Пламенный лед

Когда я проснулся, Моринаги рядом не оказалось. Неужели он злится на меня?! Как ни крути, но мне надоели эти скандалы. Хоть он, порой, бывает непроходимым тупицей. Выхожу из комнаты, чтобы привести себя в порядок. - Семпай, я заказал завтрак в номер. - Ага, - на ватных ногах плетусь в душ. Хорошо, что сегодня мне не придется надевать эту убийственную обувь. Приведя себя в порядок, я оделся и вышел из ванной. Моринага уже раскладывал принесенный завтрак. Что там у нас? Омлет, салат, мясо. Люблю мясо. Сидим и едим в тишине. Периодически поглядываю на него, а он даже не смотрит на меня. Он что действительно решил делать вид, что меня здесь нет?! - Моринага, можем съездить куда-то. Например, на аллею славы или в музей мадам Тюссо. – Начинаю издалека. - Не стоит, семпай. Все хорошо, - даже не смотрит на меня. - Воспользовался бы случаем. И я могу с тобой сходить. – Да что происходит?! - Семпай, - поднимает на меня печальный взгляд. – Вам же не хочется куда-то идти, - не решай за двоих. – Семпай, скажите, я Вам надоел? - Я уже говорил тебе, что нет. Не заставляй меня повторять. - У меня просто создается такое впечатление, что Вы не хотите всего этого. - Ты же знаешь, что к подобному сразу не привыкнешь. Черт, Моринага, я же попросил тогда тебя остаться. Чего ты еще от меня хочешь? – кажется, я сейчас сорвусь окончательно и бесповоротно. - Я понимаю это. - Нет, не понимаешь. - Понимаю, правда. Просто, уже прошло достаточно много времени… А Вы делаете вид, будто Вам противно. – Хочу возразить, но понимаю, что в какой-то степени он прав. А чего ты еще хотел?! Это же тебе не пойти подстричься. – Мне тоже не по себе от того, что Вы так себя ведете. Думаете, я железный? Мне больно смотреть на Вас и понимать, что Вы «еще не привыкли». Сколько времени это будет продолжаться, семпай? - Ты хочешь… оставить меня? – а хочу ли я, чтобы он ушел?! - А Вам бы этого хотелось? – не смотри на меня так. – Мне нужно пройтись. Простите, - уходит. Неужели он уходит?! Что могло так на него повлиять?! Раньше было так же. Что изменилось сейчас?! - Моринага! – дверь хлопнула, а я остался наедине со своими мыслями. Выбегаю в холл, но его уже нет. И как его искать в этом городе?! Идиот, Моринага. Вечно придумываешь проблемы на ровном месте. Телефон забыл в номере. Или намеренно не взял. Мне ничего не остается, как провести день в гордом одиночестве. Походил немного по городу, зашел в пару сувенирных. Канако хотела что-то неземное. Где я тебе неземное найду?! Настроение было паршивое. Купил первое, что попалось под руку, а именно – статуэтку Оскара. Такой и приложить можно неслабо. Зашел в кафе выпить кофе, но потом передумал и взял с собой. Просидел в сквере, пока кофе не остыл. Пришлось выбросить. Хуже невкусного кофе может быть только холодный невкусный кофе. Стрелки часов приближались к отметке «семь». Пора возвращаться. Скоро нужно идти на презентацию. Выбрасываю полный стаканчик и иду в гостиницу. Там я быстро принимаю душ и переодеваюсь в джинсы и пуловер. Пытаюсь придать беспорядку на голове человеческий вид. Может, постричься?! Я и не помню уже, когда ходил с короткими волосами. Без десяти семь. Выхожу из номера и направляюсь в сторону места, где будет проводиться мероприятие. Моринага должен туда подойти. Или же он захочет остаться в номере?! А может, пойдет отрываться куда-нибудь. Но с уверенностью могу сказать одно – он злится. Как же ярко в этом помещении. Они, наверно, привыкли жить и работать при свете прожекторов и софитов. Альберто