Настоящие рыцари предпочитают драконов

Декабрь позапрошлого года. - Я влюблен с десяти лет. - Да ну! Блин, Мерлин, это не честно! Вся соль игры в том, чтобы говорить правду или идти и гавкать под стол, - пьяно защебетала Моргана. – А ты врешь! Мерлин сполз по дивану еще ниже, так что даже ему показалось, будто он уже лежит, а не сидит. - А я не вру, - многозначительно добавил он, обводя взглядом завсегдатаев вечеринок Морганы. – Просто не собираюсь делиться подробностями. - Так не чес… - предприняла новую попытку девушка, но Артур её перебил. - Он прав. Ты спросила, любит ли он кого-нибудь и получила вполне однозначный ответ. Так что всё, теперь мой ход. Итак, - сидящий на полу, на пледе, рядом с Гавейном и Персивалем, Артур взял очередную бутылку пива (хотя, по мнению Мерлина, ему давно было достаточно) и произнес фразу вечера: – Правда или вызов? *** Они дружили с первого курса. Кроме Морганы с Гавейном. Во время надолго запомнившейся Артуру игры в правду или вызов, все их друзья узнали, что эти двое прониклись нежными чувствами друг к другу еще лет в восемь, а в тринадцать на пару распрощались с невинностью. Больше всего Артура удивило, что он умудрился не убить друга за растление обожаемой старшей сестры. Хотя причиной тому стало не поразительное понимание, к которому, без сомнения, способны все Пендрагоны, а то что Моргана была старше их с Гавейном на два года, что позволило простить друга не успев толком разозлиться. Эта парочка вообще приятно удивляла Артура. Моргана не ревновала ни к одной из однокурсниц, которым её возлюбленный строил глазки чуть ли не рефлекторно, а Гавейн спокойно относился к Мерлину, который поселился в их квартире, после того как умудрился заснуть на лекции самого мерзкого профессора их института и слетел со стипендии. Платить одну треть аренды оказалось дешевле, чем жить в общаге. Артур любил бывать у них в гостях. Приезжал на каждые выходные и праздники. Любая, даже самая захудалая вечеринка, если она проводилась в квартире Морганы, не обходилась без Артура. Все знали, как сильно он любит свою сестру, не сомневались в том, насколько крепка их с Гавейном дружба. И никто не подозревал о настоящей причине, по которой Артур был близок к тому, чтобы забыть собственный адрес. Мерлин. С первого взгляда Артур решил, что в нём что-то есть. При поражающем воображение легком нраве он был надежным другом, трудолюбивым работником (это Артур знал точно - сам помогал ему устроиться курьером в отцовскую фирму, где подрабатывал на той же должности), хорошим сыном и, как оказалось, верным любовником. Домыслы о любовнике родились в голове Артура на рождественской вечеринке первого курса. В конце концов, Мерлин был весьма горячим парнем, веселым и бойким. Просто не верилось, что влюбившись в столь раннем возрасте, он не предпринял попыток добиться взаимности, стоило ему осознать свое желание. Заодно эта версия объясняла отсутствие подружек или дружков. Именно отсутствие оных тогда и толкнуло Артура подсказать Моргане тот вопрос. Но самое главное – Мерлин был его другом. С первого дня знакомства он вел себя так, словно они знакомы уже тысячу лет. Отпускал шутки, которые не позволяла себе даже Моргана. Всегда был готов прийти на помощь советом или делом. Стоило только попросить, чего Артур никогда не делал, поэтому Мерлин ворчал и вызывался сам. В их дружбе Мерлин отдавал больше чем получал, поэтому Артур решил ещё на той вечеринке, где Мерлин сделал свое загадочное признание, что не будет обременять его своими чувствами, а просто подождет, когда они пройдут. Но чувства не проходили. Мерлин все больше становился ему нужен, и Артур решил, что пора