Белый шквал

Удушающая жара царила в поселении Токио. Она заставляла комбинезон неприятно липнуть к телу, словно он старался стать второй кожей пилота. Сузаку вылил на голову воду из пластиковой бутылки, пытаясь не обращать не это внимания. Прохладные влажные дорожки заскользили по разгоряченной коже, даря недолгое облегчение. Лезть в кабину найтмера совсем не хотелось. Ллойд, который что-то чертил на большом листе бумаги, казалось, не замечал ни жары, ни того, что все вокруг плавились. От взгляда на главного конструктора, закутанного в длинный глухой плащ, Сузаку становилось еще жарче, и в ход шла очередная бутылка воды. Но прохладная вода быстро нагревалась, стоило ей только заскользить по его коже. – Вот оно! – наконец, воскликнул Ллойд, воздев палец к небу. – Я нашел, в чем тут дело. Сесиль! Сесиль! – Да? – спросила девушка, подходя к начальнику. Она интенсивно обмахивалась веером. Сузаку, почувствовав, как в его сторону подуло прохладным по меркам этого дня воздухом, тут же пристроился за ее спиной, подставляя лицо легкому ветерку, исходящему от веера. – Смотри, мы должны использовать вот это на Алом Лотосе! – радостно возвестил Ллойд. – А зачем вам тогда я с Ланселотом? – искренне удивился Сузаку, услышав такое. – Погоди, и до тебя дойдет дело, – возвестил Ллойд, снова погружаясь в бумаги и бормоча что-то себе под нос, – какие говорливые запчасти пошли… Сесиль виновато улыбнулась Сузаку и тут же нырнула в чертежи вместе с Ллойдом. Сузаку пожал плечами и пошел в поисках ближайшей тени, чтобы окончательно не зажариться на солнцепеке. Но стоило ему только найти такое местечко, как на поляну, которую облюбовала их команда, выехал крытый бронетранспортер в сопровождении Тристана. Сузаку тут же отбросил расслабленность и подобрался, как перед прыжком. «Что бы все это могло значить»? Ответ пришел почти незамедлительно. Стоило Тристану приземлиться рядом с Ланселотом, в тени которого устроился Сузаку, как из остановившегося по центру поляны бронетранспортера вывели Карен. Помимо того, что она была замотана в специальную рубашку для военнопленных, которая не давала ей пошевелить и пальцем, ее держали на прицеле пять автоматчиков. Девушка насмешливо посмотрела на свой конвой, затем обвела взглядом поляну и в какой-то момент встретилась взглядом с Сузаку. Синие глаза похолодели, будто покрылись льдами севера. Сузаку сглотнул, отчего Карен хмыкнула и резко отвернулась, вздернув подбородок. Яркое полуденное солнце сверкнуло мириадами рубиновых искр в ее волосах. – Красивая она все-таки, – раздалось над его ухом, когда рядом сел Джино. – Если наши ее не сломают, хотел бы я ее заполучить в личное пользование. – Не боишься, что она тебе откусит кое-что? – усмехнулся в ответ Сузаку. – Она может, но против моего обаяния никто еще устоять не мог. – Мы с тобой об одном человеке говорим? Об Алом Лотосе? – Наверное… Ты ее лучше знаешь, но я не против рискнуть, – Джино усмехнулся и откинулся назад, прислонившись спиной к Ланселоту. – Иногда я думаю, что не очень хорошо. В этот момент кому-то из конвоиров Карен почудилось, что девушка готова на него напасть и приклад его автомата со всего маху врезался ей в живот. Карен охнула и осела на землю, стараясь сдержать слезы, которые навернулись от резкой боли. Оба Рыцаря Круга сорвались с места и подскочили к ним. Один из конвоиров вновь замахнулся на Карен, но ударить не успел: Сузаку предотвратил его удар, гневно полыхая взглядом. – Как не стыдно бить беззащитную девушку, – обманчиво беззаботно заявил Джино. – Она враг! – заявил конвоир. – И это повод ее бить? – Она опасна, – упрямо твердил солдат. – Она связана так, что и пальцем пошевелить не может, да и ответить тебе тоже не сможет. У нее кляп, – тихо произнес Сузаку. – Но, сэр… – Достаточно! – не выдержал Джино. – Под нашу ответственность. На лице солдата отразились все сомнения, которые он испытал, обдумывая: имеет ли право Рыцарь Круга забирать его пленницу и не грозит ли ему это трибуналом. Наконец он принял решение, понимая, что два Рыцаря Круга стоят гораздо выше одного пехотного сержанта. – Забирайте, – он довольно грубо подхватил Карен под руку и дернул вверх, одновременно толкая на Сузаку. Тот инстинктивно обхватил ее за плечи, когда Карен упала ему на грудь. Ледяной взгляд обжигал, а ненависть в этих синих глазах почему-то ранила не хуже катаны. Карен напряглась всем телом, стараясь высвободиться, но что-то заставляло Сузаку удерживать ее. Мягкость женского тела и тонкий цветочный аромат, исходивший от ее волос, буквально выбили почву у него из-под ног. Сузаку закрыл глаза, наслаждаясь этими секундами, пока Джино подписывал какие-то документы. Карен пару раз дернулась, пытаясь высвободиться из объятий Сузаку, но, упакованная в специальный костюм и с кляпом во рту, она была беспомощна перед Седьмым Рыцарем Круга. – Пойдем к графу Асплунду. Хватит обниматься с врагами Империи, – насмешливый голос Джино вырвал Сузаку из блаженного состояния. – Я ее просто