Noli mi tangere

Когда меня везут обратно, я с трудом сдерживаю слезы. Мое сердце бьется, как бешеное, а в голове крутится одна единственная мысль: а что на все это скажет мне Пит? Хочет ли он, чтобы я стала его женой? Хочет ли этого дурацкого навязанного нам ребенка, про которого он соврал? Мои руки сами прикасаются к животу. Несмотря на всю беспомощность в данной ситуации, несмотря на то, что в моей жизни полная неразбериха и то, что я всегда возводила стены вокруг себя, не допуская ни малейшей мысли о замужестве и беременности, меня почему-то переполняет непонятная легкость, когда я думаю о том, что у меня будет ребенок. Я мотаю головой, отгоняя мысли, и поворачиваюсь к окну. По моим щекам текут слезы: вдруг приходит осознание, что никому не будет покоя. От моих поступков сейчас зависит не только моя жизнь, но и жизнь Пита, жизни наших семей, жизни остальных трибутов… Я почти уверена, что Сноу не оставит их в покое. Меня довозят только до Тренировочного Центра, провожают до лифта, а дальше я иду в полном одиночестве. Обхватывая себя руками, я прислоняюсь к стеклянной стене и думаю о том, что проще было бы просто умереть, оказавшись на арене. Я начинаю жалеть, что Пит сказал об этом ребенке, и что Сноу отменил Игры. Он будет следить за каждым моим шагом, наблюдая за мной все эти девять месяцев. Он не оставит меня в покое никогда. Хеймитч был прав – мне не сойти с поезда. Каждый год люди будут обсуждать меня, Пита и нашего ребенка. Я не сразу замечаю, что двери лифта открываются. Выходя на прямых ногах, я поражаюсь тишине, которая царит в номере. Вряд ли они легли спать. Я практически уверена, что все, включая Порцию и Цинну, ждали меня. Не каждый же день отменяют Игры и вызывают одного из трибутов к самому президенту. На звук шагов из гостиной вылетает Пит, следом за ним спешит Цинна, потом появляются Хеймитч и Эффи, а за ними и Порция. Пит заключает меня в объятия, и я прижимаюсь к нему, на мгновение прикрыв глаза. Как он поведет себя через каких-то десять минут? - Что он хотел от тебя, Китнисс? – спрашивает Цинна, в свою очередь обнимая меня. - Сначала скажи, почему ты здесь? – я как-то не спешу придать огласке разговор со Сноу. - Эффи позвонила нам, - Порция касается моей руки, сжимая мою ладонь. – Мы приехали так быстро, как только смогли. - Меня так долго не было? – я стараюсь казаться спокойной, но меня чуть ли не бьет дрожь. - Почти два часа, - а вот Пит свое волнение скрывать не собирается. – Мы уже все варианты того, что с тобой могло случиться, перебрали! - Но-но-но! – возражает Хеймитч. – Извел себя только Пит. Я смотрю в глаза ментора и вижу его беспокойство. Он, пожалуй, единственный, кто понимает всю серьезность этого вызова. Он, как никто, понимает, что Сноу не отменит игры просто так, что нам придется заплатить высокую цену за свою жизнь. Я вдруг осознаю, что хочу, чтобы он обо всем узнал первым. Мои ноги трясутся, я смотрю на Хеймитча долю секунды, а потом вдруг висну у него на шее. С ним я чувствую себя по-настоящему защищенной, почти как с отцом. Я понимаю, что это один из немногих людей, кто будет со мной до самого конца. Он меня не бросит, он сможет хоть что-то сделать, чтобы меня защитить. - Он недоволен, - я говорю это достаточно громко, чтобы слышать могли все. – Он хочет, чтобы мы поженились. - Если в этом вся проблема, то это не так страшно, - робко замечает Порция, и я смотрю, как Пит облегченно опускает плечи. - Нет, - я качаю головой. В глазах вдруг застывают непрошенные слезы. – Это не все. - Что он еще хочет? – спрашивает Пит хриплым от напряжения