принять меры. *** Декабрь прошлого года - Познакомь нас, - на кухне кроме них с Мерлином никого не было, поэтому произнести эту просьбу решительно не вышло, но Артур надеялся, что неуверенность в его голосе Мерлин спишет на неловкость ситуации. - С кем? – довольно, словно не вытирал полотенцем мокрые тарелки, а лежал на берегу моря под солнышком, спросил в ответ Мерлин. - Со своей любовью. Ты год назад поразил не только Моргану. Я, знаешь ли, тоже жажду познакомиться с человеком, которому ты хранишь такую исключительную верность. Артур старался говорить весело и непринужденно, как угодно, лишь бы Мерлин не подумал, что за этим вопросом кроется нечто большее, чем дружеское любопытство. - Забавно, для простого курьера ты прямо образец политкорректности. Человеком? Почему не девушкой? – Мерлин отложил последнюю тарелку. Из комнаты доносились вопли Морганы, требующей принести посуду, иначе она присвоит себе всю коробку с вечерней пятничной пиццей, а Артур молчал, не зная, что сказать. – Да расслабься ты! - улыбнулся ему Мерлин, - Это же хорошо! - О, ну, наверное. Так как, познакомишь? - Артур передал ему последнюю тарелку, выключил воду и, на всякий случай, отошел в другой конец кухни. Близость Мерлина отравляла желанием, а он не мог себе его позволить. - Нет, - легко ответил Мерлин, подмигнул, взял тарелки и прошествовал мимо в комнату, пока Артур тупо стоял и моргал. Что это было? Артур последовал за другом и уже собирался задать этот вопрос вслух, как на его шее повисла Моргана. - Не веришь на слово, так смотри! - с не предвещающим ничего хорошего энтузиазмом обратилась она к Гавейну, а потом впилась демонстративно страстным поцелуем в губы брата. Мерлин уронил тарелки. *** После того случая все разладилось. В основном в душе Артура. Оказалось, его неугомонная сестра на спор доказывала своему любовнику, что они с Артуром и так горячо смотрелись бы вместе, а уж окрашенное в порочные тона инцеста это зрелище и вовсе могло бы поджигать кварталы. Гавейн признал себя проигравшим, долго смеялся над впечатлительным Мерлином, а дорогая сестрица убирала осколки, в чем Артур категорически отказался ей помогать. После такой выходки её и выпороть бы не помешало. Да только поздно, уже ничему не научится. Мерлин тоже смеялся. Над собой, над вытянувшимся лицом Артура, над тихо матерящейся, но убирающей осколки Морганой. Только спустя неделю Артур понял, что друг ловко прокатил его с ответом. Он не просто не собирался знакомить своих институтских друзей со своей пассией, но даже не внес определенности касательно пола оной. К весне Артур решил выбросить из головы реакцию Мерлина на поцелуй Морганы и перестать гадать на разбитых тарелках. Не сказать, конечно, что он на что-то надеялся, Мерлин вел себя так же, как и раньше. Никаких заинтересованных взглядов или улыбок, даже своей обычной ворчливой манере общения не изменил. Артуру хотелось бы поверить, что шок - не единственная причина, по которой тот уронил посуду, но врожденная рассудительность не позволяла утонуть в иллюзиях. Чтобы вылечиться от безответной влюбленности, которая не спешила проходить, он использовал девушек. Причем использовал почти как пилюли. По одной в день. Перебрал всех девиц на курсе. Взяв таймаут на неделю, решил, что действие “лекарства” слишком быстро проходит и начал осваивать остальной факультет. Так продолжалось, пока его не заставила притормозить сама причина заболевания. Мерлин начал отдаляться, открыто критиковать моральный облик Артура, а на пьяные подначки о предполагаемой ревности (только основательно набравшись, Артур мог позволить себе такое сказать) не реагировал ровным счетом никак. К