держал, – слегка смутился Сузаку, стараясь не обращать внимания на насмешливый взгляд Карен. – Ладно, сделаю вид, что поверил. Слушай, а тут кроме палаток жить-то есть где? – Джино подхватил Карен под руку и осторожно повел к штабному навесу. – Неподалеку старый японский домик, который еще не до конца разрушили. – То есть крыша течет, ветра гуляют… – Какая крыша в такую жару? Джино, у тебя тепловой удар. – В такую погоду это не удивительно, – Джино усмехнулся. Карен ковыляла рядом, впитывая каждое слово в надежде узнать какие-нибудь подробности. Она так и не знала, куда и зачем ее привезли из той тюрьмы, где она находилась. Все это походило на какой-то остров, но точно она сказать не могла. Ее взгляд скользил по местности с равнодушным любопытством. И вдруг загорелся радостью. Впереди под брезентом стоял Гурен. Ее Гурен, старый добрый боевой друг. – Сбежать не получится, – охладил ее пыл Джино. В ответ Карен только фыркнула и с трудом отвела свой взгляд от найтмера. Сбежать, когда тебя под руки ведут два Рыцаря Круга и правда было проблематично. К тому же вряд ли ее найтмер был заправлен сакурайдатом, но даже если и был заправлен, не было гарантии, что этой заправки хватило бы на то, чтобы сбежать отсюда. Оставалось ждать. А когда надо, Карен могла быть терпеливой. – Граф Асплунд, мы ее привели, – возвестил Сузаку, когда они добрались до британнского гения. – Очень хорошо… Очень хорошо, – не отвлекаясь от чертежей отозвался Ллойд. Прошло пять минут, но Ллойд так и не оторвался от интересного, по его мнению, занятия. Сесиль виновато улыбнулась Джино и Сузаку и постаралась отвлечь своего начальника, но Ллойд тут же разразился целой тирадой о нерадивых рыцарях, говорливых запчастях и глупых помощницах. В итоге Карен отправили под замок в том самом уцелевшем японском домике, на энгаве которого расположились ее конвоиры: Сузаку и Джино. Рыцари пили холодный чай и весело переговаривались. Карен прислушивалась к разным звукам, доносившимся с улицы, в том числе и к разговору. Развязать ее так и не додумались, вынуть изо рта кляп тоже. До нее донесся запах жареного мяса. Похоже, рыцарям принесли обед. Желудок Карен возмущенно заурчал, требуя, чтобы ему дали пищу. Карен забарабанила в сёдзи ногами, отчего одна из створок порвалась. – Карен, ты чего творишь? – в комнату заглянул Сузаку. Ответом на его вопрос стало очередное урчание желудка Карен. Он понимающе улыбнулся и прикрыл сёдзи. Карен возвела глаза к потолку и мысленно обругала его идиотом, который не догадался развязать ей хотя бы рот. Но она поторопилась, через мгновение сёдзи вновь открылись, и в комнату заглянул Сузаку. – Джино пошел за едой, а я тебя пока развяжу, если ты обещаешь не пытаться сбежать, – он дождался, когда Карен кивнет, и вынул кляп. – Наконец-то, – прошипела Карен тут же. – У вас принято так издеваться над военнопленными? Не кормить, держать связанными? – А ты не военнопленная. Ты государственная преступница, – спокойно пояснил Сузаку, расстегивая ремни на ее руках. – С каких пор солдаты стали преступниками? – Ты не солдат, ты террорист. – Это ты предатель своей родины, а я солдат. Орден Черных Рыцарей – это армия Японии. – И заодно Китайской Федерации, Евросоюза и еще целого списка стран? – Не важно. Я военнопленная, а соответственно существуют правила. – Ты только государственная преступница, которую лучше было бы казнить сразу, а не держать в плену, – его пальцы со злостью сжали подбородок Карен, оставляя на коже красные следы. – Пусти меня, – прошипела Карен. – А иначе что? Сузаку и сам не понимал, что сейчас двигало им больше. В его душе переплелись два, казалось бы, противоположных чувства: ярость и похоть. Как бы он ни клялся любить только Юфемию, его тело требовало близости с женщиной. Вид белой кожи Карен, пылающие гневом глаза… Они всколыхнули в нем желание сломить, растоптать и доказать, кто из них тут мужчина. А может, он просто хотел ее? Отчаянно и безумно. Смять, захватить, овладеть… Никакой нежности, да она и не нужна. Карен не была нежной принцессой, она была убийцей. Такой же убийцей, как и он. Карен не заметила молниеносного движения Сузаку, и сообразила, что произошло, когда уже была прижата к татами. Похоже, он мало себя контролировал. Он железной хваткой впился в ее запястья, заводя ей руки над головой, другой рукой он дернул за ворот тюремной рубашки, стараясь высвободить больше шелковистой кожи, открыть для себя ее грудь. И все же Сузаку душила злоба. Главным образом потому, что эта ведьма смела еще и сопротивляться. Причём весьма отчаянно. Карен всегда знала, что тюремные костюмы в Британнии делались с особым вкусом и извращением. Сейчас она в этом убедилась: путаясь в ремнях, она несколько раз подпрыгнула, пытаясь сбросить с себя Сузаку. К счастью один из ремней, призванный сковывать движение ног, лопнул, и сопротивление вышло на новый уровень. Лягалась Карен не хуже лошади, извиваясь всем телом. В какой-то момент ей удалось вырвать одну руку и оставить на его