николаевна, я все сделал, просмотрел все камеры, какие мог,- выпалил компьютерный гений, умудряясь одновременно готовить на свою долю кофе, жевать печенье, и докладывать о рабочих подвигах. - Что-то случилось?- сняв чайник с подставки, произнес программист, смотря на лица Рогозиной и патологоанатома. - Все нормально, Вань, рассказывай,- кивнула полковник. - В общем, видно нашего подозреваемого всего с двух камер, со спины. Но качество записи не очень хорошее, - повесил нос Иван, понимая, что от него ждали лучшего результата. Компьютерный гений даже забыл про кофе, и машинально отставил чайник в сторону. - Да, и здесь ничего. Подожди, а там же много объектов, на которых есть камеры. И что с ними?- полковник благодарно кивнула Антоновой, которая разливала кипяток по чашкам. - Простая имитация, даже на школах,- пожал плечами Тихонов, размешивая сахар. - Такое ощущение, что он по воздуху летает, и невидимка к тому же,- произнесла Валентина, передергивая плечами. От мысли, что по городу бродит маньяк, убивающий детей, было жутко. - Докладывать, по сути, нечего,- вздохнула полковник. Все трое замолчали, думая, о своем и понемногу отпивая из чашек. Полковник кинула быстрый взгляд на часы, отметив, что ей, увы, пора собираться. - Ладно, я поехала на совещание,- полковник Рогозина торопливо допила чай и вышла из буфета. Уже знакомый водитель, та же служебная машина, серая улица с яркой россыпью огоньков витрин, через несколько минут остановка у величественного здания. Женщина поправила китель, и быстрым шагом направилась вверх по ступенькам. Под ногами снова темно-красное покрытие, а перед глазами мелькали залитые кровью лица погибших детей. Галина Николаевна шла по коридору, не обращая внимания на редкие приветствия коллег, голова была занята другим, а где-то «под ложечкой» ныло от нехорошего предчувствия. То, что Джокер затаился, не означало ничего хорошего, ровным счетом. А значит, 24 эпизода в любой момент превратятся в 30,40, не дай Бог. ЮЗАО захлебнется в крови, а их ФЭС расформируют к чертям. Настроение у полковника было не самым лучшим, и мысли одолевали соответственные. Идти на "ковер" не хотелось до зубовного скрежета - выслушивать, что они никчемны, и ее подчиненные - сборище идиотов, все же надоело.Но факт оставался фактом – зацепок нет. А те, что появились после письма Джокера, тут же отпали. Круглов и Майский, вернувшиеся с Ясеневского кладбища, видели Макеева, но упустили, и полковник, с раздражением вспомнила, как орала на майоров, понимая, что нужно остановиться и успокоиться.Завернув за угол, Рогозина замерла у дубовой двери. К общению с начальством в повышенных тонах привыкнуть нельзя, да и смысла нет. Глубокий вдох, и шаг внутрь, как на эшафот. Генерал-майор стоял у окна. Увидев подчиненную, бросил тяжелый взгляд в ее сторону. - Разрешите войти?- сразу же у порога произнесла полковник, и, получив легкий кивок в ответ, прошла на свое место. Маятник начальственного негодования оказался запущен загодя, Султанов, пропуская обычно спокойное начало, сходу принялся орать. Упомянув умственные способности всех ребят, прошелся по их графику работы, незаслуженно большие зарплаты, а затем перешел на главу ФЭС, но полковник молчала, слушая Руслана Султановича. - Что вы делаете для поимки этого урода? Где маньяк?- распалился мужчина, вышагивая вокруг приставного стола для совещаний. - Все написано в отчетах, товарищ генерал-майор,- спокойно ответила Рогозина, не поднимая глаз. - Другими словами, не делаете ничего,- кипел хозяин кабинета, расхаживая от двери к окну, заложив руки в карманы брюк. - Ты что, правда не понимаешь, что происходит? – ехидно поинтересовался генерал, делая паузу, чтобы налить воды в стакан и выпить. После вчерашнего праздника его мучило похмелье, но мужчина изо всех сил старался это скрыть. С силой поставив стакан обратно, Султанов снова подошел к окну. - 24 эпизода. 24 ребенка убиты с особой жестокостью. Ты хоть представляешь, что чувствуют родители, Рогозина?!