концу лета Артур снова предпринял попытку смириться. На девушек у него возникла аллергия. Впрочем, после устроенного секс-марафона желающих общаться с ним девиц и так не осталось. Мерлин посмеивался, называл его кобелем и мерзавцем, но, тем не менее, дружить с ним не переставал. Дружить. К зиме Артур возненавидел пятницы, субботы и воскресенья. В эти дни пытка улыбками до ушей, забавным смехом и озорными взглядами была особенно сильной. А если он пытался прогуливать посиделки с пиццей, китайской лапшой или кулинарными потугами Морганы, то вся троица начинала ему названивать, сообщая, что еда остывает. Моргана догадалась первой. Не зря же сестра, женщина... а еще чудовищно одаренный аналитик - Артур не верил в наличие у неё сердца, коим она могла бы что-то почувствовать. Он ожидал от неё понимания, порицания, насмешек или, на худой конец, презрения. Но не шантажа же! Моргана была оригинальна. Сначала она выспросила, чего Артур хотел бы: молчания с её стороны или помощи. Он выбрал первое и честно заплатил. Удивительно, что не в фунтах. *** Декабрь текущего года - Я глазам своим не верю! Вив, ты выглядишь просто умопомрачительно! – Моргана – а в эту рождественскую вечеринку двери открывала она и только она – схватила девушку за обнаженные плечи, не позволяя переступить порог. - Я должна знать все костюмы. Колись, в кого нарядилась? Вивиан легко высвободилась и с улыбкой королевы красоты повернулась. Её золотые локоны, в которые этим вечером она вплела блестящие разноцветные нити, не могли закрыть небольшие серебристо белые и до неприличия пушистые крылья феи. Моргана завизжала от восторга, ещё раз похвалила наряд гостьи (теперь даже до Артура дошло, что разноцветные полоски ткани, образовывающие короткую юбку, и тугой синий корсет призваны создать образ феи) и пропустила ту внутрь. За Вивиан уже стояли следующие приглашенные. Артур горестно вздохнул, получил туфлей, слава богу без каблука, по коленке и снова натянул вежливую улыбку, бросив украдкой взгляд на Гавейна. Друг страдал не меньше, судя по его оскалу, но Артур не испытывал жалости. Он точно знал, что за это представление Гавейну обещано что-то приятное, в то время как он вынужден платить за молчание сестры. Наверное, он должен быть благодарен, что ей нужно было так мало. Моргана всего лишь хотела нарядиться средневековой леди, за которой неустанно следовали бы два рыцаря. Светлый и темный. Артур, естественно, был светлым. Она даже мелирование его сделать заставила, чтобы образ был еще... солнечнее. Ей было все равно насколько тяжела арендованная кольчуга, как давит на плечи кираса и натирают наручи. Моргана наслаждалась. - Мне бы больше понравилось, если бы Мерлин был вместо Гавейна, но он отказался наотрез, а жаль, дорогой братец. Могу поспорить, ты бы улыбался искренней, если бы он был не в другом конце комнаты, а рядом, - опасным тоном произнесла сестра и тут же вернулась к встрече гостей. - О, Перси, серьезно? Франкенштейн? - Только не говори мне, что продал душу! Что она предложила, чем угрожала? - плохо изображая мировую скорбь и крайнюю степень заинтересованности, Мерлин возник у них за спиной, обвивая Моргану руками в сверкающих золотом перчатках до локтя. - Принцесса, ты оказалась ведьмой? - И не подлизывайся теперь. Не захотел быть рыцарем, так хоть драконом будь приличным, - легко скидывая руки друга, фыркнула девушка и поспешила вернуться к прерванному занятию. - Вот такие пошли принцессы, - горестно вздохнул Гавейн, хотя его масляный взгляд, устремленный в вырез платья своей девушки, говорил, что не так он и против. - Да уж, - Мерлин наморщил нос, изображая оскал дракона, на взгляд Артура - весьма удачно. Хотя, что бы ни делал Мерлин, Артуру это в любом случае нравилось. А сейчас в особенности. Золотисто-коричневый грим на его лице прятал любимые черты за нарисованными чешуйками и клыками. Они так и притягивали взгляд. Что ж, Артур хотя бы сможет объяснить, почему так пялится на Мерлина, когда тот заметит. А он заметил довольно скоро. - Ну что ж, рыцарь, может мне похитить Вас? А? На секунду сердце Артура зашлось частой дробью, кровь прилила к лицу, а ладони вспотели. Если б его друг только знал, насколько жестокой и болезненной оказалась для Артура эта шутка. Нет, Мерлину можно. Ему всё можно. И принцесс похищать и рыцарями не брезговать... Артур отрицательно мотнул головой, пока его фантазии не отняли все душевные силы. - Да брось! - не унимался Мерлин. - Если дракон не интересуется похищением принцесс, то он обязан интересоваться рыцарями! Или ты не считаешь меня приличным драконом? Артур не выдержал и расхохотался, а Мерлин воспринял это как знак победы, схватил за руку и резко потянул за собой. - Не отставай, рыцарь, иначе пивные реки иссякнут без нас, - продолжая упиваться весельем, Мерлин тащил Артура за собой. Они почти успели дойти до столов с закусками и выпивкой, когда под ногу бросилась подлая табуретка. Запнувшись об неё, Артур пошатнулся, попытался удержать равновесие, но тяжеленные доспехи неумолимо тянули на пол. Он даже успел смириться с тем, что рухнет у всех на глазах, гремя как гигантский пузатый чайник. А вот Мерлин явно не рассчитал сил, когда, обернувшись, подхватил друга, пытаясь не дать ему упасть. Артур не успел его остановить. Он грохнулся сверху на Мерлина, едва сумев подставить руки, чтобы хоть немного смягчить падение. Как он не размазал друга по полу, Артур не представлял, как не знал и значения цветистого выражения, сорвавшегося с загримированных пухлых губ. Артур тут же развел ноги, перенося вес на колени и локти, сходя с ума от страха, что мог как-то навредить своему любимому, но так и замер. Мерлин смеялся. Несколько истерично, но так заразительно. Глядя прямо в глаза. - Боже, ты бы посмотрел на свое лицо, Артур, - всхлипывая от смеха, бормотал Мерлин. - Таких перепуганных рыцарей я еще не видел. И в этот момент Артуру стало все равно. Мерлин был прекрасен. Улыбающиеся губы манили. Они были ближе, чем когда-либо. И, наверное, тогда он окончательно сошел с ума, или наоборот очнулся. Вкусить и потерять всяко лучше, чем гнить рядом, не смея прикоснуться. Поцелуй вышел почти невинным. Не закрывая глаз, чтобы не упустить ни единой эмоции, Артур опустил голову и коснулся губами губ, с которых вмиг слетела улыбка. Такие поцелуи не бывают долгими. Все закончилось, не успев начаться. Отстранившись, Артур поднялся и подал Мерлину руку, ожидая, и заранее прощая, что тот её оттолкнет. Но Мерлин воспользовался помощью и даже по лицу не двинул. Вокруг продолжался праздник, не многие обратили внимание на их феерическое падение, все-таки градус выпитого уже успел вогнать аудиторию в поистине сказочный пофигизм. Артур лихорадочно пытался придумать себе оправдание, метался взглядом по квартире, по лицам девушек. Можно пойти и начать целовать всех подряд, но как минимум половина приглашенных Морганой лиц женского пола давно мечтала поиметь повод двинуть ему по яйцам, так что... А Мерлин опустил взгляд, он явно чувствовал неловкость и искоса следил за Артуром, мрачнея на глазах. Может из-за этого Артур всё-таки решился. В конце концов, это его чувства, и он не обязан их стыдиться. Просто не хочет и не может больше. И пусть Мерлин, наконец, его отвергнет, если этому суждено случиться. Тот уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Артур