Удивить всех.

Хогвартс-экспресс. Как многим значим этот старый поезд. Для кого-то это первая ступень в волшебный невиданный ранее мир. Для кого-то это просто вид транспорта, который везет их в долгожданную школу волшебства, к новым или старым знакомым. А для кого-то шанс изменить свою судьбу и мнение о себе окружающих. Первые встречи и такие еще неуверенные соприкосновения маленьких ладошек. Перерастет ли рукопожатие в дружбу, шапочное знакомство или обиду и ненависть? Двое мальчишек. Разные судьбы. Кардинально различные взгляды на мир. Они - младшие сыновья двух знатных родов. Уже заочно знающие друг о друге. Предвзятое мнение, пропущенное через призму мировоззрения и прошлого опыта родных. Казалось бы, их судьба предопределена, но… Мальчишки, на удивление быстро, находят общий язык и решают удивить всех вокруг своим выбором, тем самым совершенно меняя судьбы. * * * Дорадо. С самого детства во мне есть знание, что я очень отличаюсь от своей семьи. И, как мне кажется, это закономерно, так как сам факт моего рождения уже, считайте, был чудом. Много веков назад мой предок, Милоус Малфой, тогдашний глава семьи, сам провел обряд, обрекая своих наследников на рождение только одного ребенка. В семейных хрониках говорится о том, что его два старших сына погибли на дуэли в погоне за основным наследством Рода, и он, дабы сохранить кровь и ветвь, провел страшный обряд, который, в итоге, в уплату забрал и его жизнь. Слава Тьме, у него остался потомок, младший сын, Анастас Малфой, который не позволил нашему роду угаснуть. Не знаю, то ли кончался срок его заклятия, то ли Магия посчитала возможным одарить моих родителей, но каким-то непостижимым образом родился я, второй сын Драко Люциуса Малфоя, Дорадо Абраксис Малфой. Смешно, даже имя мне дали нарицательное, только вот, боюсь, никаких желаний родителей я так и не исполню*… Нет, я хороший сын, точнее, стараюсь им быть. Учусь наравне с братом, прекрасно знаю кодекс своей семьи, правила этикета и многое другое, но… как бы вам объяснить? Во мне никогда не играла фамильная гордость, та, которую, похоже, все мужчины моей семьи получают в придачу к светлым волосам и острым чертам лица. Да, я - Малфой, и… что? Вот-вот. И я не знаю, что… Поначалу мне пытался объяснить отец, но все выходило таким абстрактным, что я так и не понял. Устав от бесплодных разговоров, он переложил священную обязанность на деда… С Люциусом у нас вышел очень долгий разговор, после которого, в итоге, они с Нарциссой взяли мое воспитание на себя. Не знаю, что именно увидел во мне дед, но они посчитали, что родители не смогут меня воспитать, как должно. Вот только, как оно - должно? С тех пор мои покои находятся в западном крыле мэнора, где обитают Нарцисса и Люциус. Тогда мне было семь… Конечно, родителей я вижу каждый день, да и брата тоже, но у меня не получается с ними общаться… Они, хм, нет-нет, не чужие, но и не близкие для меня люди. Можно сказать, я больше чувствую себя сыном Люциуса и Нарциссы, нежели моих биологических родителей. Помню, как-то Люциус заметил, что со мной он может быть отцом в полном смысле этого слова. Если Драко он воспитывал, как Наследника, то меня - именно, как сына. Быть может, поэтому мне дозволяется намного больше, чем брату. Я уже не раз посещал маггловский мир, мне дозволено общаться с кем угодно, ну, мне так кажется, ни разу я не слышал фразы: ты - Малфой, тебе должно поступать так-то и так-то. А вот бедный Скорпиус почти ежедневно ее слышит… Когда брату исполнилось десять, родители уже начали вести разговоры о поиске невесты для наследника, но что касаемо меня, то я уверен, мне разрешат жениться на той, кого я выберу, конечно же, желательно хотя бы полукровку, но если так сложится, что моя избранница будет магглорожденной, то и тут, я думаю, не возникнет препятствий… Если честно, мне иногда жаль Скорпа, как-то я пытался объяснить ему разницу между нами, но он так и не понял. И опять-таки, мама, услышав наш разговор, очень просила больше не затрагивать столь тонкую и опасную тему с братом. Поначалу я не понимал, почему, но Нарцисса объяснила на понятном для меня языке. Итак, представьте. Вам, уверенному, что черное - это черное, приходят и говорят, что