Отмена

      Зима понемногу снимает белоснежные пологи с улиц Берлина. Серое небо смотрится в зеркальные лужи, но уже ощущается запах только пробивающейся нежной зелени. День за днём в городе гостит всё дольше солнце.       Они встретились в аэропорту полгода спустя. Одному — в США, другому, уже по прилёту — в пустующую, захламлённую квартиру.       Андреас просто обернулся и застыл. В парне лет двадцати, поправлявшем белую чёлку и полуоблокотившемся на стойку кассы, он узнал некогда брюнета, некогда просто Ю. Неудивительно, ведь многое изменилось. Худек невольно коснулся своих волос, теперь коротко остриженных, сорвался с места и быстрым шагом направился к старому знакомцу.       — Привет.       — Здравствуйте... Здравствуй,— де Бюр посмотрел на обратившегося к нему сначала мельком и потом развернулся к собеседнику. Повисла странная пауза. Им просто нечего было сказать.       — Вы билеты-то брать будете? — прервала тишину кассирша.       — Да-да, конечно,— вздрогнув, поспешил успокоить женщину Ю Феникс. Он торопливо достал из кармана несколько смятых купюр и продвинул их по столу в маленькое окошко.        — Куда летишь? — намеренно напустив на себя скучающий вид, спросил Джек Страйфи. На самом деле внутри клокотали эмоции, даже ноги обмякали, подгибались колени...       — Лос-Анджелес.       — А я домой...       — Понятно.       Снова односложный ответ, после которого, кажется, обрывается всякий раз нить разговора, и без того тонкая, отсыревшая и истёртая. Джек ощущал это более чем сильно и делал судорожные попытки связать неровные концы, всё вытягивая её, упорно таща на себя.       — Завтра или сегодня улетаешь?       — Час-полтора, и меня здесь уже не будет,— сухо отозвался Ю.— А что?       — Просто любопытно. Мы... Давно не виделись...       — Да, верно. Целый год почти не встречались, полгода не переписывались... — Феникс почесал затылок, отходя, наконец, от кассы. За ним всё равно никто не стоял в очереди.       — Может, в кафе заглянем, пока время есть? — голос предательски дрогнул. Андреас нервно одёрнул тонкий свитер, выжидающе смотря на парня.— Тут есть одно совсем недалеко. Там, правда, нет суши…       — Пустяки. Сущие пустяки.       — Так ты согласен?       — Почему бы и нет.       Пряный, тонкий аромат улицы, спешащие, снующие горожане — хмурые, понурые, словно ещё не очнувшиеся от дрёмы. Им некогда обратить внимание на то, как день за днём преображается столица. А этим двоим, неторопливо идущим от здания аэропорта с тяжёлыми сумками, открывались картины, доступные лишь пытливому взгляду. Они вновь замолкли, но на сей раз тишина не была натянутой, как струна.       — Давай я твою сумку возьму.       — Надорвёшься,— Анди тихо усмехнулся.— У тебя и гитара, и свои вещи. Справлюсь.       Ханнес лишь пожал плечами, не став настаивать. Более по дороге в кафе не прозвучало ни фразы. Добрались они быстро, без труда нашли свободный столик внутри и оставили там свои сумки, присев ненадолго отдохнуть.       — Голоден?       — Да. Забыл пообедать, пока собирался. Нам придётся по очереди заказывать, так ведь? Чтобы не оставлять вещи без присмотра.       — Просто скажи, что ты будешь, я сбегаю,— Худек приподнялся, готовый направиться к стойке.       — Давай наоборот. Ты наверняка знаешь, что закажешь, а я… Я взгляну на то, что у них есть в меню на стене. Сиди.       — Хорошо, тогда мне… — Андреас запнулся, садясь на стул. Ханнес не растерялся и выдвинул своё предположение.       — Дай угадаю: шоколадный чизкейк и кофе с молоком и сахаром. И корицей, если есть такое.       — …и пиццу. Давай возьмём одну, маленькую. На твой вкус.       