Двойные проблемы

      Бабуля Лукас заглянула в кухонное окно закусочной. Её внучка и Мэри Маргарет о чем-то сплетничали за столиком. Что за девчонка! Пока народу мало, но к началу ужина здесь снова будет не продохнуть. Бабушка с раздражением покачала головой и направилась к шепчущимся подружкам.       – ... вместе в постели! – С широко распахнутыми глазами закончила свою мысль Мэри Маргарет.       – Шутишь? – Склонившись над столом прошептала Руби. – Я знала! Видела, как в закусочной одна пожирала другую взглядом. Держу пари, они горячая парочка.       – Руби, пожалуйста, не говори никому. Я ещё точно не знаю...       – Эй, я кое-что вспомнила. Однажды Эмма мне сказала...       – Руби! Клиенты, – намекнула Бабуля, прерывая поток сплетен.       От неожиданности Руби подскочила на стуле:       – Что? Я просто принимала заказ у Мэри Маргарет.       – Пятнадцать минут? – Не веря отговоркам сказала Бабушка, осуждающе глядя на коротко стриженную брюнетку, отвлекающую её внучку от работы.       – Эм, я... я просто выбирала, – пролепетала Мэри Маргарет, – что заказать...эм...на ужин.       – Ага, как же, – закатила глаза бабушка.       Сказанное её не убедило и не удивило. Так же как и в детстве, подружки вновь пускали ей пыль в глаза. Глупо дурить бывшего оборотня.       Дверь в кафе распахнулась, вошёл Дэвид. Он плюхнулся на диван рядом с Мэри Маргарет и стянул с себя куртку.       – Она уже попросила вас? – Обратился к Бабуле Дэвид.       – Попросила о чем? – Подозрительно сказала Бабушка, забрасывая на плечо чайное полотенце, будто ремень от арбалета.       – Мэри?       – Я как раз собиралась, – раздражённо ответила мужу Мэри Маргарет.       Заметив поднятые брови у Бабули и Руби, Дэвид решил сам начать:       – У Мэри Маргарет очередная сумасшедшая идея. Якобы мы должны предложить Реджине вновь стать мэром.       – И ничего не сумасшедшая, – пробормотала Мэри Маргарет.       – Хочет отдать Злой Королеве ключи от города.       – Нет, не совсем! – Серьёзно сказала Мэри Маргарет. – Ну, разве что от гаража.       Руби фыркнула:       – Мэри, эта идея вроде той, когда ты сказала принять облик волка, чтобы посмотреть на схожесть с моей матерью? Потому что идея была не очень. Или, например, как та, что…       – Руби! – Прошипела Мэри Маргарет.       – И как это безумие связанно со мной? - Сухо сказала Бабуля.       Мэри Маргарет объяснила:       – Мы хотим, чтобы вы попросили Реджину.       Дэвид нахмурился и скрестил руки на груди:       – Я так и не понял, почему из всех людей убеждать её должна Бабушка? Почему не попросить об этом Генри? Или, может даже Эмму.       – Реджиной управляют эмоции, – глядя на стойку, напряжённым голосом сказала Мэри Маргарет. И проведя глазами по следу рассыпанной соли, продолжила: – Она как Ри. Неужели вы не заметили, что она будет следовать советам того, кто имеет над ней власть?       – Ты хочешь сказать...       – Люди, которых она уважает или за которых волнуется. Кора, мистер Голд, Генри, Эмма, – Мэри Маргарет мрачно кивнула. – Даже я.       – Если это правда, и даже если план сработает... – Дэвид со вздохом посмотрел в потолок. – Мэри, она будет злиться на то, что ты ей манипулировала. Несмотря на твои добрые намерения.       – Даже если я хочу помочь ей вернуть своё счастье?       Под словом "счастье" она, по-видимому, подразумевала свою дочь. Мэри Маргарет задала вопрос, но ни от кого не услышала положительного ответа.       Через какое-то время, она снова тихо заговорила:       – Ты прав. Я не могу снова облажаться. Спрошу её напрямую, надеюсь, она меня не убьёт.       Руби перевела взгляд от подруге к бабушке:       – Подожди. С чего бы Реджине прислушиваться к Бабуле?       – Я была её няней, – ответила Бабуля, удивляясь, что никто из присутствующих, кроме Мэри Маргарет, об этом не знал.       