вы ошибаетесь и на самом деле это белое. Вы просто не сможете понять, о чем именно говорит человек, ведь с самого малого возраста вам говорили, что это - черное. Вот и тут почти так же, но даже еще хуже, Скорпиусу не только говорили, что он Малфой и это не просто фамилия, а у него это в крови, так и называется - Гордость Рода. Оказывается, тот же Милоус при обряде вложил в кровь всех наследников саму Гордость Рода, дабы ветвь со временем веков не исчезла и для каждого носящего фамилию Малфой главным было продолжение рода. Магглы назвали бы это усилением инстинкта размножения, вы только папе об этом не говорите, если не хотите услышать о себе много нового. Вот так и вышло, что с братом мы не может понять друг друга. Часто я вижу, как он злится даже не на меня, а на ситуацию в целом, и на то, что я такой… неправильный Что касается меня, то я благодарен Тьме, что так вышло и я могу просто жить и расти, не как Наследник, а самый обычный, ну, почти обычный, волшебник… К чему все мои мысли, спросите вы? Все очень просто. Скоро, буквально через пятнадцать минут, за мной в комнату придет Нарцисса, а в малой столовой будет ждать вся семья, где мы чинно позавтракаем и отправимся на платформу девять и три четверти, но в этом году в школу Скорпиус поедет не один, а уже вместе со мной! И ждет меня впереди что-то совершенно новое и волшебное, но самое главное… в семье уже почти все переругались, споря, на какой же все-таки факультет отправит меня шляпа. Папа уверен, что либо Слизерин либо Гриффиндор и уверяет, что будет так же любить, не смотря ни на что, но я вижу просто дикий испуг в его глазах, когда он с трудом выдавливает из себя название красно-золотого факультета. Нарцисса и мама почему-то уверены, что Равенкло, да… я много читаю и довольно умен для своих лет, ведь Люциус всегда старался растить меня разносторонним ребенком. Хм, быть может, они и правы… Что же думает сам Люциус, остается до сих пор для всех загадкой. Этот невозможный мужчина лишь коварно усмехается и отвечает, что на все воля Тьмы… Я много раз задумывался, какой факультет мне самому ближе по духу, но, к сожалению, до сих пор понять не могу… Что ж, дед опять прав. Всему воля Тьмы… * * * Альбус. - Альбус, ты все собрал? - мама вламывается в мою комнату, совершенно не отягощаясь тем, что вообще-то положено стучаться. Тяжело вздыхаю и как можно спокойнее отвечаю: - Да, мама, еще два дня назад у меня все было собрано и ты уже спрашивала! - все же не удерживаюсь и почти шиплю в конце. Вижу, как она на доли секунды бледнеет, даже по инерции делает пару шагов назад к обещающему спасение выходу. Но быстро берет себя в руки и не менее грозно рычит в ответ: - Не смей шипеть на мать! Поттер, поговори со своим сыном! - тут же кричит она на весь дом так, что у меня закладывает уши. Вот так всегда. «Поттер, поговори со своим сыном». «А ничего, что это ты меня родила, женщина?!» Хочется закричать в ответ, но я опять молчу, только сильнее сжимаю в руках книгу и делаю вид, что в комнате никого нет. Слышу недовольное сопение, потом топот и грохот захлопнувшейся двери. Тут же избавляюсь от ненужного фолианта, я знаю его уже наизусть. Бездумно пялюсь в потолок, жду папу. Он придет, как и всегда приходит. Сядет рядом со мной, возьмет меня за руку, захочет прижать к себе, но не обнимет, а лишь посмотрит грустно-грустно, одним взглядом прося прощения за все: и за крики матери, и за ее страх, который та не может никак побороть, и за тычки Джеймса, его надменность и гордыню… за все сразу… А самое главное - за то, что я не такой, как все они. Все, кроме папы. Вот только ему это простительно - нести Темный дар, парселтанга, а мне - нет…. Впервые я заговорил со змеями, когда мне было четыре года, и с тех пор с каждым годом страх, как тень, всюду следует за мной. Меня боятся все: мама, бабушка, дедушка, дядя Рон и даже тетя Гермиона, хотя, нет, она не боится, лишь иногда очень испытующе смотрит, как будто пытаясь меня прочесть. Хотя я точно знаю, что легилименция ей неподвластна, все же она - магглорожденая. Правда, с недавних пор они очень редко появляются в нашем доме, что также вменяется мне в вину. Это произошло пару месяцев назад. Мы праздновали мое