Noli mi tangere

- Тебе страшно? – спрашивает у меня Прим, сидя рядом со мной на диване. В честь завтрашней свадьбы Сноу разрешил нашим близким провести целый день в Тренировочном центре. Я пытаюсь понять, спрашивает она о беременности, о свадьбе или о моем ощущении страха вообще, который появляется, когда я наблюдаю за мамой и Эффи, которые восхищаются эскизами уже готового свадебного платья. Вообще-то само платье тоже у нас - его привез Цинна еще позавчера-, но Порция решила запереть его в одной из кладовых, чтобы Питу, который слишком рвался его увидеть, было не повадно. - Да, - наконец, выдаю я, понимая, что молчание затянулось. – Мне страшно. И не важно, который из трех пунктов она имела в виду. - Я бы хотела, чтобы папа был здесь, - тихо продолжает она, бросая взгляд на маму. – Чтобы он вел тебя под венец, а не Хеймитч. Сердце болезненно сжимается. Прим была еще маленькой, когда отец погиб, но она хорошо его помнит. Мне бы тоже хотелось, чтобы он был здесь. Папа смог бы дать мне хоть какой-нибудь совет о том, что делать дальше. Потому что я не имею ни малейшего представления. - Китнисс, ты не хочешь еще раз примерить платье? – спрашивает у меня Эффи, выдергивая из мыслей. - Я мерила его уже сто раз. Не хочу, правда, - отзываюсь я, раздумывая, не попросить ли Прим заплести мои не собранные с утра из-за спешки волосы. – Завтра налюбуетесь. - Не сомневаюсь, Кискисс, - отзывается Гейл таким тоном, будто бы я за него замуж выхожу. Он появляется в гостиной с подносом в руках, и я выжидаю, пока он поставит его на столик, а затем кидаю в него подушкой. - Эй, за что? – возмущается он. - Не знаю, пока не придумала, - улыбаюсь и пожимаю плечами. – Дай мне мой сок, пожалуйста. - Значит, она меня бьет, а я ей сок должен подавать? – делая вид, что обижается, он отворачивается в сторону. – Я так не согласен! - Чувствую, ты никогда не женишься с таким-то настроем, - замечает Пит, тоже появляясь в комнате. Вот уж ему точно не сложно подать мне стакан с соком. – Держи, дорогая. Вижу, как мама удивленно замирает на месте, моргая несколько раз. При родителях Пит никогда не обращался ко мне как-то иначе, не по имени. Я мягко улыбаюсь ему в ответ, когда жених присаживается рядом со мной и тянется к пульту от телевизора. - Посмотрим? На самом деле я понимаю, что Пит зря это делает, но молчу. На всех каналах только и делают, что обсуждают завтрашнее торжество. Везде фрагменты с нашим интервью, наши фотографии; ведущие повторяют имена счастливчиков, которые получили приглашения (все шишки Капитолия явятся, а это значит, что народу будет примерно столько же, сколько живет в Двенадцатом); говорят обо всем, начиная с моего платья и заканчивая составом торта, который мы будем разрезать. Мне становится тошно минут через двадцать, когда я вижу запись, демонстрирующую чуть ли не визжащих от восторга капитолийцев. - О, я не могу на это смотреть, - со стоном поднимаюсь. – Лучше поищу Хеймитча. Чувствую, что все наблюдают за мной, когда я быстро одергиваю край свитера, поэтому спешу поспешно ретироваться из комнаты. От нечего делать слоняюсь по этажу, толкая двери во все комнаты. Я очень плохо знаю это место, несмотря на то, что живу здесь больше месяца. Большинство дверей заперты, но одна неожиданно поддается, и я почти падаю, но вовремя хватаюсь за ручку. Это та самая комната, в которой оставили мое платье, а так же туфли, косметику и еще множество вещей по мелочи. Я нервно вздыхаю и зачем-то прохожу в глубь, где в темноте из-за занавешенных штор виднеется силуэт моего наряда, накрытого плотной тканью. - Я бы хотел посмотреть на него, - негромко отзывается Пит за моей спиной, и я вздрагиваю. - Я думала, что ты смотришь со всеми телевизор, - отзываюсь я, не поворачиваясь к нему. - Решил, что меня тоже от этого