Талийский дьявол

Даниель шёл, не особо задумываясь, куда он идёт. Всё равно куда, лишь бы подальше от Байнингтона. Если есть дорога, значит, куда-то она да приведёт. А куда не имело значения. Несколько раз он сходил с неё, чтобы укрыться в густых зарослях кустарника, стоило только услышать, что кто-то скачет по дороге, потом снова выбирался и шёл дальше. Ноги давно были сбиты в кровь, но ему это даже доставляло некое злорадное мазохистское удовольствие. Он словно проходил своё первое боевое крещение суровыми реалиями жизни. Боль, лишения, неизвестность, постоянная угроза собственной жизни - всё это отрезвляло. Даниэль осознал для себя одну простую истину: всё это время его учили совершенно ненужным вещам, растили и лелеяли, точно красивый, но хрупкий экзотический цветок, абсолютно бесполезный, способный существовать только в идеальных тепличных условиях, под строгим надзором тех, кто за ним ухаживает. К полудню солнце поднялось слишком высоко и стало сильно припекать. В кожаном сюртуке Талийского дьявола становилось жарко, но и снять его Даниэль не мог. От голода начала кружиться голова и всё сильней хотелось пить. Отойдя к обочине, он тяжело опустился на свой баул, который тащить больше не было никаких сил; он устал, хотелось закрыть глаза и исчезнуть навсегда. Даниэль опустил голову на подтянутые к груди колени и так и замер, слушая, как шумит и колышется трава на ветру, как стрекочут кузнечики и щебечут птицы. Кажется, он даже задремал, убаюканный звуками мира. Расслабившись, он не заметил, как рядом остановилась нагруженная товарами повозка и чей-то мужской голос окликнул его: - Эй, с тобой всё в порядке? – спросил человек, восседающий на облучке телеги. Дани испуганно поднял глаза и посмотрел на говорившего. Он потерял бдительность и позволил себе расслабиться, забыв об опасности. - Могу подвезти! Куда тебе? Дани встал и замер в неуверенности, не зная, что ответить. - А… куда ведёт эта дорога? – наконец спросил он и вспыхнул, почувствовав неловкость. - Основная ведёт в город, а за поворотом будут развилка и свороток к небольшому рыбацкому посёлку. Именно туда я и направляюсь. Дани, подняв свой мешок, подошёл ближе. Мужчина был не из знатных и потому не казался ему опасным. - А я смогу там найти работу? – спросил неуверенно Даниэль и снова покраснел. Мужчина внимательно оглядел стоящую перед ним девушку. Худенькая, босая, растрёпанная, в громоздком мужском камзоле явно с чужого плеча. С первого взгляда он мог сказать, что перед ним леди, а не крестьянка. Вот только почему в таком виде и глаза покрасневшие? Сразу видно, что недавно плакала. - Залазь, – сказал мужчина, указывая на повозку, загруженную корзинами с продуктами и мешками с зерном и мукой. Ему стало жалко бродячую красавицу. Дани, чуть волнуясь, погрузил свой баул поверх остальных, а сам забрался сверху, усаживаясь на мешки с зерном. Мужчина цокнул, и старенькая кобылка лихо побежала по пыльной дороге. - Как тебя хоть звать-то? – спросил мужчина. - Д… д… Ниэль! - спохватившись, ответил Даниэль, не став говорить своего настоящего имени. – Ниэль Джонсон. - А я Сид. Сид Корбин. - Очень приятно, мистер Корбин. - Может, расскажешь, что с тобой приключилось? – спросил мужчина, ему было любопытно, что такая девушка могла делать одна на дороге, да ещё в таком непрезентабельном виде. Даниэль молчал, он не хотел говорить, кто он и что с ним произошло. Кто знает, вдруг этот с виду добрый мужчина расскажет о нём Моргану. - Как знаешь. Я не настаиваю, просто стало интересно. Я