голосом. - Он сказал, что… - я набираю в грудь воздуха и отворачиваюсь от Пита, - что если через девять месяцев у нас с тобой не будет ребенка, он убьет нас, наши семьи и всех остальных трибутов. Из рук Эффи выпадает чашка, которую она держала, и разбивается, обдав наши ноги десятками осколков, но она будто не замечает этого. Хеймитч отпускает меня, глядя куда-то мимо с каменным лицом. Я, дрожащая от взгляда Пита, благодарна Цинне, который обнимает меня. - Но… - начинает Порция и закрывает рот, потому что не находит нужных слов. Стилист отпускает меня, и я оглядываюсь назад, но Пита уже нет. - Ему нужно побыть одному, - нарочито спокойно говорит Хеймитч. – И ты иди, передохни, а мы пока подумаем, что нам со всем этим делать. Я делаю несколько шагов, а потом срываюсь на бег, едва не рыдая. Я не могу так, я просто не могу. Мне не хватает воздуха, и ноги будто сами несут меня на крышу. Резко распахивая дверь, я замираю на несколько секунд. От быстрой остановки у меня кружится голова. Воздух пьянит, и я подхожу к самому краю. Опираюсь о загородку. Внизу все еще горят вывески ночных клубов; то здесь, то там мелькают толпы людей. Как бы мне хотелось быть такой же свободной, как они… - И ты здесь? – спрашивает знакомый голос. Я вздрагиваю, но не оборачиваюсь. Пит становится рядом со мной. – Мне не стоило уходить, прости. - Ты не должен извиняться, - я качаю головой. - Нет, должен. Тебе тяжело, и я не должен оставлять тебя одну, - он осторожно, будто бы боясь спугнуть, касается моих пальцев. Впервые за последний час я смотрю на него. - Мне очень жаль, - я действительно вижу сожаление в его глазах. – Я не должен был лгать на интервью, что мы поженились, и что ты ждешь от меня ребенка. - Нет. Ты спас нам жизнь, Пит. Понимаешь, спас. - Но теперь… - он качает головой. – Теперь ты действительно должна выйти за меня, и… Я вдруг понимаю, что Питу неловко говорить об этом, и я обнимаю его. - Все нормально, правда, - шепчу я, утыкаясь носом в его шею. – Хеймитч и Эффи что-нибудь придумают, все будет хорошо. Идем спать? - Ты иди, а я еще чуть-чуть подумаю, - он чуть улыбается, глядя мне в глаза. – Я недолго, обещаю. - Я жду тебя, - негромко шепчу, уходя с крыши. Он услышал меня, я знаю это. Уже лежа на кровати, я медленно перебираю в голове все события сегодняшнего дня, начиная с интервью и заканчивая разговором с Питом. Будто снег на голову: сначала объявление об отмене Игр, а потом разговор со Сноу… Вдруг становится интересно, что по этому поводу думают мама и Прим. В груди что-то больно сжимается, когда я вспоминаю Гейла, его отношение ко мне… Но он должен принять это хотя бы потому, что от этого зависит его жизнь и жизнь его семьи. Я настолько устала, что не слышу, как приходит Пит. Сквозь полуоткрытые веки я вижу, как он стаскивает рубашку, оставаясь в одной футболке, и ложится рядом со мной. От его теплого дыхания по шее пробегают мурашки. День был слишком напряженным, поэтому я засыпаю практически моментально. Этой ночью в моем сне идет кровавый дождь. Теплый, густой. Он заливается в глаза, не дает дышать. Одежда моментально пропитывается им, затрудняя движение. Мне снится, что я бегу, но не знаю, куда и зачем. А потом на моем пути неожиданно появляется Хеймитч, одетый в чистую одежду. Он зажимает рукой мне рот; я широко раскрываю глаза и просыпаюсь. На моих губах действительно рука Хеймитча. Я непонимающе смотрю на него, а ментор, бросив взгляд на спящего рядом Пита, тихо выдыхает мне в ухо: - Нужно поговорить. Через десять минут спустись в столовую. И, развернувшись на каблуках, уходит прочь.