заметил меня еще у двери. Интересно, он хоть иногда молчит?! Одно радует, Купер не такой надоедливый. Съемочной группы сегодня нет, а значит, что и моей визажистки тоже не будет. Хоть я и оставил записку Моринаге, но мне кажется, что рассчитывать на его присутствие не стоит. Как вернусь, нужно будет поговорить с ним. Мне уже самому надоело с ним постоянно ругаться. Точнее, ругаюсь только я. Расставим акценты и шагнем на тернистый путь понимания. Однако тут я на себя рассчитывать не могу. На вопросы прессы мне отвечать не пришлось. Организаторы все сделали сами. Да и откуда мне знать, что они собираются делать дальше. Моя участь тут невелика. А вот присутствие Джуна меня озадачило. Как же мне не хочется его видеть и, тем более, разговаривать с ним. А вот он решил проявить особую настойчивость. Продюсер и режиссер в течение часа рассказывали о своих планах на счет этого проекта. А еще о том, как им повезло найти подходящий объект для съемок. Сколько сил и средств было вложено в эту идею. А сколько моих сил было сюда вложено, никто даже и не знал. По их подсчетам ролики должны появиться на экранах США и половины европейских стран. Так же снимки с фотосессий будут на разворотах многих журналов. Надеюсь, до Японии эта волна не дойдет. Не хватало, чтобы меня знакомые увидели. И о чем я только думал, когда соглашался?! На фуршете я часто выходил покурить. На улицу. Ну и что, что мне приходилось спускаться на двадцать этажей… Где же носит этого Моринагу?! Я уже ему несколько раз звонил. Чувствую, еще немного и пойду искать его. Вечно он поступает как последний эгоист. Думает только о себе и своих интересах. - Семпай, - я подпрыгнул от неожиданности, - Вы чего на улице стоите? - Курю я на улице. Нагулялся? – сверлю его взглядом. - Семпай, я хотел извиниться. Я сорвался. Я понимаю как Вам. Просто иногда… - Все нормально, идем, - выкидываю окурок и тащу его внутрь. Теперь мне стало спокойнее. Облегчение пришло вместе с появлением Моринаги. Теперь можно расслабиться. Есть не хочется, поэтому я пью. И Мори, кстати, тоже. Беседуем ни о чем. К нам часто подходят организаторы и интересуются, понравилось ли мне с ними работать, а так же идеи и прочее. Пытаюсь улыбаться и отвечать. В услугах переводчицы я сегодня не нуждаюсь. Моринага с радостью переводит все, что я говорю. Надеюсь, правильно. Этот неугомонный сумел уговорить организаторов скинуть на диск снимки с моих фотосессий. Спать с ними собрался?! Или фотообои сделает?! И как он может быть таким?! - Как обычно говорят у нас на родине?! Спасибо за работу? – Джун. Опять ты за свое. Мало тебе было вчерашнего дня?! Может и к лучшему. Врежу тебе как следует, что родной менеджер не узнает. Протягивает мне стакан. Изображаю любезность. Не на людях же его бить?! Звучит звон и он отпивает. - Семпай, Вы больше не хотите пить? – как-то не хочется. - Нет, не хочу. Выпьешь? – протягиваю ему стакан, и он одним глотком осушает содержимое. Смотрю на этого французского японца, а тот меняется в лице. - Что-то не так? – спрашиваю его. - Ты зачем ему отдал? – смотрит на меня голубыми блюдцами. - А что тут такого?! Я не хочу больше пить. - Пару минут смотрю на него с подозрением. - Семпай, что-то мне нехорошо. Устал, наверно, – хватается за мой рукав. - Что случилось? – я начинаю беспокоиться. - Семпай, я в номер пойду. А Вы, как закончите, возвращайтесь, ладно? - Тебя проводить? - Не стоит. Просто не задерживайтесь, - выдавливает из себя улыбку и уходит. Стою и смотрю ему в след, пока его фигура не