У Дэвида отвисла челюсть:       – Ты шутишь?       Бабушка ласково посмотрела на внучку поверх очков:       – Твоей матери тогда было около семнадцати, её организм только начал меняться. Я попросила Кору наколдовать ей красный плащ для верховой езды. Платить мне было не чем, поэтому она взяла меня в поместье, где я в течение нескольких лет отрабатывала долг. Это было до твоего рождения, разумеется.       Руби смотрела на неё с прищуром:       – Ты говорила, что когда-то была няней. Ты присматривала за Крошкой Реджиной?       Бабушка улыбнулась, довольная, что заинтересовала молодёжь:       – Да, присматривала. Принцесса Реджина была капризным ребёнком, постоянно плакала и боялась оставаться одна. По-моему, она даже как-то жила у меня на протяжении трех месяцев. Кора не хотела проводить время с бедняжкой,...а когда уделяла ей время, распределяла девчонке график поминутно.       – Что произошло? – не зная всей истории, поинтересовалась Мэри Маргарет.       Взгляд Бабули не был сфокусирован, она погрузилась в воспоминания о прошлом:       – Реджине было около трёх лет, когда принц Генри лишился своего королевского титула. Никто из слуг не мог понять, как у такой суровой женщины как Кора, родилась такая милая маленькая девочка. Однажды Реджина поделилась со мной секретом и Кора услышала. В тот же день, кипя от ярости, она уволила из поместья половину слуг вместе со мной. В следующий раз, когда я услышала о Реджине, было объявление о её браке с королём.       – О чём тебе рассказала крошка Реджина? – Спросила Руби.       Оставив вопрос без ответа, Бабуля сняла с плеча чайное полотенце и смахнула крошки со стола:       – Так или иначе, Кора хотела тотального контроля над ребёнком - её сердцем и разумом. Реджина была маленькой девочкой. Сомневаюсь, что она вообще что-то помнит о том периоде жизни. Не говоря уже обо мне.

***

      – Эмма, не думай, что я забыла про твою привычку красть мои блузки! – Раздался из ванной голос Реджины.       Эмма стянула с себя покрытую кровью блузку. Скомкав ткань в шар, она бросила её на пол. Она устала от длительной прогулки обратно к машине и возвращения в город. Как только они вернулись, Реджина настояла на смене грязной одежды. Сейчас брюнетка всё ещё переодевается в ванной. Так же, наверное, замазывает синяк на лице, который вот-вот должен появиться.       – Это была не я! Это Генри, – крикнула в ответ Эмма.       – Я виню тебя за поощрение такого поведения.       – О, вот это вообще не честно! – Усмехнулась Свон.       Прислонившись к двери ванной, соединённой со спальней Реджины, она крикнула:       – Эй, могу я одолжить что-нибудь...       Дверь распахнулась, являя взору переодетую Реджину.       – ...из одежды? – Эмма смотрела на неё с невинным лицом, стоя полуобнажённой. Из предметов одежды на ней был лишь черный лифчик и джинсы, дававшие хороший обзор на светлую кожу и упругую грудь.       Реджина с впечатляющим самоконтролем старалась не опускать свой взгляд ниже уровня глаз, но на этот раз в её руках не было корзины яблок, чтобы отвлечься:       – У тебя вошло в привычку стоять полуголой в дверных проёмах? Или это только при мне.       – Только при тебе, – ухмыльнулась Эмма.       – Да, можешь взять что-нибудь из моей одежды. И сотри с лица эту ухмылочку.       Эмма глазом не моргнула и не сдвинулась с места:       – Уверена, что хочешь, чтобы я оделась? Ты ещё даже не взглянула.       Реджина подняла бровь, принимая вызов.       – Или, быть может, наоборот, сгораешь от желания прильнуть телом к моей груди? – Дразнила Эмма. – Тебя все ещё интересует пирсинг в моём соске?       Взгляд брюнетки опустился, прежде чем она могла себя остановить, глаза буквально на секунду задержались на прекрасном. Цепляя джинсы указательным пальцем, она подтянула Эмму к себе, захватывая её губы в медленном поцелуе.       