щеке глубокие царапины, которые тут же набухли кровью. Сузаку зашипел от резкой противной боли и ещё сильнее придавил Карен своим весом к татами, одновременно схватив её за волосы и оттянув голову назад. Несмотря на отчаянное сопротивление Карен, Сузаку успел отметить, что в ее взгляде не было страха, а лишь обещание прибить его, как только она вырвется. Он настолько увлекся тем пожаром ненависти, что полыхал в ее глазах, что не заметил, как на голову ему обрушилось что-то твердое и довольно тяжелое. Сузаку резко отпрянул и сел на татами, потирая больно ушибленную голову. В ушах стоял жуткий звон, перед глазами все расплывалось. Карен замерла напротив, тяжело дыша. Рядом с ней валялся низкий столик, который часто встречался в японских домах. Сузаку обругал себя последними словами, потому что глупо оставил ей оружие. Такие, как Карен, могли убить чем угодно, даже салфеткой, а тут оказался стол, крепкий и тяжелый, в чём Сузаку смог убедиться лично. Карен ждала его действий, не выпуская его из поля зрения, но и одновременно тянулась к столу, который стал ее единственным оружием в этой ситуации. Сузаку наконец удалось сфокусировать взгляд на Карен. Он медленно облизнулся и молниеносно пошел в атаку, перехватив ее как раз в тот момент, когда ее пальцы были готовы схватить столик за ножку. Ему удалось прижать руки Карен по обе стороны от головы, нависая над ней и глядя в глаза, наслаждаясь очередной попыткой вырваться. – Теперь не дотянешься, – прошептал он ей на ухо полным злорадства голосом. Карен дернулась из крепкой хватки Сузаку, но, как и тогда на Каминеджиме, у нее ничего не получилось. Он все-таки был сильнее физически. Ему ничего не стоило удерживать ее на месте. – Слезь с меня, – прошипела Карен. – И не подумаю, – в его голосе сквозила насмешка. Глаза Карен широко распахнулись, когда она поняла его намерения. Сузаку наклонился и лизнул кожу между ее грудей, которая стала доступна ему теперь. Тюремный комбинезон сбился и расстегнулся, открывая слишком много. Он быстро завел ей руки за голову и перехватил их одной рукой. Карен дернулась всем телом, когда губы Сузаку замерли возле пупка, обжигая, словно ставя клеймо, от которого теперь было не отмыться. Она была уверена, что сможет увидеть весь путь, который проделал его язык по красной дорожке ожога, оставленного им на ее коже. – Твоя кожа пахнет цветами, – прошептал он, возвращаясь к ее груди. – Меня это должно обрадовать? – зло выплюнула Карен. – Тебе это должно польстить. В ответ Карен подпрыгнула всем телом, пытаясь сбросить его с себя, но не тут-то было. Сузаку тихо рассмеялся, щекоча дыханием её кожу. Это заставило Карен со свистом втянуть воздух. – Знаешь… – медленно, растягивая слова, пустился он в объяснения, – Зеро отнял у меня Юфемию, а я отниму у него тебя. Как думаешь, нужна ли ты ему будешь после того, как я попользуюсь тобой? Карен промолчала, не желая провоцировать его на дальнейшие действия, надеясь, что он остановится на этом, продолжит только играться с ее соском. Сузаку чуть передвинулся, впечатывая поцелуй в сосок, которым только что занимался его язык, и ресницы Карен дрогнули, когда она почувствовала, как его тело реагирует на ситуацию. Сузаку победно усмехнулся, заметив ее реакцию. Он легко потерся напрягшимся под тканью комбинезона членом о ее лобок, при этом глядя ей в глаза, наслаждаясь ее реакцией. Карен старательно отводила глаза. – Сузаку, ты рехнулся? – голос Джино вырвал его из тумана похоти, смешанной с яростью и швырнул в реальность. Сузаку поспешно выпрямился и провел рукой по лицу, отгоняя наваждение. Карен тут же выползла из-под него и вскочила на ноги. Не особо заботясь о том, что расстегнутый тюремный комбинезон не прикрывает ее грудь, Карен с размаху заехала ему кулаком в челюсть. Со злорадством отметив, как на его щеке расцветает красное пятно, она тут же впечатала колено ему в плечо. Сузаку повалился на татами, даже не пытаясь сопротивляться. Карен, воспользовавшись замешательством Джино, с вожделением смотрящего на ее грудь, села верхом на Сузаку и принялась впечатывать кулаки во вдвойне ненавистное лицо. – Ублюдок! Сволочь! Тварь! – сыпалось на голову Сузаку с каждым ударом. – Эй-эй! Ты же убьешь его! – Джино наконец избавился от гипноза бюстом и оттащил Карен от Сузаку. – Пусти меня! Я убью его! – рычала та, вырываясь из рук Джино. – Ни в коем случае, – заявил Джино, оттаскивая разъяренную кошку в дальний угол. Сузаку не шевелился, он смотрел на Джино и Карен и осмысливал, что он только что чуть не натворил. Ему стало страшно. Если бы не Джино, он бы переступил черту и опустился бы до уровня Зеро, который убил Юфи, превратив ее в монстра. Сузаку чувствовал, что сам чуть не стал монстром. – Карен! Его голос заставил замереть обоих: и Джино, и Карен. Девушка прекратила сопротивление и внимательно посмотрела на Сузаку. – Прости. Я не должен был терять над собой контроль. Ты вправе нанести мне столько ударов, сколько посчитаешь нужным. – Да пошел