Худек замолчал, удивлённо смотря на де Бюра, и добавил тихо:       — Поверить не могу, что ты помнишь.       Тот лишь коротко усмехнулся, не улыбаясь, не размыкая губ — Андреас знает, что это из-за зубов. Его старый друг переживал из-за дефектов очень долгое время, а теперь носил брекеты и перенёс уже как минимум две болезненные процедуры у стоматолога. О последних событиях Худеку рассказал Шин, который поддерживал связь с обоими и всегда находил повод написать хоть раз в неделю.       Де Бюр ушёл уже без усмешки на лице и встал у стойки, изучая меню. Определился быстро с заказом, озвучил его, подождал, оплатил, забрал, понёс к столу… всё под изучающим взглядом его спутника, отмечающего про себя все заметные изменения. О своих наблюдениях Андреас говорить не решился и сделал вид, что его намного больше сейчас волнует вопрос стоимости заказа и того, сколько он должен отдать за свою часть. Предложенная к возврату сумма осталась на столе. Разрезанная пицца постепенно исчезла с тарелки, в коробке становилось меньше луковых колец, пока и та не опустела; порция чизкейка была разделена на две части, но в итоге то, что осталось от половины, предназначенной для де Бюра, оказалось у Худека. Горячий кофе они пили медленно. Это единственное, чем они не поделились друг с другом.       — Так намного лучше.       — Не могу не согласиться. Но я сонный даже после кофе. Наверное, беспробудно буду спать во время перелёта,— Ханнес не сдержался и зевнул.       Андреас решил осторожно поинтересоваться:       — Слушай, а что ты в Лос-Анджелесе забыл? Если это не военная тайна. Или не вещь, которую можно сказать после полугода без общения.       — Ничего секретного. Меня пригласили на замену гитаристу в местную группу. У него перелом руки, а у них — съёмки клипа и гиг скоро, сам понимаешь. Не могу сказать, что я просто в восторге от их репертуара, но это лучшая возможность для меня сыграть на сцене. Для публики. В ближайшие года два, я так подозреваю, точно.       — Неужели они не нашли кого-то, кому не нужно пересекать океан, чтобы играть с ними? И ты уверен, что это не будет пустая трата времени и денег в очередной раз?       — За кого ты меня держишь? — возмутился вдруг де Бюр, которого, очевидно, задело сказанное. Оба прекрасно знали, почему зашла речь об очередном проекте, который в итоге не окупается и не оправдывает ожиданий.       — Прости, я… не хотел, чтобы это так прозвучало. Просто что-то мне подсказывает…       — Зависть?       Андреас вздрогнул, поднося чашку с кофе ко рту. Поставив её на стол, он начал было говорить, что де Бюр его совершенно не так понял, но вскоре прервался:       — Зря я эту тему завёл. И не в своё дело полез тоже зря. Мне просто не всё равно, Ю,— он назвал его по прозвищу, как они делали прежде.       — Если бы ты сказал «да» тогда, когда я предлагал вернуть нашу группу, я бы не распылялся ни на что другое. А сейчас, будь добр…       — Прежде чем я заткнусь… Я очень надеюсь, что у тебя всё получится, несмотря на моё недоверие по отношению ко всей этой авантюре, и что никто не перевернёт всё с ног на голову, пока ты летишь из Германии в США.       Ханнес покачал головой раздражённо, явно не веря ни единому слову Андреаса. Он решил просто сменить тему. Недовольство никак не уходило, и из-за этого общение снова свелось к обмену короткими, рублеными фразами. Он почти не отрывал взгляда от часов, не обращая ни малейшего внимания на то, насколько виноватым теперь ощутио себя Худек, и так не находивший себе толком места рядом с ним.       