Хуже быть не может

Рейс Оттава-Москва. Время семь часов утра. Что может быть «прекраснее»? То, что ты летишь в другую страну к своему «любимому» папочке? Нет уж. Ушел от моей мамы тогда, когда я еще даже не родилась. А тут «Привет, папочка! Рад меня видеть?» Просто супер. Лучше быть не может. Мать еще сбежала к своему любовнику и живет теперь с ним, а меня отправляет к отцу. Спасибо, мамочка! В свои семнадцать лет я уже добилась многого жизни. Я объездила пол мира, участвовала во многих конкурсах и фестивалях. Не так плохо танцую, значит, если у меня множество побед. Но самая главная моя «победа» заключается в том, что на одном конкурсе в Вашингтоне, кто-то специально разбил стекло на полу, и я, делая стойку на руках, случайно не заметила самого стекла. Случайно. Здорово. Просто не понимаю, как можно было не заметить стекло. Но это же я! «Моя попа снова ищет приключения» - новый фильм с моим участием. И так, я упала на стекло. Рукой. А если быть точнее – плечом. Теперь у меня там шрам. И множество операций. Я это дело запустила просто. Ничего, моя мама неплохо зарабатывает и может оплатить мне хорошую операцию. Только врачи не учли того, что у меня бывают приступы. Когда плечо начинает болеть, мое тело одновременно немеет и жжет. Так, что я падаю на землю и начинаю биться о стенку от боли. Да, бывает и такое. Опа, мой самолет прилетел. Что ж, снова здравствуй, Россия. Я зашла в самолет и села на свое место. Со мной рядом сел какой-то пухлый мужчина. Слишком пухлый, да. Еще от него пахло сигаретами. И был неопрятного вида. Поэтому, когда мне предложили поесть, я наотрез отказалась. Аппетит пропал от вида такого «чуда». А сам сидел, чавкал, да еще и причмокивал! Полет шел спокойно. Не считая храпящего соседа. О боже, где мой супер вонючий носок? Было бы здорово засунуть ему сейчас прямо в рот. Да, я очень вежливая. Затем мне пришлось сесть на поезд. Или же мне пешком до Подольска? Выйдя из поезда, я увидела его. Брюнет, с хорошим телосложением, симпатичное лицо. О да, это мой отец. И тот мужчина, который бросил мою мать. - Здравствуй, как долетела? – спросила он, забирая чемодан из моих рук. - Тебе-то какое дело? – съязвила я моментально. - Хочешь ты этого или нет, но я твой отец. Помни это. Ах, спасибо за то, что напомнил. А то последние семнадцать лет я что-то позабыла об этом. Мы сели в какую-то развалюху. Затем мы ехали по заснеженной дороге. Из-за этого мы попали в пробку. Вот она прелесть русской зимы! Мы подъехали к какому-то дому. Там он видимо и живет. Мы поднялись на лифте на пятый этаж, зашли в квартиру. Множество коробок и раскиданные вещи давали знать о том, что он только недавно въехал. Что ж, тут есть над чем работать. - Там будешь спать, - сказал он и показал на комнату с двуспальной кроватью. - А как же ты? - На диване посплю. Вот бедняжка. Зато геморроя не будет. Я достала из чемодана множество одежды и принялась за шкаф. Протерла пыль и повесила туда одежду. Мужчина еще. Живет один и до сих пор не удосужился протереть пыль. - Я пошел, пока, - сказал он мне, надевая ботинки. - Ты это куда? – удивилась я. - На тренировку, в ледовый. А я что? А я ничего. Держа в руке футболку, я стояла в пустой квартире. И что делать пойти, может, тоже? А я так и сделаю. Я быстро оделась и пошла за ним. Он шел, заворачивая за разные углы. Затем он все-таки дошел до большого ледового дворца. Я вошла внутрь и увидела надпись на стенде: »Требуются танцовщицы в группу поддержки». Странно, но это сильно привлекало внимания. Терять нечего, я пошла. Зайдя в раздевалку, женскую, если что, я увидела множество девушек лет семнадцати в коротких юбках. Ко мне подошла одна из них. - Девушка, вы к кому? – спросила брюнетка, смотря мне прямо в глаза. Честно, она производит на меня не очень хорошее впечатление. - Я в вашу группу поддержки хочу, - ответила я ей. - Ну, знаете, мы не берем, кого попало. - Не верите в то, что я умею танцевать? - Хочется удостовериться. Я сняла куртку, подняла рукава свитера и потерла руки. Затем я медленно перевернулась и встала на руки. Я походила немного по раздевалке. Кстати, что мне с трудом давалось, ибо мало места. - Ладно, мы возьмем тебя, - ответила та брюнетка. Уже собралась я выходить, как услышала, что эта брюнетка сказала одной из танцовщиц: - Она меня уже бесит. Что ж, начали с взаимопонимания. Я вышла в коридор и услышала крики. Я пошла на шум. Выйдя на трибуны, я увидела, как парни катают шайбы по льду. Или как там у них называется? На самом деле я сама хотела податься в женскую хоккейную команду, но, увы, времени нет. - Ты что здесь делаешь? – спросила вдруг Макеев. - На тебя пришла посмотреть, - съязвила я. - А ну быстро иди домой! - Я бы с радостью, только мне обратно будет далековато идти. В Канаду то. - Тогда сиди и жди. Он свистнул в свисток и позвал всех. Вдруг все, кто находился на льду, начали улыбаться и хихикать. Неужели я такая страшная, что надо мной смеются? Макеев что-то говорил на счет того, что скоро матч и нужно серьезно готовиться. А я этим временем смотрела на одного хоккеиста. Он такой… такой… особенный, что