ведь вижу, что ты из благородных, вот только леди не ходят босиком неизвестно где, да ещё без присмотра. - Я, наверное, самая неправильная леди из всех живущих на свете, - грустно улыбнулся Даниэль. Сид обернулся и посмотрел на готовую снова заплакать красавицу и по-отечески добро сказал: - Знаешь, мы с женой живём одни, без детей. Бог как-то не дал. Домик у нас небольшой, но места на всех хватит. Оставайся! Поживи у нас пару деньков. Ноги подлечишь, а там глядишь и работу тебе найдём. У меня есть приятель, он держит кабак на городской пристани. Не очень приятное место, но платит хорошо и девочек своих в обиду не даёт. Думаю, он не откажется взять такую симпатичную девушку на работу. - Спасибо, мистер Корбин! – взбодрился Даниэль. - А я, правда, не помешаю? - Да нисколько! - весело улыбнулся Сид. - Моя жена всегда о дочке мечтала. Думаю, ты ей понравишься, а если что, так и насовсем оставайся, если понравится. Мы люди небогатые, но с голоду не умираем. Даниэль так растрогался сочувствием к нему совершенно чужого человека, что на глаза сами собой снова выступили слёзы. Настроение чуть улучшилось, и он, размечтавшись, начал прикидывать в уме, что сможет заработать достаточно денег, чтобы уехать с Пэм в другой город, подальше от Моргана Байнингтона. Даниэль, утомлённый пешей прогулкой и укачиваемый трясущейся повозкой, незаметно уснул, подложив под щёку сложенные вместе ладошки. Сид без умолку что-то трещал о своей жизни, не замечая, что девушка давно спит у него за спиной и не слышит, о чём он рассказывает. Так они и доехали до небольшого двухэтажного домика, утопающего в яркой зелени и обилии разноцветных садовых цветов, выращенных с особой любовью и заботой. Белые кружевные занавески на окнах. Лёгкий вьющийся дымок над покрытой глиняной черепицей крышей. Белёные меловой побелкой стены и невысокая калитка с выкрашенным в ярко-голубой цвет заборчиком. Навстречу мужу на крыльцо вышла пожилая, невысокого роста, полноватая розовощекая женщина. Вытирая мокрые руки о кружевной ситцевый передник, она подошла к повозке, лицо её вытянулось от удивления. На мешках лежала хрупкая девушка, закутанная в мужской камзол и мирно посапывала. - Сид, - спросила женщина, разглядывая незнакомку. – Кого это ты привёз? - Милли, эту девушку зовут Ниэль. Я подобрал её на дороге. Она сидела на самой обочине и… - Не продолжай, Сид. Я все поняла. Бедная девочка! Ты только глянь на её ноги? – воскликнула растроганная жена Сида. - Ты знаешь, Мили, мне кажется, она из благородных, – тихо прошептал Сид, чтобы не разбудить спящую девушку. - Умаялась, бедняжка! – снова воскликнула женщина, картинно прижав обе руки к сердцу. – Сид, а если её кто-то ищет? - Не знаю! Всё возможно! Но не оставлять же её там… Вдруг случилось бы что? Может даже уже случилось? Неспроста же она оказалось в таком виде одна, на обочине. Да, наверняка, что-то произошло. Я спрашивал - она молчит. Видимо, скрывает что-то. - Ладно, Сид! Давай-ка возьми её и занеси в дом, а то не ровен час, соседи начнут таращиться и задавать ненужные вопросы. Сид Корбин слез с телеги и, подхватив Даниэля на руки, унёс в дом. Уложив его в маленькой спаленке на заправленную кровать, оставил одного, а сам вернулся во двор и принялся разгружать продукты. Милли тем временем развязала кожаный мешок Даниэля и заглянула внутрь, разглядывая его содержимое. - Действительно, благородная, – обратилась она к мужу, показывая дорогое шёлковое бельё белоснежного цвета и резную серебряную шкатулку с драгоценными заколками