Андреас уже пожалел, что выразил свои чувства по поводу планов де Бюра. Он вдруг начинает думать, что все его чувства будут лишь обузой для старого друга. В горле застыл ком. Он кусал губы, смотря на Ханнеса, стараясь сдерживаться изо всех сил. Ему не хотелось, чтобы де Бюр видел его таким сейчас; в какой-то момент у него мелькнула мысль, что уйти сейчас — лучшая идея. После вопроса о Карстене Шафере он встал.       — Страйфи? — Ханнес заметил это движение рядом и тут же перевёл взгляд с часов на Андреаса,— В чём дело?       — Думаю, мне уже пора идти. Тебе общение со мной не в удовольствие, а я не привык навязывать свою компанию.       Де Бюр встал следом.       — Нет, я… ты не так понял…       — Бывает,— слегка дрожащим голосом произнёс Худек,— Но я тебе не верю.       Он продвинул деньги за еду по столу, не смотря на де Бюра, и вздрогнул, когда тот накрыл его ладонь своей.       — Прости, я… Я просто устал от разочарований. Ты надавил на больное, хотя и не хотел этого, я теперь вижу. Посиди со мной ещё немного. Или хотя бы позволь проводить до дома.       Андреас сел обратно. Его сердце колотилось быстро, почти как после короткой пробежки.       — Тебе не стоит таскаться с этими сумками. Я живу в четырёх кварталах отсюда. Вряд ли в ближайшее время тебе понадобится мой точный адрес, но... Могу сказать. Я хотел бы, чтобы ты ко мне заглянул как-нибудь.       — Я запишу. Может, на обратном пути…       Андреас дал свой новый адрес. Его друг ещё ни разу не был в новой квартире. Успокаиваясь, он начал рассказывать про свой переезд, отмечая, что его дом не так далеко от того, где они жили прежде вместе, ещё во времена группы. Оба после начали вспоминать былые времена…       — Ты знаешь, я давно хочу сказать…       — Я опаздываю! Чёрт! Прости, пожалуйста. Напишешь мне после об этом? Или созвонимся… — де Бюр вскочил со стула, замечая, что до посадки времени осталось совсем немного. Ему ещё сдавать багаж.       Андреас сглотнул и кивнул. Остаток фразы, которая не покидала его мысли всё это время, остаётся неозвученным.       Оба схватили сумки с вещами и понеслись к аэропорту, хоть один из них совершенно спокойно мог отправиться домой. Андреас проводил Ханнеса, обнимает, коротко желая ему удачи, и направился к выходу. Он услышал только приглушённый писк мобильного телефона за своей спиной, но не обернулся и пошёл прямо к выходу, чувствуя невыносимую тоску.       Худек вернулся в свою квартиру, оставил сумки у двери, разулся, сбросил драповое пальто — ему показалось это всё невероятно долгим,— прошёл в комнату и упал на диван, бессмысленно смотря в потолок. Признание отложено на неопределённый срок. Он не будет писать об этом в сообщении или говорить о своих чувствах во время телефонного звонка. А когда Ханнес вернётся… Может, он тогда просто хотел его задержать, говоря о неудачах, неосознанно давя на больное. И позавидовал тем людям, ради которых Ханнес был готов перестроить все свои планы, потратить время на перелёт… не самой возможности, что предоставилась де Бюру. Будь всё менее туманно, Андреас бы только порадовался такой новости. Он очень хотел, чтобы Ханнес добился успеха сам.       Звонок в дверь застал Андреаса врасплох. Он едва не споткнулся, рванув из кухни в коридор, сам не зная, к чему такая расторопность. Заглянув в глазок, он просто обмер, открывая дверь на автомате и с неподдельным удивлением смотря на гостя.       — Я подумал, что стоит заглянуть к тебе пораньше.       Андреас пропустил де Бюра в квартиру, не в силах вымолвить и слово.       — Да, знаю, странно видеть человека, который засобирался было на другой конец света. Эти… гениальные музыканты,— Ханнес фыркнул,— написали мне как раз перед тем, как я вещи на погрузку отправил, что они другого музыканта нашли, а мне «спасибо за отзывчивость». Представляешь? Потом я выяснял, можно ли вернуть деньги за билет… А когда всё закончилось, понял, что хочу дослушать то, что ты собирался сказать.       — Я сочувствую, Ю…       — Не стоит. Ты был прав. И это не конец света. У меня всегда есть запасной план,— проговорил де Бюр со сдержанной улыбкой.       И мрачно добавил:       — Который тоже может обернуться неудачей.       Андреас лишь порывисто обнял старого друга, шепча: «Это не так». Худека раздирают противоречивые чувства: он рад видеть Ханнеса, но он искренне сожалеет, что вышло именно так, как он предполагал. Ему страшно сделать или сказать что-то лишнее. Ему ужасно хочется сделать это «лишнее».       — Я могу переночевать у тебя, кстати? Если нет, я просто в гостинице перекантуюсь,— де Бюр провёл ладонью по коротким волосам на затылке Андреаса, взъерошивая их.       — Пожалуйста, оставайся,— выдохнул Худек, почувствовав, что у него пробежали мурашки от этого простого прикосновения. У него вновь стали ватными ноги. Он едва не повис на де Бюре, стараясь сохранять спокойствие.       — Раз ты не против… Слушай, у тебя всё в порядке? Голова не кружится? Мне кажется, ещё немного, и ты на ногах не устоишь,— Ханнес коснулся ладонью лба Андреаса, убирая чёлку. Нет, у него нет температуры, он просто немного устал после полёта.       Они перебрались в гостиную и устроились на диване.       — Может, тебе стоит поспать? Если ты так себя чувствуешь?       — Нет-нет, всё в порядке. Лягу позже. Мы давно не виделись, а ты тут ненадолго, наверное… Я только сейчас осознал, как я скучал.       — Я… Тоже. И, кстати, о чём ты не успел мне рассказать?       — Не важно. Не будем об этом сейчас.       — Да почему? Скажи, пожалуйста, я же понимаю, что это что-то важное.       Андреас тяжело вздохнул. Его бросило в дрожь, и Ханнес не может этого не заметить.       — Если ты так волнуешься, это что-то очень серьёзное,— де Бюр нахмурился. Худек сразу понял, что ему не отвертеться в этот раз.       — Я… в общем… — Андреас давил из себя слова, старался быстрее выдать всё, но спотыкался на каждом слове.       — Не торопись, пожалуйста. Я слушаю и никуда не тороплюсь,— ладонь Ханнеса вновь скользит по коротким волосам.       — Да это без толку… Вряд ли ты вдруг изменил свои предпочтения…       Де Бюр лишь приподнял бровь, недоумевая, но промолчал. Повисшая пауза была тяжёлой, и Андреас не выдержал первым:       — Я люблю тебя,— вдруг сильно охрипшим голосом произнёс он, отворачиваясь. Он не видел, как практически мгновенно округлились глаза его возлюбленного. Когда тот поворачивает лицо Андреаса к себе, Худеку кажется, что он начал задыхаться.       — Я пойму, если ты не захочешь остаться. Честно, пойму.       Ханнес качает головой, невольно улыбаясь, не стесняясь в этот раз своих брекетов.       — Так вот почему ты не хотел, чтобы я улетал… Хорошо, всё-таки, что ты пирсинг из губы вынул.       — Что? Почему? Как это связано…       — Не зацепится,— Андреас тут же вцепился в плечи де Бюра, готовый поверить, что это лишь сумасшедший сон. Он позволил себя поцеловать, прильнув к Ханнесу и ощутив себя абсолютно беспомощным в его объятиях.       — А как же…       — Предпочитать я могу кого угодно, но любить всё равно буду человека. Я почти смог запрятать это чувство, будучи уверенным, что такого не произойдёт и чувства не окажутся взаимными.       Андреас вдыхает полной грудью перед поцелуем. Для него это не слова, а глоток свежего воздуха. Того, что пропитывает весенний город.       После они снова сидят в тишине, в объятиях друг друга. Андреас думает, что вся эта авантюра с перелётом не так уж неудачна, как могло показаться. И тут их с Ханнесом мысли насчёт отмены сходятся.