притянул его к себе, крепко обхватив за плечи и впился уже далеко не целомудренным поцелуем в давно любимые, но незнакомые губы. Когда Артур попытался отстраниться, ему помешали руки Мерлина, которыми тот обвил его шею. - Не отпущу, - тихо прошептал он, глядя ему в глаза. - А как же тот, кого ты любишь с десяти лет? - вырвалось у Артура, и он тут же захотел откусить себе язык. Черт его дернул спросить? Хотя верно, не черт, а гребаные принципы, идиотское благородство, помешавшее ему с самого начала открыться другу. Знает же себя... Надо было язык раньше прикусывать. - Да никого я не люблю... ну... - Мерлин покраснел и отвел взгляд. - С десяти лет точно никого. Я в десять вообще только конструкторами и приключенческими книжками интересовался. - Но... - Я соврал, Артур. Ясно? Соврал. Не говорить же, что влюбился в брата соседки, с которой снимаю вместе квартиру. Артур открыл и закрыл рот. Так и не придумав достойного ответа, он просто отвесил Мерлину подзатыльник. - Ай! За что? - Ты мог бы хоть как-то намекнуть, что я тебе нравлюсь? Почему?.. - Ты вообще свой забег по бабам помнишь? - Да, но это всё из-за тебя... - Артур чувствовал себя неловко и крайне глупо. - Артур, мелькни в богатом списке твоих пассий хоть одно мужское имя, и я бы тут же явился к тебе с цветами, - а вот Мерлин уже явно пришел в себя и снова улыбался, обнимая не сильно, а скорее шутя. - Но я же приличный дракон. Я просто обязан был дождаться, пока рыцарь сам ко мне придет. Мерлин совершенно недвусмысленно повел бровью, но стоило Артуру потянуть его в сторону выхода, уперся. - Пойдем отсюда, - решив, что тот его не понял, шепнул на ухо своему возлюбленному Артур. И не успел отстраниться, когда ему так же зашептали в ответ: - Я здесь живу, не забыл? - Артур даже ухом почувствовал улыбку, хотя и в голосе её было хоть отбавляй. - Выгоним из моей комнаты гостей, подопрем дверь стулом, а если кто потом спросит, скажем, что играли в рыцаря и дракона. Ты же собираешься напасть на меня? Да, Артур? Казалось, даже пятки запылали, но не от стыда, а от жара предвкушения, разлившегося по всему телу. Моментально сменив маршрут, они добрались до нужной двери и в запале выполнили все пункты плана меньше чем за минуту. Полуодетая парочка, нимфа и сатир, ошалело глядя друг на друга, недоумевали, как и когда оказались за дверью, а внутри уже разворачивалось нешуточное сражение. Пытаясь раздеться побыстрее, Артур только сильнее затягивал непонятные тесемки и путался в железках на себе. - Дай я, - с неподражаемым выражением на лице Мерлин опустился на колени и принялся ловко развязывать и расстегивать всё, что нужно. На полный вопросов взгляд Артура он ответил просто: - Когда-то общался с ролевиками. - Как общался? - Артур хотел спросить это спокойно, но, видимо, слишком резко скинул с себя фигурные пласты железа и эту кошмарную удушливую сетку. Кольчуга грохнулась на пол с внушительным звоном. - Не так, как ты подумал, - в тон ответил Мерлин. Он толкнул Артура в грудь, не сильно, лишь задавая желаемую траекторию. За спиной у Артура была примятая, но все еще застеленная кровать, и ему резко расхотелось о чем-либо говорить. Подождет. У него впереди еще полно времени и возможностей узнать все, о чем раньше он решался спрашивать лишь во время глупых, детских игр. Упав на постель, и утянув за собой Мерлина, Артур с упоением начал раздевать его, думая лишь о том, как бы укрепиться в этой комнате до января. Он не был суеверен, но сейчас был готов устроить танцы с бубном на подоконнике или принести кого-нибудь в жертву лишь бы до декабря следующего года Мерлин не размыкал своих объятий. The End