- рявкнул генерал майор, вставая позади полковника. Галина Николаевна молчала, смотря на сцепленные в замок пальцы. От начальника пахло алкоголем, мятной жвачкой и туалетной водой, давая в сочетании ужасный аромат. Усмехнувшись тому, что ее отчитывает не протрезвевший генерал МВД, женщина приняла прежний невозмутимый вид. - Хотя откуда ты можешь знать? Детей нет и не будет, – процедил Руслан Султанович, отходя от подчиненной. Он не мог видеть, как при его словах побледнела полковник, и опустила голову, стараясь взять себя в руки. Болезненное напоминание о детях тут же перекрыло яростное возмущение, и желание промолчать, не сорваться. На языке так и вертелось дерзкое упоминание вчерашнего праздника. Нельзя, прежде всего ради ребят. «Запрещенные приемы используете, товарищ генерал-майор», подумала Галина, прежде чем вновь посмотреть на высокопоставленное начальство. Упав в начальственное кресло из черной кожи, генерал откинулся на спинку, и посмотрел на главу ФЭС. Сейчас она смотрела так же спокойно, хотя хотелось совсем другого - кинуть в начальника стулом, вылить на голову графин с водой, и покинуть кабинет, громко хлопнув тяжелой дверью. - Мне это надоело, Рогозина. Если, через неделю максимум, вы не найдете этого маньяка, я лично с тебя погоны сниму, за профнепригодность. И контору вашу разгоню. Сделаю так, что работу не найдешь, поломойкой не возьмут, поняла?! – прооравшись, генерал замолчал. Пауза, бьющая по барабанным перепонкам. - Вон пошла, - мужчина указал взглядом на дверь. - Есть, - сухо бросила полковник и покинула кабинет начальства. В ушах звенело от криков генерала, голова раскалывалась, а Галине не хотелось показываться в таком состоянии в офисе. Вспомнив, что туалетная комната для женщин располагается этажом ниже, Галя направилась вниз по ступеням. В уголках глаз предательски защипало. Оказавшись среди белого кафеля и хромированных деталей, женщина отшвырнула сумку на поверхность между раковинами. Отвращение, обида, негодование, то полузабытое чувство, когда на рану, щедрой пригоршней, кидают соль, на время вытеснили хладнокровие и выдержку. Галина чувствовала, что вот-вот расплачется, и пыталась в себе это желание подавить. Отвернувшись от зеркала, полковник скрестила руки на груди, не давая прорваться слезам. Выходило не очень. То, что она не могла иметь детей, знали ее старые знакомые, но еще никто не пытался этим уколоть специально. «Старый солдафон, придурок. Строит из себя крутого босса. Ребята делают все, что могут, а он только пьет и развлекается.. идиот.» - совершенно не по-рогозински думала Галина, вытирая соленые дорожки на щеках подушечками пальцев, даже не вспомнив, что в сумке лежит пачка платков. За годы службы Рогозина слышала о себе многое, и давно перестала принимать близко к сердцу едкие, критичные замечания, намеки на то, что «место женщины на кухне», а никак на посту главы ФЭС. Но любезное напоминание генерала о детях было больнее любой пощечины. Ее личная жизнь, ни каким образом не касалась начальства, а тему детей так и вовсе лучше не стоило заводить. Позицию « я начальник - ты дурак» полковник никогда не понимала, и не применяла на деле. И оказываться каждый раз на месте «недалекого» подчиненного мало того что унизительно, так еще и противно. Дав волю чувствам, Галя поняла, что стало значительно легче. Посмотрев на мокрые пальцы и ладони, и влажное пятно на кителе, Рогозина повернулась к зеркалу. Она придирчиво посмотрела на свое отражение и скептически усмехнулась. Покрасневшие глаза, под ними темные круги от недосыпа - их с грехом пополам удалось скрыть утром, а сейчас явно требовался «косметический ремонт». Но больше всего женщину раздражал потухший взгляд уставшего человека, и какие-то пошлые разводы туши и прочей косметики на лице. « Да, Рогозина, с такой внешностью ты вылитый ночной кошмар» - Галя мысленно оценила свой внешний вид и достала косметичку. После нанесения макияжа стало немного лучше, но красные глаза, замаскировать все же, не удалось. Вздохнув, полковник убрала косметичку в сумку, и, проверив еще раз, закрыла ли она замок, вышла в коридор.Как всегда уверенной, твердой походкой глава ФЭС покинула здание, радуясь,что ее минутную слабость никто не видел. И снова дорога до офиса, мятный освежитель для воздуха в салоне, капли начавшегося дождя на стекле, огни проезжающих мимо машин. Водитель, как и всегда, молча крутил «баранку», за что полковник была благодарна. Служебная машина остановилась на светофоре, красный свет которого отразился на стекле, покрытого каплями, стремящимися собраться в ручеек. По переходу шла женщина с маленькой девочкой лет 5. Девочка держала в пухлой ручке ярко-красный зонтик. « А у меня тоже могла бы быть дочка»,- не успев додумать, сама себя оборвала Рогозина, и не давая себе вновь «расклеиться», отвернулась. Чтобы чем-то занять руки, стала рыться в сумке, пытаясь отыскать мобильник.