ты! Высокопарный, старомодный козел! – устало ответила Карен. – Отпусти меня, британнец, у меня пропало желание его убивать. Джино разжал руки, позволяя ей встать. Она молча застегнула комбинезон, подошла к тарелке с едой, оставленной Джино у входа в комнату, села возле нее и принялась есть. – Когда-нибудь я убью тебя, Сузаку. Но не сейчас, когда ты так жалок. Я не убиваю беззащитных, – не оборачиваясь, заявила она. Сузаку поднял взгляд и внимательно посмотрел на ее спину, пытаясь понять, кто она на самом деле и почему он был уверен, что в определенный момент его рука всегда остановится, позволяя ей причинить ему боль. – А что тут произошло? – Сесиль буквально ахнула, заметив, на кого похож пилот Ланселота. – Немножко поспорили о политике и родине, – постарался пояснить плачевное состояние друга Джино. – Одиннадцатая победила. – Еще раз назовешь меня так, ткну вилкой, – совершенно спокойно предупредила Карен. – Не женщина, а огонь, – восхитился Джино. – Отдайте ее мне после всех экспериментов. – Не стоит меня разыгрывать, я не трофей, я сама за себя решаю, – от ее слов повеяло холодом Арктики. – Не в твоем положении, Карен, – усмехнулся Джино. Он хотел еще что-то добавить, но Сузаку остановил его. – Сегодня за ее охрану отвечаю я. – Ты уверен? – Добавки захотелось, Британнский Людоед? – с наслаждением наблюдая, как Сузаку передернуло от этого прозвища, поинтересовалась Карен. – Нас ждет Ллойд, а потом вы решите, кто будет охранять пленницу. Рыцари кивнули, но Карен фыркнула и, проигнорировав слова Сесиль, продолжила жевать кусок мяса. Сказывалось то, что с момента поимки ее практически не кормили. Неверное, британнцы считали, что голодная Карен не опасна. – Пойдем, – Сузаку остановился рядом с Карен, заслоняя от нее выход. – Сначала доем, потом пойду. – Потом доешь. – Ну, уж нет. Вы, британнцы, достаточно морили меня голодом. Я сначала доем, а потом пойду с вами. В подтверждение своих слов она положила в рот немного овощей и принялась тщательно пережевывать, старательно изображая полное равнодушие, хотя пару раз она чуть не подавилась из-за нависавшего над ней Сузаку. Ей стало как-то совсем неуютно в его присутствии, и, как говорится, кусок в горло не лез. Наконец решив, что обед в такой компании точно встанет поперек горла, Карен поднялась на ноги. – Ведите! – гордо вздернув подбородок, заявила она. Джино не удержался от смешка, но под колючим взглядом Сузаку тут же подавился собственным смехом и поднял руки, сдаваясь. Карен же, не обращая внимания на эту дуэль взглядов, отправилась вслед за Ллойдом, сопровождаемая Сесиль. Ее грыз один единственный вопрос: зачем она понадобилась Ллойду? Сотрудничать с британнцами она не собиралась ни при каких обстоятельствах. Карен остановилась, не обращая внимания на тихий протест Сесиль, которая буквально налетела на нее. Перед ней возвышался Гурен. Такой родной, такой незыблемый и надежный. На глаза Карен навернулись непрошеные слезы, которые она зло смахнула кулаком. – Итак, я хочу кое-что проверить, но мне нужен пилот, который будет управлять Гуреном, – возвестил Ллойд, подойдя к найтмеру вплотную. – Лорд Асплунд! – хором вскрикнули Сесиль, Джино и Сузаку. Карен самодовольно усмехнулась, уже начиная прорабатывать план своего побега. – Я не договорил. Гурен полетит с Тристаном и Ланселотом, и у него будет ограниченный запас сакурайдата. Карен тут же сникла, словно кто-то отрезал ниточки, которыми управлялась марионетка. Она украдкой взглянула на Рыцарей Круга. У тех были довольные физиономии. Из глубин ее души начала подниматься ярость. «Что ж… я просто утоплю его в океане, британнцы», – злорадно подумала Карен. – Вы хотите, чтобы я стала тренажером для Ланселота? Не боитесь, что я их побью слегка, – поинтересовалась она вслух. – Не боюсь, – Ллойд стал серьезным, против своего обыкновения. – У тебя не будет ни шанса. – Наивно, – Карен усмехнулась. Решив, что ее никто не остановит в данный конкретный момент, она подошла к Гурену и положила ладонь на алую поверхность его корпуса. – Привет, боевой друг. Я соскучилась, – выдохнула она. Сузаку и Джино переглянулись. – Я поставил на Гурен кое-какие системы и хочу их проверить, ждать пилота не могу. Запчасти теперь редкая вещь, раньше было проще, – говоря все это, Ллойд погрузился в какие-то компьютерные расчеты. – Оружие в тестовом режиме, так что палит громко, а толку мало. Сакурайдата ровно на два часа, за это время ты не сможешь улететь далеко, разве что до пары соседних островов. Но вынужден тебя предупредить: маячки и систему связи я снял. Карен сжала кулаки, понимая, что ее план, который родился при словах «два часа», разбился вдребезги. – Теперь, Штадтфельд, быстренько в кабину Гурена и работать! Вас это тоже касается Куруруги и Вайнберг! – велел Ллойд. – Да что же за запчасти такие пошли. Рыцари Круга сорвались с места, чтобы опередить Карен. Если Гурен оторвется… Неизвестно, что именно затеяла Карен. Они успели вовремя – им удалось взлететь одновременно с Гуреном. – Карен, не