исчезает за углом. Что здесь происходит?! Перевожу взгляд на Джуна. - Не объяснишь мне?! - Я думал, что ты выпьешь, а не он. Такой продукт перевели, - он драматично вздыхает и резко меняется в лице. - Если сейчас же не скажешь, что здесь происходит, убью на месте, - подтверждаю угрозу ударом в печень. Он сгибается и стонет. – Ты просил по лицу не бить. Так вот, кроме лица в тебе еще шестьдесят килограмм бесполезной массы. Говори! – замахиваюсь еще раз. - Стой! Подожди. Ладно, давай присядем. Ну, уж нет! Идем к дальней стене, где практически никто не стоит. Он ловит мой вопросительный взгляд и тяжело вздыхает, держа себя за больной бок. - Говори и поживее, - тороплю я его. Теперь я не на шутку разозлился. - Если простыми словами, то это наркотик нового поколения. Еще толком не проверенный. Мне кажется, что у твоего… друга небольшая передозировка. Но ты не волнуйся, ничего плохого с ним не должно произойти, - старается мило улыбнуться. Кажется, он испугался. - Не волноваться? – хватаю его за горло. Убью гада. – Что нужно делать? - Подожди, - хрипит. – У него есть несколько побочных действий. Например, паранойя, галлюцинации. Особенно на это влияет изначальное душевное состояние. Если человек волнуется и переживает, то и действие усиливает все переживания. - Дальше, - хватки не ослабляю. - Сначала он не будет находить себе места. Потом станет волноваться. Кстати, ты бы его одного не оставлял в таком состоянии. – Сжимаю его горло сильнее. – Все это сопровождается различными галлюцинациями. Потом наступает вторая стадия. - Какая? - Этот наркотик с возбудителем. Но из-за первого компонента будет наблюдаться дискоординация. Поэтому ему и понадобится твоя помощь. - В каком смысле? – это напоминает мне состояние дежавю. - Пока он не «облегчиться», ему лучше не станет, а только хуже. Понял? – его взгляд становится недобрым. – Ты бы, вместо того, чтобы на меня нападать, шел бы к нему. Он, наверно, уже веревку намыливает. - Так и сделаю, - бью со всей силы в печень, отчего он снова согнулся и начал хрипеть. Затем добавляю в правую почку. Пора возвращаться. Оставляю его корчиться в углу. *** Как же мне повезло, что это место располагается рядом с гостиницей, в которой мы остановились. Моринаге нужно помочь. Только… я даже не представляю, что мне нужно делать. Для меня даже болезни Конако и Томое всегда были каторгой. А тут еще и такое… Если бы он тогда не выпил из того стакана… Чувствую свою вину и злюсь одновременно. А может, мне просто нужен был толчок?! Но не такой же ценой. - Моринага! – распахиваю дверь номера, который встречает меня тьмой и тишиной. Прохожу по всем комнатам в поисках этого недоразумения, попутно везде включая свет. В прятки решил поиграть или просто не пришел?! – Моринага, чтоб тебя! - Семпай, - всхлипнули из дальнего угла. – Я думал, что Вы меня оставили, - и чего бы я так плакал?! Точно! Эмоции сейчас зашкаливают. Да, не завидую я ему. Мне тогда и то не так плохо было. - Чего ревешь? - Семпай, - налетает на меня, и утыкается носом в ключицу, периодически всхлипывая. – Я так испугался. Вас долго не было, - нужно же было узнать, что с тобой делать. Хотя, я еще не до конца понял, что нужно. - Высморкайся, - протягиваю ему стянутую с тумбы коробку с салфетками. Далее следуют его шумные потуги. – Успокоился? – кивает. Как же я устал. – Отцепись тогда от меня, если успокоился. - Нет, - виснет на мне с новой силой. Ну что ты будешь делать?! Ладно, волоку его к кровати и ложусь, притягивая к себе и укладывая на грудь