одиннадцатилетние, в доме было множество гостей, меня все поздравляли с натянутыми улыбками (так мне казалось), а мне было скучно. Я был рад увидеть только крестных - дядю Невилла и тетю Луну. Правда, женщина была без мужа и близнецов. Мистер Саламандер уехал вновь в экспедицию и забрал мальчиков собой. Так что без товарищей по играм мне было не так привычно. Близнецы Лоркан и Лисандер очень занимательны, они совершенно не похожи ни на кого из моего окружения. И папа не раз по-доброму смеялся, что мальчишки пошли точно в мать и ведут себя так же, как и она в их годы. Так что праздник проходил сам по себе, все веселились. Из комнаты, где было все младшее поколение, постоянно раздавался смех, а мне к ним совершенно не хотелось, и я вышел в сад. Уже было темно. Я знал, что там, за домом в беседке, сейчас все взрослые, и я не хотел, чтобы меня заметили. Из-за этого я старался находиться в тени дома и перемещаться так, чтобы свет от уличных фонарей не попадал на меня. Я уже было хотел пройти мимо беседки, как вдруг услышал свое имя и решил послушать, что же еще говорят взрослые. Услышав голос дяди Рона, я почти не удивился. Он всегда, когда выпьет, говорил намного громче положенного. - Нет, друг, я так и не могу понять, откуда в нем это! Рози мне говорила, что недавно он вновь что-то непонятное шипел! «Поганка рыжая!», - тут же пронеслось у меня в голове. Всегда эта девчонка обо всем жалуется взрослым. Ну, пошипел я, и что?! Да видел бы кто их перекошенные рожи! Это так забавно, они постоянно пугаются! Все, кроме близнецов. - Рон, сколько раз повторять, у Альбуса дар парселтанга от меня! - папа говорил спокойным голосом, было слышно, что он улыбался. Так я и знал, что отец в тайне тоже забавляется над их страхом! - Гарри! Но ты получил способность от Риддла! А Ал никак не мог от тебя ее унаследовать! Поттеры не имели такой Родовой Дар! Я все не раз проверяла! - тетя Гермиона, как обычно, говорила наставительно, как училка в младших классах, и я невольно поморщился. - Значит, я первый в Роду Поттеров с даром парселтанга и теперь он будет передаваться, - беззаботно ответил отец. По его голосу становилось понятно, что его совершенно это не страшит и не заботит. На какое-то время повисла тишина, и я готов уже был покинуть свой пост, как вдруг раздался снова голос тети Гермионы, но в этот раз он был намного тише и настолько несвойственный ей, что я невольно весь превратился в слух. - Гарри, я долго думала, - как-то неуверенно начала женщина, - и мне подумалось, а вдруг хоркрукс не до конца был уничтожен, и… ОН возродился в Але? - уже совсем тихо, почти на грани слуха, закончила она. Резко раздался звук чего-то разбившегося. Потом мамин вскрик. И снова тишина. Я не понял, о чем они говорят, что такое хоркрукс и кто такой «ОН», но мне почему-то стало очень страшно. - Думай, о чем говоришь! - папа перешел почти на шипение, такого злого голоса я у него еще не слышал. - Друг, я понимаю, как дико звучит мое предположение, мы все любим Ала, но согласись, он сильно отличается от всех Поттеров и Уизли. Он любит тишину, всегда старается быть один, да и эти его вечные книжки! - дядя Рон первый заговорил, и лишь на «книжках» фыркнула тетя Гермиона. - Альбус - моя копия! Вы не знали меня в его возрасте, и я могу с полной уверенностью сказать, что это мой ребенок и он совершенно нормален! И чтобы я никогда больше слышал от вас подобной чуши! - папа так резко все высказал и поднялся с места, что я совершенно растерялся и не успел спрятаться. Когда он меня заметил, я думал, меня отругают за подслушивание. Но нет, на несколько секунд на лице отца отразилась горечь вины, а потом он резко меня подхватил и аппарировал в мою комнату. В ту ночь он остался со мной. Я не стал спрашивать, о чем они говорили, хотя было безумно любопытно узнать, что такое хоркрукс и кто такой таинственный «ОН», но я не стал. Видел, как папе было плохо, и побоялся сделать еще больнее. Вот так с тех пор и не появлялись у нас гости. Мне сразу стало понятно, что отец поссорился с Уизли. В особенности заметив, как теперь реагирует на меня мать. Я, честно, пытался понять. Что же такое страшное тогда сказала тетя Гермиона и за что теперь моя собственная мать