тошнит, - объясняет он, подходя ближе. – Случайно забрела? - Да, думала, что здесь все закрыто. - Должно быть, Цинна забыл запереть. Он что-то приносил, когда я показывал отцу наш этаж. - А он...? - А, Хеймитч сказал что-то вроде: «Давай, Генри, когда ты еще без жены будешь, такая возможность!» и утащил его разорять бар, - Пит по-доброму посмеивается. - Он стоически продержался столько времени, почти не напиваясь, пусть подурачится, - улыбаюсь я. – Ладно, пойдем, пока Эффи не испугалась, что ты покушаешься на мое платье. - А я бы и не прочь, - тихо замечает Пит, но продолжает улыбаться. - Завтра, - отвечаю я. – Осталось дожить до завтра. Пит улыбается в ответ, заправляет прядь волос мне за ухо, а потом мягко тянет меня за руку прочь из комнаты. Я переплетаю наши пальцы, потому что знаю, что он любит, когда я так делаю. Когда мы проходим мимо гостиной, Гейл, стоящий лицом к двери, морщится при виде нас, а я борюсь с желанием показать ему язык. Хеймитча и мистера Мелларка мы находим в столовой, где уже почти все готово к обеду. Мужчины сидят на оставленных в сторону стульях, видимо, чтобы не мешать безгласым, разговаривая о чем-то. В руках у них бокалы с темной выпивкой: то ли с виски, то ли с коньяком, то ли еще с чем. Пит подходит, чтобы что-то им сказать, а я разворачиваюсь и возвращаюсь ко всем в гостиную, упрашиваю выключить телевизор. Может быть, здесь найдется какая-то настольная игра. Прим нравится моя идея, поэтому после обеда мы придумываем, чем можно себя развлечь. В конце концов, останавливаемся на простой игре в слова: каждый по очереди вспоминает какое-нибудь предмет на конечную букву слова предыдущего участника. Выигрывает Пит, как человек с самым большим словарным запасом. Он шутливо кланяется нам, как фокусник после удачного выступления, когда мы аплодируем ему. Потом между мужчинами завязывается разговор не то о том, как правильно класть шифер, не то еще о чем. Несмотря на то, что в кровле я понимаю не меньше их, в разговор не вступаю. Пит и Гейл впервые нормально разговаривают, что удивляет меня не меньше. Прим просит меня показать ей мою комнату, и мы оставляем маму в обществе Эффи (кажется, они друг другу понравились). Сестренка восхищается красотой Капитолия в лучах заходящего солнца и с радостью осматривает мою спальню. Честно говоря, в ней нет ничего особенного, но Прим всегда видит что-нибудь необычное. - Вы ведь вернетесь в Двенадцатый после свадьбы? – спрашивает сестра, устраиваясь рядом со мной на кровати. – Вы будете жить в Деревне Победителей в доме Пита? - Через некоторое время, - киваю я, вспоминая разговоры Эффи. – Но это вряд ли случится раньше, чем в марте. Прим понимает, о чем я веду речь. Сноу ясно дал мне понять, что о возвращении в Двенадцатый до рождения ребенка можно и не мечтать. Мне неприятна такая публичность, я бы предпочла находится дома, там легче уйти от этого вечного надзора за мной. Прим кладет голову на мой живот, и я невольно смеюсь. - Глупая, что ты хочешь там услышать, на седьмой-то неделе? – я мягко поглаживаю ее по волосам. – Он, наверное, сейчас в размерах-то сантиметров пять. - Меньше, - отзывается сестра, но голову не убирает. – Где-то через девятнадцать недель ты уже будешь чувствовать, как ребенок шевелится. Здорово, правда? - Конечно, - киваю я, хотя к горлу подступает тошнота, я начинаю паниковать. Страшно загадывать так далеко, я боюсь каждого дня. Меня ожидают еще мучительные тридцать четыре недели. - Тебе страшно, - говорит Прим, поднимая глаза. – Я слышу, как бьется твое сердце. Моя маленькая, красивая, умная и добрая сестра! Если бы она только могла представить, насколько мне страшно. Мне страшно каждый день вот уже больше года, с тех пор, как ее имя вытащили на Жатве. Но я не хочу, чтобы она волновалась из-за меня. - Просто это все