внутри, щёткой для волос и зеркалом, украшенное позолотой и камнями. – Сид, не накличет ли она на нас беду? - Я пригласил её пожить только на пару дней. Ноги подлечить, в себя прийти. А потом я обещал устроить её к Барни в кабак. - Хорошо! – согласилась Милли. – А то боязно как-то. - Будем пока помалкивать и прислушиваться. Мало ли что? Может, за неё награду обещают или ещё чего? - Ладно! – сказала женщина и пошла в дом готовить ужин. Ближе к вечеру Даниэль проснулся в незнакомой ему комнате, скромной, но очень уютной. Он часто представлял себе, что именно в таком доме они будут жить с Пэм. Рядом, в кресле напротив, сидела незнакомая ему женщина и что-то вязала. Длинные деревянные спицы ловко мелькали в её руках. Женщина выглядела приятно, напоминая своим видом добрую тётушку из детских сказок. В кружевном белом ситцевом чепце и передничке. - О! Проснулась? – добросердечно улыбнулась женщина, прекращая вязать. Дани скромно сел на край кровати и спросил: - Прошу прощения, вы жена мистера Корбина? - Зови меня Милли, - улыбнулась жена Сида, - или тётушкой Милли. Меня так все соседские дети кличут. - Хорошо, тётушка Милли, – улыбнулся Даниэль. Жена Сида встала, отложив рукоделие, вышла ненадолго и вернулась обратно с ведром тёплой воды и большим тазом. - Вот! Умойся и вымой ноги, нужно будет их перевязать и обработать ссадины, чтобы не воспалились ранки. А я пока поищу тебе платье. - Спасибо! – выпалил Даниэль уходящей Милли и принялся отмываться от пыли и грязи. Когда вернулась хозяйка дома, он уже сидел закутанный в большую чистую простыню и расчёсывал спутанные волосы. Жена Сида принесла и положила на кровать простое ситцевое платье спокойного серого цвета, бинты и обувь. - Может, немного будет великовато? Но пока всё, что есть. - Ничего, – сказал Даниэль. – Спасибо вам за всё! Милли потрепала Даниэля по голове и, усадив на кровать, принялась за раны. Быстро обработала и перевязала. - Теперь переодевайся и приходи ужинать. - Да, я быстро! – улыбнулся Даниэль, провожая добрую женщину взглядом. На душе от такой заботы стало намного легче и не так беспокойно. Даниэль вдруг вспомнил надменного Талийского дьявола и почувствовал внутри злость, смешанную с обидой: “Он бросил меня одну на произвол судьбы. Мог бы хотя бы до города довезти, найти платье, помочь с работой, прежде чем выкинуть, оставив на улице без гроша в кармане, точно собаку”. - Ненавижу тебя, надутый, заносчивый придурок! Чтоб тебе мои драгоценности поперёк горла встали, мерзкий тип! Назло тебе не пропаду! - У Даниэля даже щёки разгорелись от такой ярости. Хотелось добиться всего самому и доказать этому невыносимому красавчику, что он не пустое место. Даниэль прожил в доме приютивших его людей ровно два дня. На третий Сид повёз Даниэля устраиваться на работу к своему приятелю Барни в кабак. Дани испуганно оглядывался и брезгливо морщил нос от прокисшего запаха пива и вина, пропитавшего деревянные полы, столы и барную стойку. Отвратительный запах, казалось, намертво въелся даже в стены этого тёмного злачного места. Сейчас было раннее утро, и народу не было. Публика собиралась здесь ближе к вечеру. А днём разве что редкие матросы забегали пропустить по стаканчику или приходили местные портовые рабочие и грузчики. На многих столах даже лавки перевёрнутые вверх ногами лежали, и какой-то юный мальчишка намывал полы, елозя шваброй туда-сюда, как матрос на палубе. За барной стойкой стоял здоровый мужчина с густой пышной седой бородой и массивной золотой серьгой в ухе. На голове его