головой. Успокаивающе поглаживаю. Вроде всхлипы прекратились. Он начинает дышать ровнее. Может, мне повезет и он уснет?! Это было бы чудесно. Время позднее, а я устал как собака. Как же не хочется с ним сейчас возиться. - Семпай, я так рад, что вы не оставили меня. - Опять плакать надумал? – мотает головой. – Да как я могу тебя оставить? – начинаю орать на него. – Ты – дорогой мне человек, почти член семьи. Как ты можешь думать о том, что я могу бросить тебя в беде. Хотя иногда ты меня жутко раздражаешь, и мне хочется тебя придушить… - Семпай, если Вы так говорите, я счастлив, - обнимает меня. - Раздавишь, - шиплю на него. - Простите, - похоже, у него поднимается температура. Или мне это только кажется?! - Ты как? – стараюсь спросить как можно осторожнее. - Странно. Семпай, кажется, я… - Знаю… Проинформирован. Думаешь, я просто так столько времени там пробыл?! Мне нужно было все узнать. - Молчит. Сколько времени мы так пролежали?! Вечность. Он отодвигается и садится. - Что? – спрашиваю. - Просто… - Говори уже, - выхожу из себя. - Я… мне… - и чего он решил замяться?! Всегда такой решительный был, а сегодня что? Заглядываю через плечо. - Вот дурень! Тебе уже больно, а ты терпишь. - Семпай, я не могу сам… - отворачивается. - Тц. Знаю я, - и что мне делать?! Не могу я… ему… Да что за наказание?! Дыши, Соичи. Вдох-выдох. Успокаивайся. В этом ничего такого нет. Всего-то нужно… Ну, не могу я. Хочется выть от безнадеги. И как я мог оказаться в подобной ситуации?! Джун сказал, что само не пройдет. Нужно собраться. Гляжу на его поникший вид, и самому становится тошно. Сажусь удобнее, кладу на живот подушку и притягиваю его к себе. - Семпай, что Вы делаете? – в его голосе чувствуется удивление. - Подумай сам. Нужно решить эту проблему. Самостоятельно у тебя не выйдет. Значит, это должен сделать я. Тем более, в подобную ситуацию ты попал из-за меня. Чтоб его… этого Джуна. Вот же сволочь. - Семпай, так Вы собрались… - Заткнись, - кажется, у меня покраснели уши. Как же стыдно. Я не могу этого сделать. Кладу трясущиеся руки на его живот. Черт, сердце сейчас выпрыгнет. - Семпай, не заставляйте себя, - зажмуриваюсь. Вот бы еще и оглохнуть, чтобы не слышать его. Одну руку перемещаю на его плечо, а вторую пытаюсь опустить. Руки, словно, не слушаются. Неужели я не могу этого сделать?! Снова уговариваю себя, что в этом нет ничего такого. Получается как-то неубедительно. Так, соберись, выхода все равно нет. С силой заставляю себя сделать хоть что-то. Если не сейчас, то потом точно не смогу. Шумно выдыхаю и все же смыкаю дрожащие пальцы на его плоти. Да, ему действительно уже больно. Ответом мне служит утробный стон облегчения. Думаю, он не ожидал, что я смогу это сделать. Начинаю медленно и ритмично двигать рукой. Это не так ужасно, как мне казалось. А он, в это время, старается выгибаться навстречу моей руке. Кажется, ему нравится. Еще бы. Радуйся, Моринага, твоя мечта сбылась. Еще пару минут и меня можно будет развеять пеплом по ветру. Чувствую, как его тело напряглось. А вот и кульминация. Он протяжно вздыхает, и я чувствую, как что-то теплое стекает по руке. Вытягиваю из коробки салфетку и вытираю сначала свою руку, а потом то, что осталось на его животе. Чувствую облегчение. Вроде это не он, а я, кончил. Но я рано расслабился. Это точно дежавю. Неужели мне придется всю ночь это делать?! Чем раньше закончим, тем лучше. Не обращая внимания на его протесты, повторяю то же самое. Теперь он более расслаблен. На этот раз ушло намного больше