Альфа среди людей

***не бечено***       После ухода гостя, Чанни продолжал стоять у порога и гипнотизировать круглую металлическую ручку двери. Какое колоссальное искушение взять и повернуть её он испытывал. Казалось, что позади стоял Бекхён, наблюдая за это сценой, и мысленно осуждал. Словно в бреду, рыжий резко обернулся. Никого. - Ещё не время, нет, - шёпотом убеждал он себя.       На этот раз победили разум и логика, поэтому парень всё же решился на то, чтобы запереть дверь, положив ключ на тумбу, и отойти от неё подальше.       Чанни пошёл в душ и под струями воды ещё долго размышлял над предоставленной случайным образом возможностью. Конечно, он понимал, что ещё не готов выйти в мир, тем более в одиночку, но, с другой стороны, какой смысл был отсиживаться в этом доме? Чувство долга перед создателем или же необъяснимая тяга к нему? После вчерашнего разговора рыжему стало ясно, что во втором случае он не получит желаемых взаимных любовных чувств. Вообще, название бекхёновским чувствам сложно было придумать. Как ни крути, учёный не приходился родственником, поэтому вариант с семейными обязательствами альфа отсеял, так же как и дружбу, ведь в её случае люди не контролируют друг друга, не воспитывают. Мысленный монолог из предположений был в самом разгаре: «Заботится, воспитывает, играется как с…» - Чанёль обомлел, остановив руку, мгновение назад смывавшую пену, на шее. - «Как с собакой! Так вот, кто я для него на самом деле? Домашний питомец!?»       Альфа часто задышал. Зубы с ненавистью сжались, а взгляд потемнел. Казалось, ещё чуть-чуть, и влага на коже начнёт вскипать и превращаться в пар.       Прервав водные процедуры, парень ступил на кафельный пол ванной, после чего начал рывками и не тщательнейшим образом вытираться полотенцем. Он быстро напялил боксеры и буквально вылетел в коридор. Оказавшись в комнате, где, развалившись, спал всё ещё одетый, пропахший алкоголем Бекхён, рыжий замер на месте, сжимая кулаки. Простояв так около минуты, будто собираясь с мыслями, он подошёл к краю кровати. Если бы старший проснулся в этот момент, то наверняка бы испугался, завидев этого мокрого полуголого парня, каждая мышца которого едва не тряслась от напряжения, а ещё этот убийственный взгляд из-под чёлки, направленный сверху вниз...       Наконец Чанёль наклонился, протянув руку через старшего, и, резко схватив вторую подушку с одеялом, вовремя выбежал из комнаты прочь, пока злость не начала преобладать над разумом. - Лучше мне не находиться с ним рядом, - заключил альфа, плюхаясь на диван в гостиной.       Он не мог уснуть с мокрой головой, поэтому пришлось ждать её высыхания. Когда Чанни лёг, забравшись под одеяло, то не успел закрыть глаза, как в дальней части дома послышался шум, а после стук. - Да твою же мать! - шёпотом, но от всей души ругнулся Бён, поднимаясь с пола. В темноте и в пьяном состоянии его ориентация в пространстве и вестибулярный аппарат отказывались работать.       Проплывая мимо дивана, он вдруг остановился, завидев знакомую тушку, со словами: - Вот ты где. А я тебя потерял.       Альфа, в свою очередь, старательно пытался притвориться спящим. Ему крайне не хотелось видеть Бекхёна, слышать, как и быть инициатором очередного конфликта.       Учёный подоткнул одеяло и уселся на пол, облокотившись о диван, перед тем, как тихо произнести: - Я думал, твоё появление изменит только мою жизнь, и был готов к этому, но всё оказалось намного сложнее... Я не хотел впутывать кого-либо ещё, не хотел! - сжав зубы проговорил он последнюю фразу, вспоминая некоего Сехуна, после чего послышался первый всхлип.       Рыжему было больно это слушать, но он не мог куда-либо себя деть. Тело будто оцепенело.       Спустя некоторое время глухих искренних рыданий под действием угрызений совести и алкоголя, Бекхён всё же вернулся к себе в комнату, оставив Чанни раздумывать обо всём, произошедшем за пару часов. Да, его очень беспокоила сама причина печали создателя и фраза о последствиях его появления на свет. Вдобавок, имя таинственной девушки—Черин, после разговора с опрометчивым Каем так и застряло в голове вместе с вопросом:"А действительно ли она поспособствовала расстройству хёна?"       Впрочем, на следующий день ни одна догадка или же проблема не разрешилась, как и в остальные дни недели. Учёный о них даже не заикался и вообще жил, будто ничего не произошло (точнее делал вид), а сам альфа спросить не мог, потому что боялся оказаться в итоге виноватым во всём, пускай даже косвенно, да и ниточка откровения между этими двумя будто разорвалась.       Распорядок жизни у парней в этом доме был всё таким же, только стало меньше улыбок, беззаботных счастливых моментов, проявления внимания друг другу. Всё это Бён списал на взросление Чанёля и был отчасти рад, а вот второй—наоборот.       В распоряжении младшего отныне оказались более сложные для понимания взрослые книги. Большая часть забытых игрушек отправилась пылиться в кладовку. Спал рыжик теперь всегда на диване в гостиной. Он больше не требовал тактильного общения, иногда даже сам выступал против него, но это не означало, что он его не хотел в глубине души. - Ты стал таким зрелым, спокойным, - сказал Бекхён как-то за ужином. - Думаю, день твоего выхода в человеческое общество уже близок.       Чанни едва улыбнулся. - А пока я бы хотел познакомить тебя с одним человеком, - продолжил старший. - Завтра я приведу его сюда... точнее её — это девушка.       Младший от волнения перестал жевать. Он не знал как реагировать. - Ты рад? - спросил Бек, с подозрением отнесясь к молчанию. - А? Да, конечно, - нашёлся Чан. - Не переживай, она хорошая. Я сказал ей, что ты мой двоюродный брат, в общем, всё по нашей легенде.       Но рыжего это никак не успокоило.       Чуть позже на диване у телевизора. - Знаешь, я начинаю скучать по тем временам, когда ты был такой забавный и несмышлёный. - Бек хотел потрепать Чанёля по волосам, но тот слегка отстранился. - Ты чего? - Ничего,- спокойно и даже немного холодно прозвучал ответ. - Видимо, я уже вырос из этого. - Ты для меня навсегда останешься малышом, — хихикнул Бек и начал щекотать парня. Тот уворачивался как мог, сдерживал подступающий смех, но недолго. В конце он отбросил чужие руки с грубым возгласом «Хватит!».       Опешивший учёный, естественно, остановился. - Да что это с тобой? - недоумевал он. - Я в порядке, - немного виновато произнёс Чанни. - Ты уверен? - Да. Просто не тискай меня больше. Мне не очень-то приятно теперь.       Младший врал. Он безумно скучал по прикосновениям, по объятиям и милым глупостям которые оба парня раньше поочерёдно вытворяли, однако вернуться к ним не мог, так же как и смириться со всем тем пережитым, увиденным и услышанным. Причиной тому были чувство гордости, нежелание быть домашним питомцем для утешения, жертвой односторонней привязанности, да и просто обида за непонятые отвергнутые чувства.