красовалась алого цвета бандана. Мужчина, насвистывая весёлую мелодию, натирал толстые стеклянные стаканы и тяжёлые пивные кружки. - Эй, старина Сид! Ты ли это? – воскликнул бородатый здоровяк, закидывая льняное полотенце на плечо. - Барни, сколько лет сколько зим? Вижу, ты в отличной форме, процветаешь! - Да, дела идут неплохо, жаловаться не на что, а тебя каким ветром занесло? - Да вот! – Сид подтолкнул Даниэля вперёд, выставив его перед собой. - Ух, ты! – воскликнул бородач. – И где только такую красоту откопал? - Это Ниэль. И у меня к тебе огромная просьба: не мог бы ты взять её к себе на работу? Бородач запустил пятерню в бороду и стал её почесывать, что-то прикидывая в уме. - На работу говоришь? – Барни нахмурился, пристально разглядывая девушку. Даниэль смутился под оценивающим тяжёлым взглядом и заволновался, что ему сейчас откажут. - Ты понимаешь, Сид? Тут такое дело… – тянул Барни. – Мои клиенты… они же передерутся из-за неё. Нет! Я не могу! Тут такое начнётся… - Барни, пожалуйста! Ну, может, хоть на первое время, пока не найдётся что-нибудь другое. Барни снова нахмурился: “Чует моё сердце, что такую красоту опасно показывать пьяным отбросам. У всех же головы посрывает. Хотя… если уломать её обслуживать голодных до секса мужиков, то от клиентов отбоя не будет. И тогда деньги просто рекой потекут!” - Ладно! – согласился бородач. - Пока будешь убирать со столов и подавать выпивку. Справишься? - Я… я постараюсь! – заверил Дани и кивнул головой, хотя не знал, как оно на самом деле будет, ведь он никогда не работал. Да ещё в таком страшном месте. - Хельга, Неста! – крикнул Барни так громко, что у Дани сердце в пятки ушло. Через секунду со второго этажа спустились две девушки, пышные, грудастые, в весьма откровенных платьях с глубоким декольте. Их взгляд из-под густо подведённых и накрашенных глаз заинтересованно остановился на Даниэле. - Это новенькая, – начал объяснять им бородач. – Зовут Ниэль! Будет пока на раздаче. Покажите ей комнату, ознакомьте со всем и введите в курс дела. Вечером она должна быть готова к работе. И ради Бога! Найдите ей нормальное платье! Чтобы в таком убожестве я её больше не видел, а то своим видом распугает всех клиентов. Девушки надменно окинули новенькую взглядом и велели не отставать. Дани быстро попрощался с Сидом и, взяв из его рук мешок со своими вещами, поспешил наверх за пышногрудыми девицами. Ему не понравилось, как эти женщины весьма фривольного вида смотрели на него. Он не знал, что они просто завидовали его изяществу и хрупкой красоте. Они видели в новенькой конкурентку и боялись, что она станет лакомым кусочком для всех и уведёт самых богатых и лучших клиентов. Вечером, приняв ванну и одев подготовленное для него платье, Даниэль готовился выйти в зал и начать свой первый рабочий день. Платье ему дико не нравилось. Оно было бордового цвета и возмутительно коротким, до колена, и состояло только из корсета с декоративной шнуровкой и пышной многослойной юбки. Что делать с волосами он не знал и поэтому просто собрал их в высокий хвост и концы подколол двумя длинными заколками в виде длинных острых спиц с рубинами на концах. От чего ещё и плечи, и часть спины остались неприкрытыми. Даниэль смотрел на себя в зеркало и вспыхивал от смущения. Такой наряд не пристало носить благородным леди. Даниэль вздохнул и, грустно улыбнувшись, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. - Кого я обманываю? Я больше не леди! Теперь я вот это - девушка легкого поведения! Позор! Бесчестие! Стыдоба!

