Сила Трех

Солнце уже давно село за горизонт, погрузив весь мир во мрак. Ветер спокойно разгуливал в листве громадных деревьев Дю Вельденвардена, создавая особую, приятную для слуха мелодию. Со всех сторон то и дело доносились голоса зверей, сновавших по всему лесу. Начиналась ночная жизнь. Прошло немногим больше года с момента победы варденов и окончательного краха Империи, а вместе с тем и с момента смерти темного короля Гальбаторикса. Все те, кто приносил ему клятву верности на древнем языке, освободились от его влияния. Муртаг не являлся исключением, изменив свое истинное имя до кончины Клятвопреступника. Однако слишком много внутренних сил было потрачено для этого, слишком многое оказалось на кону. В голову Всадника приходили мысли о том, что он принес народу Алагейзии сплошную боль. Он послужил причиной смерти Оромиса и Глаэдра, убил короля Хротгара. Те издевательства и страдания, которые он доставил Насуаде, оставили свой отпечаток в его душе. И после всего того, что он совершил, ему было до боли стыдно смотреть ей в глаза. А Эрагон? Муртаг ужасно вел себя по отношению к своему младшему брату. Такими размышлениями он терзал себя каждый день. Торн постоянно оказывал ему поддержку, за что он, несомненно, был ему благодарен, но грехов эта поддержка совсем не умаляла. Уже долгое время он держал себя в изоляции ото всех и пытался привести в порядок свой внутренний мир. Не зная, куда податься, парень решил найти себе убежище за Элессмерой и Осилоном, глубоко в эльфийских лесах. Природа, что его окружала, дарила ему то успокоение, которого ему так давно не доставало. С провиантом проблем не возникало – охотиться он умел. Муртагу не хотелось, чтобы кто-то из эльфов их обнаружил, поэтому просил Торна летать как можно реже, поэтому красный дракон расправлял свои громадные крылья и взмывал в воздух только тогда, когда сил сдерживать себя от полетов уже совсем не оставалось. Избавившись от воздействия магии Гальбаторикса, Торн по-новому взглянул на себя. Его тело больше не подвергалось никаким метаморфическим изменениям. Это дало возможность наконец-таки привыкнуть к нему и зажить по законам природы. Впервые за все время своего существования он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Муртаг устроился рядом с Торном и предавался разным мыслям, некоторые из которых дракон одобрял. -Я уже устал от этого отшельничества, и мне ужасно не хватает человеческого общения. Надоело постоянно прятаться, как какой-то злостный преступник. Я всего лишь сбежал от своих проблем, надеясь, что одиночество поможет мне избавиться от них. Я трус. Мне следовало остаться рядом с Насуадой и делать все, что в моих силах, и даже больше, ради её прощения, - высказался Муртаг. «В последнее время ты слишком часто думаешь о Насуаде. И это не только из-за твоего чувства вины перед ней. Должно быть, ты сам ещё не до конца понимаешь, что в твоем сердце зародилось великое чувство, которое ты питаешь к этой девушке. Но не могу не заметить, что в твоих речах появился здравый смысл. Я всегда знал, что твой побег от всего ничего хорошего не принесет, но хотел, чтобы ты сам понял это. И вот этот день настал», - раздался в голове у Муртага голос Торна. «Значит, ты согласен с тем, что пора прекратить все это?!», - мысленно воскликнул Муртаг, хотя уже догадывался, какой ответ последует. На его лице сразу же появилась улыбка. «Если знаешь ответ, зачем спрашивать?» - осведомился Торн. Но Муртаг уже ничего не слышал. Все его мысли были заняты предстоящим возвращением. Несмотря на то, что он сейчас собирался отдыхать, мысль о том, что в скором времени он окажется среди людей, настолько взбудоражила его и придала сил, что у него не хватило терпения ждать утра следующего дня, и он накинул сиденье на дракона, стянул крепежные ремни и оседлал его. Торн оттолкнулся от земли своими массивными задними лапами и взмыл в небеса, навстречу ветрам и лунному свету. Во время полета Муртага не покидали мысли о преждевременности своего поступка, поэтому, посовещавшись с Торном, он принял решение не торопиться оказаться в людном месте. Нехватка человеческого общения давала о себе знать, но Муртаг решил, что раз он смог выдержать столь долгий срок, то неделя для него покажется сущим пустяком. В небе они провели не так много времени, как хотелось бы. Начинало светать, и Всадник решил продолжить свое возвращение в пешем порядке, пробираясь сквозь дебри Дю Вельденвардена. Торна не прельщала такая перспектива, и как бы он не выступал против, Муртаг оставался непреклонен. «Муртаг, - прозвучал голос Торна, - У меня возникли сомнения по поводу нашего путешествия. Я уже несколько раз мысленно обследовал всю Алагейзию и, как бы странно это не звучало, не нашел никаких следов Эрагона и Сапфиры. Иначе обстоят дела с Насуадой. Она претерпела какие-то изменения. Мне пока не дано узнать, какие именно, но что-то определенно случилось. Её сущность навевает страх. Возможно, нам следует повернуть назад?» Парень напрягся. Было видно, что он не был готов к таким известиям, поэтому его несколько удивили слова Торна. «Этого не может быть. Эрагон и Сапфира, видимо, оградились ото всех чарами, поэтому ты их и не обнаружил. А Насуада... Ты что-то путаешь». «Я доверяю своим чувствам. Раскрой глаза. Ты даже понятия не имеешь, кто где находится. Мы не в курсе местонахождения ни Эрагона, ни Насуады. Лишь предположительно они могут быть в Илирии», - прорычал недовольный упрямством своего Всадника Торн. Признав правоту своего дракона, Муртаг незамедлительно воспользовался заклинанием, но это ничего не дало. Эрагона не было видно. «Черт», - выругался парень. Эта неудача заставила его занервничать. Он несколько раз повторял свои попытки, и все было тщетно. По непонятным причинам, хоть заклинания и не действовали, но силы отнимали. Муртаг почувствовал навалившуюся на него усталость. Собрав силы, он попытался вызвать образ Насуады. Жуткий вопль раздался в его голове, и силы моментально начали испаряться, словно их кто-то выкачивал. Глаза Всадника застлала темная пелена, и он повалился обессиленный на землю. Торн взревел, и был его рев подобен сильнейшим раскатам грома.