времени. Вспоминается мне, что он может преспокойно это делать всю ночь. От этой мысли меня нервно передергивает. Вроде ему лучше. Укладываю его на кровать, а сам сажусь рядом. Не хочу сейчас смотреть в его глаза. - Семпай, а хотите, чтобы я тоже это сделал? – тяжело дыша, спрашивает у меня. - Тебе уже полегчало? - Не совсем, но мы можем это сделать иным способом. - Ты это о чем? – недоверчиво гляжу на него. - Вы можете сесть мне на грудь… - Прекращай эти извращения, - перебиваю его. Я и так хочу провалиться на месте от стыда. - Семпай, я не вижу ничего плохого в том, что нравится и доставляет удовольствие. И вам нечего стыдиться. Это нормально. - Ты не понимаешь. - Понимаю. Но Вам не кажется, что сейчас самое время сделать шаг? – я молчу. Не хочу это принимать. Он все равно не понимает, насколько это тяжело. – Семпай, ну же, - улыбается той улыбкой, которую я так ненавижу. Это запрещенный прием и ты это знаешь. Судорожно пытаюсь раздеться. С первого раза стянуть джинсы не получается. Но, немного успокоившись, со второй попытки, мне удается их снять. Он, должно быть, заметил мое возбуждение. Наверно, я начинаю его принимать. Точнее я начинаю понимать, что я его принимаю. Так будет правильнее. Надеюсь, этого он не заметил. Пытаюсь умостить свои колени рядом с его широкими плечами и принять наиболее удобное положение. Сейчас мне больше хочется закрыться в своей комнате и не выходить оттуда до завтра, чем продолжать весь этот кошмар. Стыд окатывает меня новой волной, когда я понимаю свое нынешнее положение. И что самое интересное, я на это согласился. Какой же я идиот. - Смелее, семпай, я сам не могу, - он пытается меня подбодрить или смутить?! Беру Его в руки и задаю нужное направление. Он ловко хватает губами, облизывает и начинает задавать темп. То, что он делает - бесподобно. И где он этому научился?! Хотя, я не хочу этого знать. По крайней мере, не в ближайшее время. Не замечаю, как сам начинаю двигать бедрами, задавая свой темп. Кажется, я сейчас расплавлюсь от удовольствия. С громким стоном, не успевая вытащить, так как он крепко ухватился руками, помогая мне двигаться, кончаю. А он, как всегда, в два глотка проглатывает все до капли. Я бы умер, наверно. Не могу себе этого представить. Да и не хочу. - Семпай, Вы готовы, - улыбается. И чего улыбаться?! Поднимается выше и рывком усаживает меня на свой член. Чувствую резкую острую боль, которая через несколько мгновений становится тупой, а затем и вовсе пропадает. - Как? Когда? – не понимаю происходящего. - Вы увлеклись, семпай, и не заметили. - Вижу, ты уже в полном порядке, - смущенно отворачиваюсь. Это самое унизительное из всего, что он проделывал. – Обманщик. Я волновался, а ты… - я обижен и оскорблен. - Семпай, но Вам же понравилось. - Тц. Не говори глупостей, - пытаюсь слезть, но он хватает меня за бедра и начинает ритмично поднимать их и опускать. Волна дрожи проходит по моему телу. Сам не понимаю, как начинаю постанывать и двигаться, хватаясь за его плечи. Меня резко поднимают и вдавливают в матрас, головой вниз, поднимая бедра. Беру свои слова обратно. Это, пожалуй, унизительней. Резко входит и продолжает двигаться, но уже сам. Не могу сдерживать стоны. Это невыносимо. Я потерял счет времени. Вот, он перевернул меня на спину. Целует, гладит, шепчет «семпай». Как же это хорошо. Чувствую, как приближается кульминация. Это нечто невероятное. Я еще никогда не испытывал подобных ощущений. Кажется, что-то во мне изменилось. Это было невероятно. Чувствую, что теряю сознание.