удаляйся от нас больше чем на сто метров, – предупредил в эфир Сузаку. – У тебя есть поле Гефиона, Куруруги. Она станет не столь прыткой, – предупредил его Ллойд. – Спасибо за информацию. Карен цыкнула, когда поняла, что ее, мягко говоря, поставили не в самые выгодные условия. Только никто не говорил, что она сдастся на милость победителей и не будет искать пути к свободе. – Сузаку, попробуй атаковать Гурен, – в эфире раздался голос Сесиль. – Хорошо. Ланселот легко скользнул в воздухе, заходя на атаку с виража, чуть набрав при этом высоту. Гурен на мгновение замер, словно Карен оценивала обстановку, и вместо того, чтобы защищаться, атаковал Тристана. – Что она творит?! Все идет не по плану, – вопль Ллойда, казалось, способен их лишить слуха. Тристан резко уклонился, трансформируясь в самолет. Маневренность истребителя позволила ему уклониться от стремительной атаки Гурена с минимальным уроном. Страшная правая рука найтмера только проскрежетала по белому корпусу Тристана, оставляя заметные царапины. – Смотри, Сузаку, я ей больше нравлюсь. – Джино, ты идиот. Она тебя убить и в таком положении может. – Верно, Сузаку, и его, и тебя. Мне не трудно. – Даже не думай об этом, Карен. Твой соперник сейчас я, а не Джино. – О, да ты у нас героически решил прикрыть друга собой. Слышал, Джино, он готов умереть вместо тебя. – Сузаку, ты меня оскорбляешь. Я сам могу сразиться с ней. – Уверен, Джино? Гурен не найтмер пятого поколения из Евросоюза, а я не рядовой солдат. – Вот теперь я даже разозлился. – Джино, не глупи, она специально тебя злит. – Я пошутил. – А ну прекратите засорять эфир! – недовольный вопль Ллойда перекрыл перебранку пилотов. – Да, милорд! – отозвались оба Рыцаря Круга. – Нет, милорд! – ехидно заявила Карен, устремляясь вниз, к синей глади океана. – Ловите ее! – Да, лорд Асплунд! – Ловите, ловите, олухи! Гурен красным пятном несся почти у самой воды, время от времени уклоняясь от гарпунов Тристана. Ланселот отставал от красного найтмера буквально на пару десятков метров, но этого хватало на то, чтобы маневрировать и не давать себя захватить в поле Гефиона. – Карен, прекрати дурить. Вернись! – Ага! Уже! Гурен заложил еще пару виражей, увернувшись от очередного генератора поля. Пилоты настолько увлеклись игрой в кошки-мышки, что даже не заметили, как небо резко потемнело, а перед летевшими совсем низко над поверхностью моря Ланселотом и Гуреном неожиданно выросла стена воды, которая, казалось, заслонила собой все пространство. – Уходите! Волна! – отчаянный крик Джино тут же заглушила статика, когда два найтмера врезались в тридцатиметровый вал. Небо и вода тут же исчезли. Волна обрушилась вниз, закручивая и дезориентируя. Через пару мгновений Карен уже не могла понять, в какую сторону ей двигаться. Гурен не реагировал на команды. Казалось, волна-убийца переломала ему все узлы. В какой-то момент Карен показалось, что в кабину проникает вода, и она начала паниковать, стучась в стены, окружавшие ее. Неимоверным усилием воли ей удалось взять себя в руки и успокоиться. В такой ситуации следовало трезво оценивать происходящее. Кабина оказалось сухой, ни одной протечки не обнаружилось, что позволило Карен с облегчением выдохнуть. К сожалению, передышка была недолгой. Гурен замотало так, что Карен било о стены кабины, словно кто-то неведомый решил огромной ложкой размешать сахар в стакане, но по несчастливому стечению обстоятельств туда попал найтмер. В какой-то момент Карен особенно сильно ударилась о стену кабины и потеряла сознание. *** Сузаку пришел в себя резко. Было даже несколько странно, поскольку в кино и книгах обычно дрожат ресницы, а сознание возвращается рвано и скачками. Но он не был киногероем, который возлежит на коленях любимой женщины и пафосно пытается открыть глаза после драки. Он был Рыцарем Круга, солдатом. Яркий солнечный свет резанул по глазам, заставляя зажмуриться. Сощурившись, Сузаку сквозь ресницы оглядел берег. Его посетило стойкое чувство дежавю. Белоснежный песок пляжа, на который выбросило Ланселот, густой лес, гора впереди. – Готов поспорить, что там впереди водопад, – пробормотал Сузаку себе под нос. Он выбрался из найтмера, спрыгнул на мелкий песок, который весело захрустел под ногами. Жара тут же заключила его в свои объятья, заставив оглядеться в поисках какого-нибудь убежища. Впереди манил прохладой лес. Сузаку решительно зашагал к стене деревьев, мечтая побыстрее спрятаться от палящих лучей солнца. Но буквально пара сотен шагов по берегу заставили его устало вытереть пот со лба. Волосы тут же стали влажными, а кожа, казалось, была горячей, как пламя. Во всяком случае, Сузаку думал, что стоит только паре капель воды упасть на него, и они закипят, превращаясь в легкий дымок. В лесу, вопреки ожиданиям, стало только хуже, поскольку удушающая влажность превращала жару в парилку. Сузаку с трудом поборол желание расстегнуть комбинезон и снять его с плеч, прекрасно понимая, что от этого станет только хуже. Единственным