Поцелуй Ангела

Так, глава,хм, в общем, вернулись на время к Демонам и Ангелам) Я болею, поэтому вышло грустно как-то

Гримм сидел на крыше, рассматривая ночной город. Повсюду огни, иллюминации, мелькающие баннеры, серые многоэтажки, превращающиеся в лабиринт, где уже никто и никогда не найдет выход. Асфальт словно плавиться под подошвами ботинок и резиной шин. Воздух пропитан чем-то, оседая в горле и заставляя ощущать вечную жажду. Даже дождь ничего не смог сделать, превращаясь в грязные потоки канализации. На небе ни звездочки. Это вовсе не потому, что их там нет, просто у Токио есть свои ночные светила, затмевающие те, чей свет стремиться к Земле миллиарды лет. Зачем луна там, где на нее не смотрят, предпочитая очередную рекламу. Демон глубоко вздохнул, бросив взгляд на пачку сигарет. В ней не хватало всего одной, той самой, что догорала остаток своей жизни, зажатой между пальцами. Пепел медленно падал, иногда потрескивая искрами. А дым стремился ввысь, освобождаясь от своего серого друга. - Что произошло? – спросил Улькиорра, появляясь за спиной Джагерджака. - Почему мы не можем найти его, тогда, ничего не будет? - ответил Гримм, сильнее зажимая сигарету. Та, не выдержав напора, ломается, превращаясь в бесполезный сверток бумаги с табаком. - Мы не вершители судеб. Тот, кто спас тогда Рукию уже сделал все, что от него требовалось. Теперь очередь Ичиго. Улькиорра спокоен, только в зеленых глазах появляется блеск совсем не от ярких иллюминаций. Безразличие в каждом жесте, в сжатых тонкой полоской губах, даже руки с тонкими пальцами показывают не заинтересованность в происходящем. Но Гриммджо знает, что внешность обманчива, и Демоны никогда не смогут смериться со своей участью. Склонять души тех, о ком заботился всю их жизнь, тяжело, даже слишком. - Если бы мы только нашли его, тогда не надо было бы делать этот выбор, рисковать Рукией! Не выдерживает, просто срывается с места и нападает на друга. Джагерджаку просто необходимо ударить, почувствовать запах крови, самому ощутить физическую боль, впиться зубами в глотку врага, раздирая ее на части. Демон знает, что Улькиорра не в обиде, ему, в общем-то, все равно, чью атаку отбить. Они слишком привыкли друг к другу, знают манеру видения боя и слабые места. Только вот, Гримму на это наплевать, он заносит когтистую лапу, метя в лицо противника, прекрасно зная, что тот ожидает этого шага. Взмах, и теперь Джагерджак распластался на поверхности крыши, пытаясь прийти в себя, после того, как рука Шиффера вонзилась в его живот, образуя кровоточащую рану. - Успокоился? – спрашивает Шиффер, склоняясь над ним. Все такой же спокойные и невозмутимый. - Почти, - прохрипел Демон, сплевывая кровью. - Как это мило, - разносятся аплодисменты, и на импровизированную сцену выходит Гин. Как всегда закрытые глаза и улыбка. Только, что-то явно не так, словно чего-то не хватает. Точнее, нет ощущения, что он издевается над тобой. - Ты, - поворачивая голову в сторону Ичимару, говорит Гримм, - ты знаешь, кто тогда спас Рукию. - Да, но его имя вам ничего не даст. Этот человек уже мертв, наш Отступник постарался, - отвечает Гин, доставая меч из ножен. Демоны замерли, смотря на отражение на поверхности металла. Там были глаза, что с маниакальным блеском смотрели на холодное оружие. Казалось, что секунда, и Ичимару не выдержав, воспользуется им, превращая эту крышу в кладбище для двух демонов. Длинные пальцы скользнули по металлу, очерчивая только им ведомый рисунок, при этом, покрывая его капельками крови. А Гин продолжал улыбаться, словно и не чувствовал ран на своей руке. Взмах, такой короткий, такой быстрый, что Демоны не успели заметить. Меч со вистом рассек воздух, и тут, словно тонкая струна лопнула, держащая этот мир под своей защитой. С неба, серой стеной, обрушился дождь. Его капли заполняли все вокруг, стремительно падая вниз, разбиваясь на маленькие брызги. Люди на улице стали кричать, прячась в соседних магазинах, машины сигналить, словно это могло помочь. - Что ты делаешь? – спросил Улькиорра. - Вы же хотели знать, кто спас тогда Рукию. А лишние уши нам ни к чему. Гриммджо-кун, прошу, хватит притворяться и вставай. У меня с лежачими разговор короткий, - усмехнулся Ичимару, немного склонив голову набок. Джагерджак поднялся, чувствуя, что рана стала затягиваться. Только вот, странное ощущение, чего-то не правильного, не покидало его. - Как его звали? – простой вопрос, но звучал он как приговор. - Вы