We live on a break.

Нет, пожалуйста, только не снова...

      Громкий хлопок, получаю грубую, мужскую пощечину и чувствую, что мои ноги подводят меня и подкашиваются. Падаю. Ты оглядываешь комнату в поисках какого-нибудь тяжелого предмета, ну же, найди его, наконец, и прикончи меня. Я не могу больше терпеть. Слегка покачиваясь, ты сжимаешь правой рукой кудри на своей голове и стискиваешь зубы. В твоем взгляде явно читается злость. Я боюсь. Сердце бешено стучит. Я не осмеливаюсь встать, - знаю, что бежать мне некуда, да и прошлые попытки оставались тщетны. Прижимаю колени к груди и утыкаюсь в них лицом, слезы начинают катиться по щекам, но я быстро утираю их, я знаю, что мои слезы еще больше взбесят тебя, а ты и так похож на свирепого буйвола, который вот-вот разорвет меня на части. Резкий разворот, твой взгляд устремляется на меня, подходишь ко мне и резко хватаешь за предплечье. Твоя рука сильно сжимает мою, ты делаешь рывок, и я неуклюже поднимаюсь с пола. "Поднимайся, тварь", - грубо выкрикиваешь ты и, дождавшись выполнения мною твоего приказа: убедившись, что я твердо стою на ногах, грубо отталкиваешь меня. Спасибо, что позади оказался диван и я в очередной раз не рухнула на пол со страхом сломать что-то. Наверное, это так глупо - бояться сломать какую-то часть тела, когда у тебя сломана жизнь. Это ты. Ты, Гарри, сломал ее. Я приподнимаюсь на локтях, но ты набрасываешься на меня, и руки сгибаются под тяжестью твоего тела. Ты лежишь на мне и тяжело дышишь. Ты хватаешь меня за запястья, сидя верхом на мне и прижимаешь их к дивану, мне тяжело и больно, но я не смею молвить слова, терплю и стараюсь не смотреть тебе в глаза, но, вдруг, наши взгляды сходятся, и я вижу твои изумрудные глаза, совсем не злые... Кажется, еще недавно они блестели, в сопровождении очаровательных ямочек на твоих щеках. Но, увы, время и обстоятельства изменили тебя. Я скучаю по старому Гарри. Ты всматриваешься в мои глаза так, как будто слышишь все, о чем я думаю, и, вроде как, ты ослабляешь хватку... Ты закрываешь глаза руками, и мне хочется верить, что на тебя нашло озарение. Но нет. Ты сжимаешь руки в кулаки и громко кричишь. Господи, бедный, милый мой Гарри. Что же творится с тобой? Ты встаешь с меня, идешь к стене, утыкаешься в нее и, кажется, начинаешь плакать, стучать руками о стену... Я боюсь, но собираюсь с силами и подхожу к тебе. Я аккуратно касаюсь рукой твоего плеча и после всего, что было, после всех истерик, избиений, которые продолжаются уже 3 месяца, хочу крепко обнять тебя. Ты убираешь мою руку с плеча и указываешь на дверь: "Выйди вон!" Я пытаюсь вставить свое "но", но ты повышаешь голос, и кричишь: "Вон!", я выхожу из комнаты и оставляю тебя одного. Направляясь в ванну, я на секунду задумываюсь о том, что ждет меня дальше, чему я себя подвергаю, оставаясь жить с тобой в одном доме. Это не шутки, на теле фактически нет живого места, везде синяки, шрамы, порезы. Ты начал свои избиения в начале этой осени, я помню, как это случилось впервые... Дожди тогда затянулись. Погода была пасмурной, это сильно расстраивало меня. Я люблю солнце, но его так редко застанешь в Лондоне... Лето закончилось пару недель, а это значит, чтобы увидеть солнце вновь, мне придется изнурительно ждать. Но моя грусть, вызванная погодой, не сравнится с тем чувством горечи, которое обрушилось на нас в тот вечер. Я ежилась на кресле и безынтересно переключала каналы на телевизоре, вдруг услышав, что на кухне звонит телефон, я подумала, что это ты и поспешила на кухню в предвкушении услышать сладкие нотки родного, хриплого голоса. "Алло", - я с улыбкой подняла трубку, но не услышала там твоего голоса. Вместо это в трубку покашлял мужчина и, наконец, спросил: - Здравствуйте, могу ли я услышать Гарри Стайлса? - Здравствуйте, - растерявшись, ответила я, - Его сейчас нет дома, может, я могла бы ему что-то передать? - Н-нет… - Немного расстроенно ответил мужчина, - Может быть, вы могли бы оставить мне его мобильный? Я смутилась, мало ли, это маньяк какой-нибудь, а я тут буду разглашать конфиденциальную информацию, - Знаете, я думаю, нет. Может, я все таки передам ему, что вы хотели? - Настояла я. Мужчина по началу помолчал, потом вздохнул и спросил, - Кем вы приходитесь Гарольду? - Я