меня настолько боится? За прошедшие месяцы я изучил все доступные мне книги, пытаясь найти хоть что-нибудь похожее на «хокрукс», но меня постигла неудача. И только мысль о том, что вскоре я еду в Хогвартс, где есть очень большая библиотека, немного поднимает мне настроение. Да, на школу у меня было возложено много надежд, но теперь даже и не знаю, что делать. До того, как я услышал тот разговор, я хотел поступить на Слизерин, потому как чувствовал, что там мне самое место, да и от братца подальше… Но теперь я просто знаю, что это еще больше отпугнет от меня моих родных. И я просто в растерянности, куда же идти?! * * * В этот вечер гостеприимные двери школы чародейства и волшебства Хогвартс были настежь распахнуты. То тут, то там слышался возбужденный шепот и смех. Со всех сторон к замку съезжались кареты, запряженные волшебными существами, которых видели лишь единицы. Сама директор Макгонагалл по недавней традиции встречала на пороге всех гостей замка. А их было не мало! Только несколько раз в год двери замка были открыты не только для учеников, но и для их родителей и родственников. Эта традиция взяла начало почти десять лет назад, когда Попечительский совет во главе с Люциусом Малфоем решил, что дела школы должны быть более «прозрачны» и следовало бы пускать в нее родителей хотя бы дважды в год. На торжественное распределение и Святочный бал, который стали проводить каждое рождество. И сейчас все родители первогодок были почти так же возбуждены, как и их дети. Они сидели за отдельным столом, с ностальгией осматривая Большой зал и до хрипоты споря, куда же попадет их сокровище. И только двое за столом были напряжены и молчаливы, как никогда. Они оба уже не в первый раз сидят за столом родителей, но… если в распределении их старших сыновей не было ни капли сомнения, то сейчас они боялись даже загадывать, что же выдаст почтенная шляпа, когда коснется голов их младших отпрысков. По воле судьбы, оба родителя сидели друг напротив друга. И каждый даже чуть улыбнулся своему визави, пожал протянутую руку. Оба были слишком взволнованы, чтобы выдумывать новые остроты в сторону оппонента. Да и прошли те времена, когда в их речи были лишь ненависть и злоба, сейчас их склоки походили больше на дружеское подтрунивание. Но, тем не менее, они оба были шокированы тем, что их сыновья, ранее не знакомые, вошли рука об руку в Большой зал, когда пришло время распределения первогодок. Обменявшись взглядами, мужчины с еще большим интересом принялись наблюдать за действом. И Драко Малфой, и Гарри Поттер, мысленно приготовились к чему-то шокирующему. Они были готовы и к Гриффиндору (Малфой) и к Слизерину (Поттер), но когда шляпа произнесла громко и четко на весь зал «Пуффендуй», лишь коснувшись светлой головушки Дорадо Малофоя, Драко не смог совладать с лицом и в шоке раскрыл рот. Зал вторил Малфою. На миг застыла тишина, и только громкие овации двух близнецов Саламандров, которые уже были на втором курсе одноименного факультета, привело всех в чувство, и распределение продолжилось. Пока Малфой приходил в себя от шока, очередь дошла до буквы «П», и зал снова замер, рассматривая младшего сына знаменитого героя. Альбус чуть застопорился перед тем, как надеть шляпу, нашел взгляд отца в зале и, послав ему наглую ухмылку, со всей ему несвойственной бравадой водрузил ее на себя. За те минуты, в течение которых «говорили» шляпа и мальчик, зал весь извелся от любопытства, Гарри же вспоминал свое распределение и гадал, что же предлагает его сыну старая шляпа. Тут он снова увидел ту наглую усмешку сына, за которую был всегда готов простить ему что угодно, и приготовился: - Пуффендуй! - так же громко и четко, как и Малфою, вынес свой приговор старый фетр. Снова на зал опустилась тишина… Все с дикими глазами наблюдали, как Альбус Поттер, довольно усмехаясь, идет к своему столу и садится рядом с новым другом, радостно пожимая его ладонь. Нарушил тишину смех. Смех Гарри Поттера, который со слезами на глазах показывал сыну большой палец руки. Вскоре ему вторил смех Драко и Люциуса Малфоя. Люциуса Малфоя первым захлопавшего в ладоши, с улыбкой глядя на своего непостижимого сына и внука, не обделив лукавым взглядом и его нового друга.