Отстранившись, блондинка улыбнулась:       – Мне нравится, когда ты меня целуешь первой. Меньше шансов...       – Достанется тебе? – Реджина снова быстро её поцеловала.       – Поживем-увидим, – дразнила Эмма.       – Надеюсь, доживу.       Опустив голову, Реджина провела костяшками пальцев под пупком Эммы и накрыла рукой тёплую кожу. На лице появилась нежная улыбка.       – Что? – Спросила Эмма, не понимая, что в этом такого увлекательного.       – Генри.       Эмма посмотрела вниз. Плоский живот, казалось, как и его хозяйка содрогнулся от смущённого смешка.       – Да, точно.       Голос Реджины был едва слышен:       – Как это было?       – Ну, я была молода и напугана. Не знала, что делать, – пожала плечами Эмма, приглушенно рассказывая. – Отбывая срок, я не могла находиться на кухне, потому что от запахов нереально тошнило. От мяса, курицы, кофе, духов повара; да от всего подряд. Единственное от чего меня не тошнило, и хотелось есть - это зелень, которая как раз таки была в дефиците. Порой ступни малыша застревали прямо под моими ребрами, было адски больно. Чтобы их немного сдвинуть, я клала в места, где его ноги кубик льда. А вот несколько недель были действительно болезненные. Боль от рождения ребенка я плохо помню, она притупилась, как только он из меня вылез.       Эмма обернула ладони вокруг запястий Реджины, которые сначала лежали на бёдрах одетых в джинсы, а теперь ползли вверх по предплечьям. Тёмные глаза брюнетки практически умоляли её рассказать всё в подробностях.       – Он пробыл со мной две недели. Его глаза ещё были серыми, а волосы светлыми. Я называла его "малыш" потому что... – голос Эммы содрогнулся. – Потому что не хотела привязываться и...       Реджина провела пальцами по талии Эммы и пододвинулась ближе.       – ...боялась передумать. Я хотела для него лучшей жизни, чем была у меня. Когда в прошлом году он появился у меня на пороге в Бостоне, у меня была паническая атака в ванной, но теперь... я не могу представить своей жизни без него, – Эмма закончила свой рассказ со слезливым смешком.       Реджина взяла Эмму за подбородок и с любовью поцеловала, в надежде, что та почувствует её сожаления о прошлом и мечты о будущем. Забрав хорошее детство у Эммы, было справедливо подарить его её сыну Генри. Женщина в её объятиях подарила жизнь ребёнку и доверила его ей.       – Прости, – выдохнула Реджина. Когда Эмма вопросительно посмотрела, она продолжила: – Я ни на секунду тебя не пожалела, когда его мне вручили. Буквально минуту назад я была одна, а в следующую стала матерью. Всё о чем я думала - это мой сын. Мне казалось, что он стал моим с того момента как я взяла его на руки.       Эмма кивнула чуть улыбнувшись:       – Я больше не жалею. Это разбило мне сердце, но я рада, что он нашёл тебя. Когда Генри привёл меня сюда, я не могла поверить, как мне повезло. Тогда я поняла, что ребёнок это то, что мне было нужно. До него день проходил почти незаметно. И вот в моей жизни появился малыш. Здоровый, умный, красивый, с упрямством своей матери, которая скучает по нему даже после двух часов в разлуке и следит за его пристрастиям к конфетам, телевизору и выполнением домашней работы.       – Упрямством? – Выгнула бровь Реджина.       – Ага. Упрямица с потрясающими ногами, – Эмма обвила руками талию женщины.       – И ты, и я внесли в воспитание сына свой вклад. По отдельности. Думаю, будет лучше, если мы займёмся воспитанием сына вместе. Спасибо, что сделала меня матерью.       ‘О, это так... мило.’ Она не всегда положительно влияет на ребёнка, но Реджина испытывает к нему глубокие чувства, и прекрасно это демонстрирует. И это удивительно. Эмма обняла её, на этот раз без сопротивления со стороны брюнетки.       – Всегда к твоим услугам, – пошутила Эмма. – Под этим я подразумеваю «ни в коем разе». У малыша была слишком большая головка.