его девушка, - уверенно сказала я. - Присядьте, - попросил незнакомец по ту сторону трубки. Я села и в предвкушении, ждала того, что скажет мужчина, нельзя не сказать о том, что я заволновалась, - Вы знакомы с Джеммой Стайлс? - Ох, конечно, это же сестра Гарри, - с улыбкой произнесла я, но потом подумала, кто же все-таки говорит со мной? - А что? - Джемма погибла. - Как... погибла? - Я не поверила тому, что услышала, быть может, это просто шутка? Я даже не знаю, с кем говорю. - Вы шутите? Перестаньте, это не смешно! - Какие шутки? С вами говорит офицер Шустер. На севере города обрушилось здание. Джемма как раз находилась там в то время... Ее тело извлекли из-под обломков, и она еще дышала, но травмы были не совместимы с жизнью, многочисленные переломы и кровоизлияние в мозг: девушка погибла в больнице. Я не могла сказать и слова. Я молча прошла в гостиную и переключила телевизор на новостной канал. Ужасная картина предстала передо мной: Множество людей, обломки, дым, огонь, пыль, крики, плач, спасатели. Все смешалось. Внизу на бегущей строке высвечивалась сведения о погибших под обломками рухнувшего пресс-центра. Свыше 300 человек. Огромное число. Среди них и Джемма. Я не могу прийти в себя. Более 100 без вести пропавших людей. Родственникам части из них придется услышать те же слова, что и мне. "Мне очень жаль..." - послышалось в трубке. Я сбросила вызов, уместилась на кресле и заплакала. Я сидела и ревела, когда с грохотом хлопнула входная дверь. Я вскочила с кресла и в слезах побежала к двери. - Гарри! - Дрожащим голосом окликнула тебя я и бросилась обнимать. Ты не обратил на меня ни малейшего внимания, твои глаза казались стеклянными, а взгляд был словно в бездну устремлен, в тот момент, ты кажется ничего не чувствовал. Ничего, кроме того, как внутри все рушится. Ты оттолкнул меня и прошел в гостиную. Сев в кресло ты еще долгое время смотрел в одну точку. После этого дня абсолютно все перевернулось вверх дном. У нас началась черная полоса: подготовка к похоронам, церемония, проблемы с личной жизнью… Ты поцеловал меня единожды за 3 недели! Это случилось тогда, когда я нашла тебя в ванной, да, малыш, я понимала, что тебе тяжело пережить ту трагедию, что произошла, но теперь, шрамы на твоих руках всю жизнь будут напоминать тебе об этом. Я громко плакала, когда увидела твое бледное тело и испачканный кровью белый кафельный пол и майку. Тогда я сильно испугалась за тебя, скорая приложила не малые усилия, чтобы вытащить тебя с того света, ты лежал дома в кровати, а я просто сидела и плакала, потому что ничего не могла поделать... Тогда ты привстал и поцеловал меня, ты был слаб, но улыбка появилась на твоем лице и принесла частичку счастья в мою жизнь. За проблемой, новая проблема: статьи в газетах и журналах. Журналистам не давала покоя твоя жизнь. Появлялись все новые заголовки о том, что "Самый сексуальный участник всемирно известного бойз-бенда собрался покинуть группу", "Гарри Стайлс занялся чревоугодием: От чего на руках молодого, горячего парня шрамы?". Это было ужасно видеть то, как ты угасаешь. Дальше - хуже. Ты начал пить, курить, домой возвращался, еле держась на ногах, а вскоре начал потихоньку превращать мою жизнь в ад. Ты стал бить меня. Сначала - просто распускал руки. Я могла дать тебе отпор. Но вскоре на моем теле стали появляться огромные ярко-выраженные синяки. Ты бил меня жестоко. Больно. Яростно. Ты выплескивал всю свою агрессию на меня. А я не могла тебя оставить, надеялась, что мы пройдем это вместе... Я любила тебя. И продолжаю любить. Ты снова сидишь один. И ты пьешь. Сейчас коньяк, в другой день - что-либо другое, но тебе необходимо почувствовать вкус алкоголя у себя во рту. Ты, наверное, пытаешься заглушить свою боль спиртным, но ты обманываешь себя. Иногда, по вечерам, я заглядываю в гостиную, ты сидишь на полу и опустошаешь очередную бутылку, рассматривая старые фото. Ты улыбаешься и начинаешь плакать. В такие моменты я сама не могу удерживать слез. Знал бы ты, как я хочу поплакать вместе с тобой. Как хочу поцеловать тебя, снова почувствовать силу твоих рук, твое дыхание, хочу знать, что ты любишь меня, как раньше. Но лишний раз я боюсь подходить к тебе. Мы сможем, Гарри. Это всего лишь депрессия. Мы справимся.