послаблением, которое он себе позволил, были снятые перчатки, оставленные еще в найтмере. Самое удивительное, что лес казался Сузаку до боли знакомым, словно он уже был здесь. Он мог поспорить на что угодно, что вот за тем небольшим холмом ему откроется прекрасный вид на побережье, а еще через пару сотен метров он увидит водопад и рыжую девушку под его холодными струями. Ничего не менялось. Проклятый остров Каминеджима. Холодный водопад и Карен ждали его там же, где и в прошлый раз. Его взгляд скользнул по огненно-красным прядям ее волос, в которых запуталось закатное солнце, лучи которого высекали искры, отчего казалось, что локоны пылают, словно костер. Особенно сильно это бросилось в глаза, когда легкий морской бриз взъерошил их. Карен запустила руку в волосы, и пламя побежало по ее пальцам, переливаясь от светло-рыжего, почти желтого до темно-бордового, как самое дорогое вино из винных погребов Франции, оттенка. "Рыжая бестия", – сверкнула молнией непрошеная мысль. Их глаза встретились. В следующее мгновение Сузаку настигло очередное чувство дежавю. Как в тумане он отступил на полшага, пропуская ринувшуюся в атаку Карен мимо себя. Очнулся он только тогда, когда она оказалась прижатой к земле его телом. Карен дернулась, стараясь скинуть Сузаку. – Слезь с меня, – прошипела она. – Тебе не кажется, что история повторяется? – усмехнулся он. – Лучше бы ты утонул, – Карен огрызнулась в ответ. – Как грубо. – А что ты хотел, Британнский Людоед? Чтобы я восторженно приветствовала тебя? – Можно хотя бы чуть-чуть повежливее? – Сузаку поморщился, когда услышал это прозвище. Он прекрасно понимал, что Карен просто хотела уколоть его больнее, но слышать именно от нее подобные слова было почему-то особенно мучительно. Где-то в глубине души неприятно царапнула детская обида. Почему-то захотелось глупо ответить: «Сама дура». А еще сделать ей больно. Нет, не по-настоящему, а так, как это делают дети в школе. Сам от себя такого не ожидавший, Сузаку дернул ее за длинную прядь мокрых волос. – Ай! Больно же. Ты совсем спятил?! – возмутилась Карен. – Нет, просто мне захотелось, – искренне объяснил Сузаку. – Ты, наверное, головой ударился, Людоед. Причем сильно. Вместо ответа Сузаку внезапно поцеловал ее. Сначала его губы неуверенно и мягко коснулись ее губ, словно он опасался агрессивной реакции в ответ, но поняв, что Карен слишком удивлена, чтобы оттолкнуть его, пошел в атаку. Поцелуй из нерешительного стал чувственным, подчиняющим. Мягко, но решительно раздвинув ее губы языком, он слегка прикусил ее нижнюю губу, а когда Карен попыталась возмутиться, завладел ее языком, как и положено рыцарю завоевателей. Карен напряглась, каждой клеточкой своего тела сопротивляясь такому вторжению. Что-то подсказывало ей, что это было страшнее даже того, если бы он сейчас грубо изнасиловал ее. Его теплые губы подчиняли, лишая воли к сопротивлению. Но Карен боролась. В какой-то момент уже не с ним, а с самой собой. Сузаку сразу почувствовал, как она расслабилась, словно сдалась, но даже затуманенным внезапно нахлынувшей страстью разумом он понимал, что Карен опасный противник и все может быть обманчиво. Он отпустил одну ее руку и коснулся пальцами ее щеки. Кожа оказалась мягкой и нежной, словно самый дорогой китайский шелк. Пальцы медленно заскользили с щеки на ее шею и дальше, на плечо, по ключице, чуть помедлили, а затем коснулись ее груди. Сузаку чуть приподнял ее, словно взвешивая достоинство Карен. Оно оказалось тяжелым, но так сладко отдавалось во всем теле. Он кончиком пальца коснулся ее вызывающе торчащего соска. Изо рта Карен вырвался протяжный стон, который он поймал своими губами. Карен не сопротивлялась. Ему хотелось верить, что причиной служит неравнодушие Карен к нему, и еще больше хотелось верить, что это не ненависть. По крайней мере, верилось, что она хотя бы хотела его. Его рука прекратила терзать сосок Карен и заскользила по ее телу дальше, на мгновение замерев на округлом бедре. Но стоило ему только сместиться в сторону и положить руку на ее лобок, как она буквально взорвалась. Ее зубы впились ему в губу, одновременно Карен умудрилась пнуть его, попав коленом в живот, от чего Сузаку буквально сложился пополам. – Отвали от меня, Людоед, – прошипела она, словно разъяренная кошка. – Я предпочитаю прозвище Белая смерть, – усмехнулся Сузаку, стирая с лица кровь из прокушенной губы. – Предатель, – буквально выплюнула она сквозь зубы. – Это прозвище мне тоже не нравится, – заверил ее Сузаку. – Карен, мы тут застряли и, похоже, надолго. Мой маячок работает, но я не уверен, что до утра нас найдут. К тому же солнце уже садится, а никто не погонит спасательный отряд ночью. Даже ради меня, – добавил он, заметив, что Карен собирается сказать какую-то колкость. Та пожала плечами. – Потому давай проведем это время без взаимной ненависти. – То есть это теперь так называется? – Наверное. Он продолжал сидеть на гальке, глядя на нее снизу вверх и любуясь бликами солнца в ее волосах. Она