***

      – Привет, Ри! – радостно закричал Генри, выходя из школьного автобуса.       Он подошёл к подросткам, ждущим его на главной улице, где останавливается школьный автобус.       – Генри, – воскликнула Ри, когда он оказался в её объятиях. – Как прошёл день? Что делал в школе?       Генри пожал плечами и перекинул рюкзак через плечо:       – Ничего.       – Уверена, что-то да делал, – дразнила Ри, убирая со лба мальчика волосы.       – Хорошо, хочешь, покажу? Пойдем в кафе, выпьем горячего шоколада.       Немного пройдя вперёд Ри и Генри остановились, и оглянувшись посмотрели на Эм, которая молча осталась стоять на месте. Светловолосый подросток, избегая зрительного контакта, стояла, держа руки в карманах толстовки.       – Ты не идёшь, Эм? – Чуть слышно спросила Ри.       – Нет, эмм,.. ребята, идите сами, – Эм пошаркала ботинком по бетону. – Кажись вам нужно провести какое-то время вместе.       – Да, но... – Ри нерешительно улыбнулась. – Было бы лучше, если бы мы пошли все вместе.       – Эм, пожааалуйста, пошли с нами, – протянул Генри, надеясь таким образом получить от «взрослого» своё.       Эм вздохнула:       – Хорошо. Только ненадолго.       За короткую прогулку к закусочной, Генри успел всё повытаскивать из рюкзака и показать Ри. Он рассказал, что узнал на уроках, показал готовый скворечник, похвастался оценками за день и всучил девушке кучу комиксов, взахлёб рассказывая о любимых персонажах и их нескончаемых приключениях.       Эм шла рядом, слушая мягкие тона будущих матери и сына, делящимися произошедшим за день. Ри восторгалась каждой глупости, произнесённой Генри. Она вслушивалась в каждое слово, будто тот был для неё самым важным человеком в мире.       'Однажды она станет замечательной мамой...'       – …ты поможешь мне, Эм? – Голос Ри прервал её размышления.       – А?       Ри протянула несколько долларов:       – Мэри Маргарет дала эти маленькие бумажки, но они все выглядят одинаково. Их я должна обменять на напиток для Генри, верно?       – Этого тебе хватит, – Эм вытянула из пачки десять долларов, одновременно незаметно стянув одну купюру себе в рукав.       – Повезло, что ты рядом. Что бы я без тебя делала? – Сказала Ри.       Прозвенел колокольчик, когда тройка вошла в закусочную, привлекая внимание Мэри Маргарет и Дэвида, которые тут же им помахали.       – Всем привет, – поприветствовала их Мэри Маргарет. – Думаю, сегодня мы можем пораньше поужинать.       Как только Генри присел рядом, Дэвид вытянул руку, взъерошивая волосы мальчика:       – Как дела в школе, приятель?       Генри стал болтать с дедушкой о мечах, а Ри расспрашивала Мэри Маргарет, помнит ли та о каком-то королевском скандале, который утих много лет назад. Через некоторое время подошла официантка и, положив на стол меню, ушла. Ри посмотрела на своё меню и удивилась:       – Я не знаю, что выбрать. Как вы выбираете что-то одно из всего этого?       – Не волнуйся, дорогая, – ласково сказала Мэри Маргарет. – Мы закажем для тебя то, что обычно берёт Реджина.       – Картошку фри, а на десерт яблочный пирог, – сказал Генри.       Мэри Маргарет подняла брови:       – Ты прекрасно знаешь, что она никогда это не заказывает.       Дэвид согласился:       – Сомневаюсь, что Реджина когда-нибудь в охотку поест яблоки, сорванные не с её дерева.       