*****

- Крейтон, что это за кровь на твоей руке? – спросил Квентин. – И где ты шастал всю ночь? Целую неделю ты пропадал в кабаке с парнями, напрочь забыв о делах. А теперь являешься под утро, и у тебя руки в крови. Крей посмотрел на свою ладонь и по коже побежали мурашки. “Это её кровь! - подумал брюнет. - Так много! Она, должно быть, сильно поранилась? А ведь даже не пискнула и ни разу не пожаловалась”. Крей сжал руки в кулаки, вспоминая, как изящная ступня касалась его ладони. - Крей, ты меня слышишь? - Это не моя кровь! Это её! – ответил Крейтон отстранённо. – Она поранила ноги, потому что шла босиком. - Кто она? О ком ты говоришь? – допытывался Квентин. - Даниэль Мерроуз! Я помог ей сбежать от Моргана. Вернее, это она заставила меня ей помочь. - Ничего не понимаю! И где она? - Я оставил её там, на дороге. – Крей почувствовал боль глубоко в сердце. - Что ты сделал? – в ужасе воскликнул Квентин. - Ты оставил девушку одну, босую, на дороге, да еще графиню? Ты в своём уме?! - Отстань! – яростно огрызнулся Крей. Он уже и так понял, что сглупил. - Я что, должен был тащить её сюда? - А почему бы и нет? Коль уж ты ввязался во всё это, нельзя же вот так просто было взять и оставить её одну. Да с ней всё, что угодно может случиться. А если её изнасилуют или… Крейтон не дослушал и, зарычав, выбежал из комнаты. - Дурак! Какой же я дурак! – сам себя ругал Крейтон. - Почему я так поступил? Она же… так смотрела на меня. И… почему она не попросила? Почему не стала умолять? Во дворе он наткнулся на Брайта и Гаррета. Эти двое о чём-то спорили и что-то яростно обсуждали. - Быстро! Вы оба берите ребят, нужно срочно вернуть графиню. - Но… ты же сам её там оставил? – удивился Брайт нелогичным поступкам своего командира. - Сам же бросил, а теперь пытаешься вернуть. - Сам не знаешь, чего хочешь! – возмутился Гаррет. – А потом нас гоняешь. - Я передумал! А теперь живо на поиски, пока с ней что-нибудь не случилось! - приказал Крей и, лихо вскочив в седло, скрылся за воротами. Крейтон и его люди тщетно пытались найти Даниэль. Графиня Мерроуз пропала, и никто о ней ничего не слышал, и никто её не видел. Девушка, похожая по описанию на неё, нигде не объявлялась. Крей даже сначала подумал, что Морган нашёл её и снова заточил под замок. Пришлось подкупать поварёнка из замка, чтобы выведать сведения о графине. Мальчишка чётко заверил, что хозяин в ярости и тоже разыскивает свою бывшую невесту. Крей, облазив все кусты и близлежащие подлески, в итоге нашёл-таки место, где по-видимому Даниэль стояла в последний раз дольше всего. Там остались отпечатки босых ног и пятнышки засохшей крови. Кровавый след обрывался прямо на середине дороги, и Крей не знал, куда дальше направилась Даниэль. Он не спал и не ел двое суток, пытаясь найти пропавшую графиню, но она словно растворилась в воздухе, исчезла, будто её и не было никогда. Крей от досады кусал локти, но было поздно сокрушаться и рвать на себе волосы. В голову постоянно лезли страшные мысли: “Может, её уже давно убили, а перед этим надругались над столь прекрасным телом?” Всё, что ему оставалось - снова напиться, чтобы залить грусть и больше никогда не вспоминать о совершенно плоской, как доска, девчонке с самыми прекрасными глазами на свете. Глазами цвета холодной морской волны с глубоким зелёным отливом.