никогда не задумывались, почему именно Ангел? Почему не Демон, а именно Светлый. Ведь, Куросаки Ичиго не сделал в своей жизни ничего выдающегося, да еще и человек из-за него погиб, - спросил Ичимару с улыбкой на губах. – Почему крылья за его спиной еще целы, а не превратились в пепел после встречи с Тенью? - Ты же спас его! – крикнул Гримм. - Но я никогда не умел выращивать конечности, - усмехнулся Гин. - К чему ты клонишь? - Кучики Рукию спас человек, который был на месте аварии, который погиб там. - Что? - Куросаки Ичиго. Последнее, что он сделал в своей жизни – это вытащил девушку из машины. Его последней волей было спасти другого человека. Существует вероятность, что он мог бы выжить тогда, если бы не стал вытаскивать ее из машины. - Не понимаю, - проговорил Гримм, смотря на серьезного Ичимару. Нет той улыбки, ехидства в голосе, только лишь жалкая подмена, никак не конкурирующая с оригиналом. - Причиной смерти Ичиго была рана в груди. В его сердце воткнулся стальной прут, когда взорвался автомобиль Кайена. Куросаки загородил собой Рукию. Как там она говорила, видела Ангела, что ж, это правда. Наш рыжий друг как раз им стал, унося Кучики с места аварии. Последний поступок, последнее желание, что спасло его душу, дав нашим Властителям начать новый раунд. - Этого не может быть,- прошептал Джагерджак, делая шаг назад. - Мне пора, скоро все это закончиться. Ведь, ничего не вечно, - усмехается Наблюдатель. - Кроме игры, - говорит Улькиорра уже в пустоту. А дождь все так же продолжает беспощадно лить, холодными каплями касаясь кожи, заставляя вздрагивать от неприятного ощущения. И почему-то, кажется, что солнца уже не будет, только холод мертвого мира. В небе, где-то в вышине, кружит Отступник в поиске своей добычи. Он уже предвкушает месть, ее сладостный вкус. Ни кровь, ни скованные души не изменят его. Его месть слишком долга и мучительна, чтобы думать о таких мелочах. ___________ Я проснулся от боли в груди. Именно в том месте, где виднелся шрам. Рукия спала, почему-то мечтательно обнимая подушку, а не меня. Дотронувшись до ее губ, я улыбнулся. Возможно, в следующей жизни, мы сможем быть вместе. Сердце екнуло, заставляя прекратить мечтать. Ведь, душа, заточенная в цепи, никогда не переродиться. Поднявшись и одевшись, я направился ванную, а затем на кухню. На улице снова шел дождь, только в этот раз он меня даже пугал. Слишком сильный и чистый. Капли тарабанили по стеклу, пытаясь попасть в дом. Я, наверное, совсем свихнулся, раз впустил их, открыв настежь окно. Свежий воздух, переполненный озоном, ворвался вместе с ними. Давно мне не было так хорошо, словно ничего этого не было. Мама не умерла, и мы не переехали, я остался рядом с Рукией. Только вот неприятное жжение за спиной напомнило, что я мертвый Ангел, потерявший даже право надеяться на это. Ренджи не прав, проще все забыть, начать с чистого листа. И тогда не будет так хотеться курить и вернуть прошлое. Что же такого особенного в этом табачном дыме? Почему я продолжаю курить, зная, что никогда не оживу? Неужели, хватаюсь за глупую мысль, что эта сигарета, чей пепел падает в мою ладонь, сможет вернуть жизнь? - Ичиго, ты чего? Чувствую теплые руки моей девочки, что обнимают меня за талию. - Все в порядке, Рукия. Все хорошо, - скорее для себя, чем для нее, отвечаю. – Красиво, да? - Ага, особенно солнце, которое отражается в каплях, - говорит Рукия, сжимая мою ладонь. А я и не заметил, как сквозь толщу туч выглянуло солнце, которое,как фокусник, вплетая свои лучики в дождевые капли, играя с ними в раскраску. Эти разноцветный шарики падают на подоконник, на мою футболку, оставляя мокрые следы. Ветер теребит волосы, заставляя прикрыть глаза от удовольствия. - Ичиго, ты как кот, осталось только заурчать, - усмехается Рукия, уткнувшись макушкой мне в спину. Я не отвечаю, просто придвигаюсь ближе. Ради этого я стал Ангелом, ради этого я буду бороться. - Рукия. - Что? - Мы справимся, - говорю я, сильнее сжимая ее ладонь. - Я знаю. И пусть это звучало, словно прощание. Мы не строим иллюзий, просто, больше никак. Надо верить хоть во что-то, кроме обреченности. А сейчас мы рядом, наслаждаемся каждой секундой того времени, что нам отвели. Я не пожалею душу ради нее. Ведь, у меня всего лишь жалкий кусочек, все остальное забрала Рукия. Я не боюсь своего небытия и забвения. Даже вечные муки не страшат меня. Что они по сравнению с тем, что я больше никогда не увижу свою любимую.