очень неожиданно. Ты должна понимать. - Ты никогда не хотела иметь детей, - замечает она. - Так получилось, - как будто это что-то объяснит. – В любом случае, сейчас я не буду ничего менять. - Дети это прекрасно, - отзывается она, перекатываясь на спину, и устраивается рядом со мной. – Ты будешь чудесной матерью, Китнисс. Я? Не уверена. Никогда не умела возиться с детьми, разговаривать с ними, понимать с полуслова, что они хотят, как многие мои одноклассницы, у которых были младшие братья и сестры. Я могу вынести детей, но не могу представить, что у меня будет ребенок в настолько ближайшем будущем. - Посмотрим, Прим, - отзываюсь я. - Неужели ты правда думаешь, что мы позволим тебе быть плохой матерью? - серьезно возражает она. - Конечно, нет, - посмеиваюсь я. - У меня нет вариантов! - Кого ты хочешь, мальчика или девочку? Я задумываюсь на несколько секунд. Я никогда не думала об этом всерьез. – Пит хочет девочку, а мне все равно. Главное, чтобы малыш был здоровым. Я озвучиваю, наверное, свой самый большой страх, навеянный многочисленными статьями. Множество медицинских терминов, из которых я мало что поняла, грозили многочисленными осложнениями из-за ранней беременности. Наверное, поэтому Пит так обо мне печется. Боюсь представить что будет, если у меня случится выкидыш. - Все будет хорошо, - незамедлительно отзывается Прим. – У тебя тут прекрасные условия, и тебе, наверное, предоставили одного из самых лучших врачей. Ты только береги себя, пожалуйста. - Ты сейчас говоришь совсем, как Пит, - мягко улыбаюсь я, стараясь не показывать своего страха. – Он так переживает за меня. - Он любит тебя, Китнисс, поэтому переживает за тебя, свою жену, - она хихикает, - и за своего ребенка. Мне казалось, он всегда хотел этого. - Да, - я улыбаюсь ей в ответ. - Прим, твоя мама собирается ехать в гостиницу и зовет тебя с собой, - Пит открывает дверь в комнату и останавливается на пороге. - Я бегу, - сестра вскакивает с кровати, наклоняется, целует меня в щеку и обнимает. – Будь осторожна. Увидимся завтра! - Я буду в белом, - отзываюсь я, смеясь. - Тогда точно узнаю! – Прим со смехом выбегает из комнаты, и я слышу, как ее шаги стихают в глубине коридора. - Тяжелый день? – спрашивает Пит, садясь на кровать рядом со мной. - Скорее, наоборот. Все ждала, пока закончится. Надо сегодня лечь пораньше, а то завтра поднимут ни свет, ни заря. Мы замолкаем на несколько минут, а затем я зову его: - Пит? - Да? - Пообещай мне, что между нами ничего не изменится. - Китнисс, это нужно Капитолию. Мое отношение к тебе никак не изменится. Просто ты должна будешь носить мою фамилию и обручальное кольцо. Впрочем, ты уже носишь под сердцем моего ребенка, и это самое главное, - тихо отвечает мне он, но по глазам вижу, что ему больно. – Отдыхай. Он наклоняется и целует меня в лоб. Когда Пит собирается подняться, я хватаю его за руку, останавливая. - Пит, я не хочу сделать тебе больно. - Мне не больно. - Я не в этом смысле. - Все нормально, Китнисс. Просто мне всегда хотелось, чтобы это было по-другому. - Мы можем сделать это так, как ты хочешь, после того, как вернемся домой, - предлагаю я. Пораженный Пит опять садится на кровать. - Что? - Если тебе этого так хочется, мы можем повторить все еще раз. Только самые близкие люди. Правда, тогда нас будет уже трое, - я опускаю взгляд на свой живот, - но вряд ли это тебя расстроит. - Спасибо, - он обнимает меня, когда я приподнимаюсь на локтях. – Спасибо, я подумаю. Скоро ужин, я приду за тобой, когда все будет готово, хорошо? - Хорошо, - я улыбаюсь ему в ответ и, когда он выходит, откидываюсь обратно на подушки. Я только что предложила одну из самых безумных вещей, но если Питу правда этого так хочется, я готова буду сыграть нашу с ним свадьбу еще раз. Если, конечно, доживу до этого момента.