не похожа на Юфи. Она ее полная противоположность. Но как можно сочетать в себе такую агрессию и женскую чувственность. Юфи была хрупкой и нежной, в ней иногда просыпался стержень, но Карен… Казалось, что это сгусток пламени, который обжигал, стоило только подойти к нему. Но это был такой огонь, к которому тянуло всех бабочек. И они счастливо сгорали, прикоснувшись к частичке солнца. – Чего уставился? – с вызовом спросила Карен, натягивая свой арестантский костюм. Она явно не желала стоять обнаженной под его горящим взглядом. – Я не могу на тебя посмотреть? – Нет, не можешь! Я не статуя, чтобы меня разглядывать! – отрезала Карен. – Ага. Не статуя. Просто безумный пилот Алого Лотоса. – Дать бы тебе по башке посильнее, да угнать твой Ланселот. В него сакурайдата не пожалели. – А код безопасности ты где возьмешь? – Да… не подумала об этом. Карен опустилась на землю чуть позади него и нахмурилась. Сузаку снова потрогал укушенную губу, но в ответ на такой жест получил только насмешливый взгляд от Карен. – Нет чтобы проявить хоть толику сострадания, – вздохнул он. – Не дождешься, – ехидно парировала Карен. – Вот как можно быть такой злой? – На себя посмотри, Людоед, – и, словно для большего эффекта, уточнила, – Британнский Людоед. – Просил же меня так не называть, – Сузаку скривился, когда прозвище снова резануло по нервам. – А как тебя называть? Идиот? Дебил? Или еще как? – Может, просто обойдемся Сузаку? Карен фыркнула. – А почему такая реакция? – Потому что. – Это вся аргументация? – Предателя звать по имени – много чести. – Я не предавал. – Да ну?! – Британнию нельзя сломать силой, но можно изменить изнутри, используя ее систему. – Ты действительно в это веришь? – Карен даже подалась вперед, стараясь разглядеть в надвигающихся сумерках его глаза. Сузаку задумался. – Верю, – уверенно заявил он. – Мне достаточно стать Первым рыцарем и получить Японию в качестве своего владения. – Наивный мальчик, – насмешливо фыркнула Карен. Сузаку посмотрел на нее. Может он и правда наивный, но не потому что уверен, что изменит систему Британнской Империи изнутри, а потому что сейчас пытается объяснить все ей. Ей, отрицающей половину своей крови, своего отца, отчаянно сражающейся с более сильным врагом, не сдающейся никогда. Но она может быть испуганной девчонкой, как тогда, когда узнала, что Лелуш был ее героем Зеро. Сузаку помнил ее огромные голубые глаза, в которых плескался ужас и отчаяние, щедро приправленное растерянностью. – Может и наивный, – согласно кивнул он. – Но я ищу выход. – Предательство не выход, – категорично отрезала Карен. – Вот заладила. Предательство да предательство. Такой страны, как Япония, больше не существует, ее поглотила Британния, но я ищу возможность ее оградить, сделать чуточку свободнее. – Не поверишь, – отозвалась Карен. – Мы тоже. Только хотим сделать ее независимой. Не Зоной 11, не частью Британнии, но свободной Японией. И поверь мне, страна жива, пока есть гордость ее граждан, пока есть те, кто готов ее защищать. Ее голос звучал жарко, она подалась вперед, в ее глазах горел весь тот огонь, что питал ее сердце. Сузаку не выдержал и рванулся навстречу, хватая ее за плечи и роняя на себя. В следующее мгновение, не позволив Карен опомниться, он впился в ее губы грубым поцелуем, раздвигая их и врываясь в ее рот языком. Она попыталась вытолкнуть его своим, но это только раззадорило Сузаку, это выглядело как ответ на поцелуй. Карен извивалась всем телом, стараясь выползти из-под него, но ему показалось, что она трется об него. Кровь бросилась ему сначала в голову, отчего застучало в висках и зашумело в ушах, а затем резко отхлынула, и он возблагодарил создателей его комбинезона за то, что они не пожалели на него крепкой ткани. В противном случае в районе ширинки сейчас была бы дыра. Сузаку поудобнее перехватил ее руки над ее головой, помогая себе рукой и коленом, раздвинул ей ноги, буквально пришпилив ее к земле. Теперь она никуда не уползет, и брыкаться у нее тоже не получится. Карен зарычала, понимая, что он практически обездвижил ее. Не обращая внимания на эти звуки, Сузаку взялся за молнию на ее одежде, медленно расстегнув. Карен снова дернулась, стараясь освободить хотя бы рот, но в следующее мгновение буквально задохнулась, широко раскрыв глаза. Пальцы Сузаку повторили утренний маневр, высекая из ее кожи искры. Когда сопротивление Карен слегка ослабло, он позволил себе расстегнуть молнию своего комбинезона. Путаясь в рукавах, он освободил сначала одну руку, потом, перехватив ею руки пленницы, другую, позволив комбинезону соскользнуть до талии. С легким стоном он прижался к ее нежной коже всем телом, наслаждаясь ее мягкостью и нежностью. – Слезь с меня, – прошипела Карен, воспользовавшись тем, что он разорвал поцелуй. – Не могу, – честно признался он, лизнув ее шею. – Я не могу остановиться. Прости. Карен открыла было рот, чтобы сказать ему, что она думает про его «не могу», но вместо слов с ее губ слетел громкий стон, когда губы