ли. Странно, но он сильно выделялся их всех остальных. Сильно надутые губы, грубый взгляд. Ничего такой. Он и на меня все время пялиться. К концу тренировки я вышла в коридор и ждала отца. Все, кто выходил, смотрели мне в след. Только тот, который с грозным взглядом вышел последний. Одиночка? - Антон, побыстрее, пожалуйста, - крикнул в след ему Макеев. Антон значит? Очень приятно. Я вышла из ледового дворца и ждала отца, который очень медленно переодевался. - Поехали, - вышел он и сказал мне идти к машине. Мы сели в машину и половину дороги молчали. Вдруг он начал: - И зачем ты туда пришла? - А тебе какая разница? Захотела и пришла. - Я обязан знать. - С каких пор? Он замолчал. К концу нашей «веселой» поездки, мы вышли из машины, и пошли домой. Домой. Странное слово. Я вошла в квартиру и пошла в комнату. - Есть будешь? – спросил он. - Не откажусь. - Тогда иди сюда. Я пришла на так называемую «кухню», где стояли тарелки с макаронами. Макароны. И все. Супер. К тебе дочь приехала, а ты тут макароны достал. Празднично. Пока я доедала всю эту смесь макарон с макаронами, Макеев уже поел и пошел спать. Странно, еще рано. Или… двенадцать часов ночи. Может и мне пора. Только не хочу. Эх, этот странный часовой пояс. Не люблю его. Я ели-ели заснула. Благо мне ничего не снилось. Ибо обычно мне сняться кошмары или…. Ничего не сниться. Утром я встала с кровати, пошла на кухню, чтобы заварить чай. - Сегодня ты идешь в школу, - вдруг встал Макеев. - Ну не порть это замечательное утро! - Хочешь ты или нет, но ты будешь ходить. Как же меня бесит его это «хочешь ты или нет, но». - По крайней мере, сегодня мы идем поступать, - продолжил он. Я промолчала. Я допила свой чай и пошла одеваться. Я достала свой любимый голубой свитер, джинсы и ждала отца в коридоре. Боже, какой он медленный. Наконец-то он вышел. Мы направились к какой-то школе. Там я увидела одного из тех хоккеистов. Михаилом вроде зовут. - Ты действительно хочешь здесь учиться? – спросил директор. - Наверно, - ответила я. - Хочет, хочет, - ответил Макеев. - Ладно. Я подумаю о твоем поступлении. Мы вышли из кабинета и направились к выходу. - Ладно, я пошла, - сказала я. - Ты куда? - Тебе какая разница? - Я твой отец, я должен знать. - Теперь всегда будешь напоминать? Я ушла. Мне плевать на то, что он там думает про меня. Он мне не отец. И я это знаю. Я вошла в ледовый дворец и направилась в женскую раздевалку. Зайдя, я увидела, как девушки моментально уставились на меня. - Ну, привет, - поздоровалась со мной та брюнетка, - Я Марина. - Я Лиза. - У нас тут сильные нагрузки, так что не жалуйся. - Ничего, я привыкла. Мне захотелось ей врезать. Жаль, что я себе этого не могу позволить. Не хочешь пока ссориться с кем-то. Я переоделась и вышла. Мы шли к месту, где они репетировали. - Начнем с разминки, - сказала Марина и начала делать упражнения. Они довольно – таки легкие. По сравнению с теми, которые я делала раньше, очень. Через час мы закончили. - Завтра так же, - сказала Марина и ушла в душ. Она не вызывает у меня доверия. Не знаю, какие дальше у нас сложатся отношения. Но таких стерв я не выношу. Я вышла из ледового дворца и с кем-то столкнулась. Из-за метели я не увидела с кем. Затем тот человек встал, помог мне встать и извинился. - Извините, я не видел куда шел, - сказал он. О боже! Это же тот хоккеист с надутыми губками! Мне сегодня везет на стерв и красавчиков с надутыми губками. - Это я виновата, - ответила я. - Нет, я. - Ладно, ты, - пошутила я. Он, кстати, посмеялся. - Ладно, я пойду, а то опоздаю еще. Увидимся. Дура. Я же имя не спросила. Хоть я знаю, как его зовут. Нужно же официальное знакомство. Я спустилась по лестнице, включила плеер и пошла своей дорогой. По пути домой я споткнулась раза три, наверное. Ох, и не люблю же я зиму. Благо, она скоро закончится. Февраль как-никак. Я пришла домой и быстро легла на диван. Ну и устала же я. Нет, не от той тренировки с девочками, а от того, что я шла через огромные сугробы. Пролежала я минут двадцать, не меньше. Затем я встала и разогрела себе поесть. Пришел Макеев. Пришел он какой-то недовольный. Но спрашивать его я не собираюсь. Зачем? Мне не интересно. - Ты ела? – спросил он, наливая воды в кружку. - Да, - с неким безразличием ответила я. Он сел на диван и включил телевизор. Хоккей на работе, хоккей дома. Как тут не свихнешься? Я зашла к себе в комнату и начала убираться. Тот бардак, который я устроила вчера, было нелегко убрать. Множество одежды валялось на полу. Потихоньку я начала убирать. Через два часа я убрала только половину. Супер, ничего не сказать. - Мама звонила, - зашел ко мне в комнату Макеев. - Я очень рада. - И даже не спросишь, зачем она звонила? - Она скучает, любит меня и бла-бла-бла. - Молодец, угадала. Экстрасенс, ё-мае. За все эти годы мама всегда мне так говорит, когда ей наплевать на меня. Купит что-нибудь и весь день свободна. - Пора спать, - сказал отец. - Ну, иди спать. - Я тебе говорю, чтобы ты шла. - Я пока не хочу. - Если я сказал идти спать, значит, ты идешь спать. Ой, герой тут нашелся. Решил в папочку поиграть? Что ж, я тоже неплохая дочь.