Генри самодовольно сообщил:       – Она всегда покупает мне две порции картошки фри и яблочный пирог Бабули, приготовленный из наших яблок. Раз в месяц мама приносит в кафе корзину яблок.       Ри с энтузиазмом кивнула:       – Мои яблоки лучшие. Я бы никогда не отведала другого сорта. Реджина уже сказала, что сохранила моё дерево.       – Откуда оно у тебя, Ри? – Воспользовавшись моментом, спросил Генри, зная, что мать вряд ли ответит на этот вопрос.       Ри улыбнулась:       – Яблоня у меня с раннего детства. Одна из служанок дала мне небольшой росток.       – Какая служанка? – беря пример с внука, забросила удочку Мэри Маргарет.       – Одна из нянек, которых у меня было много. Матушка была слишком занята вопросами касающиеся недвижимости, а со мной было нелегко, – смущённо сказала Ри, считая себя виноватой. – Матушка сказала, что они ни на что не годятся. Она увольняла их по очереди, пока я не выросла и перестала в них нуждаться.       Эм пробормотала:       – Ненавижу, когда взрослые ставят на детей клеймо "хороший", только потому, что те часто плачут. Плач, не делает их плохими.       Ри закусила губу, задаваясь вопросом, сказала ли она что-то не то. Чтобы разбавить обстановку, она попыталась пошутить:       – Матушка сказала, что я стала совсем невыносимой, когда мне исполнилось три года. Должно быть, непослушание приходит с годами.       – А что по этому поводу говорил отец? - Спросила Эм.       – Хмм, ничего подобного, – Ри произнесла так, будто не осознавала этого раньше. – Он называл меня маленькой папиной дочкой. Сам он верхом больше не ездил, но составлял мне компанию, когда я тренировала Росинанта. Он говорил, что ищет ребёнка моего возраста, чтобы мне было с кем поговорить или поиграть. Но я не была одинока, нет! Мне повезло, что у меня есть отец и мать... И я в последнее время очень по ним скучаю.       Эм с нежностью ей улыбнулась:       – Ты не одинока, Ри.       К счастью, после разговор перешёл на более лёгкие темы. Но до того, как принесли еду, Эм почти незаметно поднялась и направилась в туалет. Её рука только начала открывать дверь заднего выхода, когда её остановил голос.       – Эм, у тебя всё в порядке? – Спросила Мэри Маргарет.       – Ага, – Эм опустила взгляд. – Мне просто нужно уйти.       С тяжелым вздохом Мэри Маргарет начала рыться в своей сумочке.       – Не могу поверить, что делаю это, – пробормотала она.       Вытаскивая из сумки телефон, ключ от квартиры и деньги, учительница передала их в руки Эм.       Эм нахмурилась:       – Что ты делаешь?       Коротко стриженная брюнетка печально улыбнулась дочери:       – Возвращайся, когда будешь готова.       – И ты не собираешься меня отговаривать? – Не веря своим ушам, спросила Эм.       – Это явно не пойдёт на пользу. Я только хочу, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Пожалуйста, позвони, если понадобится помощь. Любая, помощь. Мы любим тебя, Эм.       Мэри Маргарет заметила колебания Эм перед уходом, на душе было тяжело. Она надеялась, что её жест доброй воли заставит подростка передумать. По-видимому, что-то настолько гложет Эм и причиняет боль, что дочь не хочет этим делиться и просить о помощи. Казалось, Эм и Ри снова начали разговаривать и больше не игнорируют друг друга, но все же они не сблизились как раньше. Мэри Маргарет не хотела объяснять членам семьи отсутствие Эм.       Этой ночью, Эм домой так и не вернулась, а Мэри Маргарет так и не сомкнула глаз.