Сузаку сомкнулись на ее соске. Чуть прихватив его зубами, он лизнул кончик. Карен буквально взвыла, заставив его торжествующе улыбнуться. Повторив маневр, он переместился к другой груди, одновременно погладив ее лобок свободной рукой. Карен выгнулась. – Не надо, – внезапно охрипшим голосом простонала она. Но Сузаку, казалось, не слышал ее. Раздался звук разрываемой ткани, и Карен тут же почувствовала его палец внутри себя. Она пыталась закричать, требуя, чтобы он остановился, но голос пропал, и она смогла выдавить из себя только хрип. А Сузаку не останавливался: изучал, ласкал ее, добиваясь ответа. В какой-то момент он рискнул отпустить ее руки и уже обеими руками превращал ее тело в податливый пластилин. Сузаку чуть отодвинулся, вернувшись к ее губам. Теперь это был обоюдоострый поцелуй. Сначала наступал он, и Карен оборонялась, затем нападала она, и к обороне переходил уже Сузаку. Скользнув в нее, Сузаку на мгновение замер, но тут же с силой ворвался внутрь. Карен забилась в его руках, пытаясь высвободиться. Он сам застыл от изумления, когда понял, что стал первым. Он не мог поверить, что у Карен ничего не было с Лелушем, настолько она была ему предана. – Прости, – выдохнул Сузаку. – Дебил, – Карен пыталась сморгнуть слезы, навернувшиеся на глаза. – Я не знал… я думал, Лелуш… – Хорошего же ты обо мне мнения. И причем тут Лелуш? – Он Зеро. – Кто тебе сказал эту чушь? – Тогда кто же Зеро? – Отличный момент для допроса и прекрасный способ выудить сведения из пленника, – горько усмехнулась Карен. – Прости, – снова выдохнул Сузаку. – Отпусти меня. – Не могу. Сузаку качнул бедрами, понимая, что если он попытается остановиться – просто взорвется. В буквальном смысле этого слова. Он не стал целовать ее губы, но покрыл ее тело шквалом легких, как крыло бабочки, поцелуев. Карен не смогла сдержать стон, когда злость и боль сменились нарастающим напряжением, которое сосредоточилось в одной точке. Сузаку приподнялся на руках, заглядывая ей в лицо, но она не позволила ему этого, схватив за плечи и потянув на себя. Волна желания затуманила его разум, и он уже не понимал, в какой момент ее ноги обхватили его, когда именно она сама потянулась к нему за поцелуем, а еще он не заметил, как ее ногти впились в его кожу, оставляя на спине красные полоски царапин. В этот момент его накрыл оргазм, и он, удовлетворенно заурчав, расслабленно упал на Карен. – Свали отсюда, дебил! Карен спихнула с себя Сузаку и вскочила на ноги, замерев на секунду в попытке определиться, чего она хочет больше: убить его или смыть с себя все его прикосновения. В итоге победил второй вариант. Стянув с себя разодранный комбинезон, она нырнула под ледяные струи водопада, вполголоса цедя последние ругательства на обоих языках. Сузаку сел. К нему пришло осознание того, что он только что натворил. Его гормоны взяли верх над разумом. Он проклинал себя за это. Он так гордился своей выдержкой и хладнокровием, отсутствием эмоций и вечной верностью Юфи, в которой он поклялся, что не мог поверить в дело рук своих. И не только рук. Обхватив голову руками, он пытался оправдать себя перед своей совестью. Он внезапно встал и пошел к деревьям, сопровождаемый удивленным взглядом Карен. Механическими движениями он наломал веток, затем аккуратно уложил их на берегу озерца, образуемого водопадом. – Иди сюда. Будем спать, – бесцветным голосом произнес он, похлопав рядом с собой. – Еще чего. Я к тебе теперь и на пушечный выстрел не подойду, – заявила Карен, укладываясь прямо на землю в отдалении. *** С рассветом воздух наполнился звуком приземляющихся найтмеров во главе с Тристаном. Карен даже не пошевелилась, притворяясь спящей. Сузаку вскочил на ноги, поспешив навстречу к Джино. – Я думал, что застану вас спящими в обнимку, – сходу заявил тот вместо приветствия. – Ты не о том думаешь, Джино, – парировал Сузаку, смутившись от воспоминания о событиях предыдущей ночи. – Я как раз думаю о том, о чем должен думать нормальный, здоровый мужчина, который не монах. – Нормальный здоровый мужчина… «И точно не монах. Прости меня, Юфи», – добавил мысленно Сузаку. – Знаешь… Я хочу попросить ее в качестве персональной пленницы. Она наполовину британнка, из уважаемой семьи, потому есть шанс заполучить ее. – Зачем тебе такие проблемы? – Очень симпатичные проблемы, согласись, – усмехнулся Джино. – Кстати, Ллойду запретили использовать ее для тренировок и экспериментов. Она возвращается в камеру. Сузаку кивнул и направился к своему найтмеру, мучимый угрызениями совести. Какое ему дело до того, что будет с Карен, которую он сломал. Она преступница, и, если Джино хочет, он может забирать ее. Но тут же сердце неприятно заныло, когда он представил Джино на своем месте там у водопада. Сузаку тряхнул головой, проклиная всю эту войну и все, что с ней связано. Проклинал ее за смерть Юфи, за сломленную Карен, даже за тяжелую судьбу Лелуша. Хотелось плакать, но он не мог позволить себе эмоции. Свой лимит на их проявление он уже исчерпал. С Карен.