Сгорая в синем пламени любви, я прошу тебя стать моим на веки.

Я лежал на груди отца и смотрел в потолок, наслаждаясь приятными ощущениями от пальцев Широ, что перебирали мои черные пряди волос. На письменном столе стоял будильник и показывал, что на дворе уже ровно семь часов вечера, а Юкио все еще не вернулся. В голову лезли мысли о том, что я опять во всем виноват, только вот скандалить я не хотел, а внутренние переживания таяли на фоне отцовской любви. Поясница все еще немного ныла от неосторожных движений, и когда мое лицо слегка кривилось от небольшого дискомфорта, Широ гладил меня по спине и целовал в висок. Я мурчал от удовольствия и продолжал смотреть то на потолок, то на циферблат синего будильника. Так прошло еще полчаса, отец немного поерзал на кровати устраиваясь поудобней, а я положил свою голову ему на левое плечо и зарылся носом в седые волосы, что пахли шоколадом и терпким табаком. Смотреть в потолок больнее не хотелось, на часы тоже, сонливость подбиралась к уплывающему сознанию, и я сквозь дремоту услышал, как кто-то что-то говорит. Я невольно прислушался. - Юкио как всегда делает все по своему, видимо это у него от Юри досталось, та тоже было своенравная и порой непослушная. Как тяжело быть отцом и еще тяжелей быть любимым человекам для собственного сына. Рин сильно переживает за близнеца и я тоже, но нельзя пока, что подаваться эмоциям, это может плохо закончиться. Рин уже заснул. Какой он милый во сне, прям так и хочется его поцеловать. Я затаил дыхание и с восхищением понял, что слышу собственные мысли отца! Я на радостях резко подскочил и вовсю уставился на удивленное лицо отца, а затем вспомнив последние мысли отца… - Значит, хочешь поцеловать? - Как ты… - Просто прочитал твои мысли… Отец… Юкио ведь сегодня не придет, это мы оба хорошо понимаем, так почему бы не посвятить себя более приятным мыслям и действиям? Ответить отцу я не дал, слишком сильно хотелось вновь почувствовать тепло чужих губ и ощутить себя нужным кому-то. Широ не сопротивлялся и вскоре стал активно участвовать в столь интересном деле. Теплые и наглые руки уже бродили по моему телу, забравшись под серую футболку с длинным руковом, а я помогал отцу избавиться от его клетчатой рубашки бежевого цвета, что никак не хотела расстегиваться. Я бы давно разорвал бы эту тряпку на лоскутки, если бы это, как на зло, был мой подарок отцу на рождество. Утробно зарычав на бесполезные попытки расквитаться с чужой одеждой и на довольное выражение чего-то лица, я решил кое кому напомнить, что заниматься стриптизом я не намерен. - Папочка. А одежда сама с меня слезет? Или ты все же ей в этом поможешь? Лицо отца, что было до этого довольное сменилась на еще более довольное и через несколько секунд, я был по пояс раздет. Я разозлился еще сильнее и с удвоенной силой стал расстегивать маленькие пуговки на треклятой рубашке. Подливали масла в огонь еще и обнаглевшие руки Широ на моих бедрах, что так развратно мяли мои ягодицы. Мое лицо покрылось румянцем, а в штанах стало тесно, хвост метался из стороны в сторону, а руки дрожали и пытались выиграть неравную войну с папиной рубашкой. И вот случилось чудо, и я снял с отца часть его гардероба. Моему взору предстала прекрасная картина. Накаченная грудь с кубиками пресса и еле заметными белыми росчерками старых шрамов. Я склонился над лицом притихшего отца и хитро сверкнул своими синими глазами, слегка укусил правый сосок отца. Послышалось болезненное шипение. Я же, довольно улыбаясь, высунул свой язык и стал водить ими по напрягшемуся соску, слегка царапая его кончиками своих острых клыков. Широ слегка выгибался в пояснице и стал еще сильнее сжимать мою задницу, порой раздвигая мои ягодицы в разные стороны и проводя пользами по заветному месту между складками мешающей одежды. Хотелось забросить свое дело, и поскорее избавившись от одежды, наконец, почувствовать отца внутри себя, но я упорно откидывал эти соблазнительные мысли и продолжал мучить отца. Я получал какое-то необъяснимое удовольствие от того, что ласкаю отца, и вижу, как тот жмурится от удовольствия и выгибается дугой, прося не останавливаться. Собственное возбуждение уже болезненно напоминало о себе, как только я делал какое-нибудь движение. Я прекратил мучить правый сосок и перешел на левый, видя как отец закрыл глаза, а его ноги обвили мою талию. По мне прошелся табун мурашек, когда мое возбуждение соприкоснулось с возбуждением отца. Я замер, а затем посмотрел в глаза Широ в которых плясали бесенята, а затем отец, обняв меня руками за шею, крепко поцеловал и стал тереться об меня. Ощущения что я испытал нельзя передать словами. Это контраст жгучего стыда и удовольствия, дискомфорта и боли, все это смешалось в один будоражащий коктейль. Вскоре я был перевернут на спину, и надо мной возвышалась статная и сексуальная фигура отца. Меня быстренько выпихнули из домашних шорт и нижнего белья и раздвинул пошире ножки стали делать мне минет. Мне захотелось выругаться за то, что не взяли прямо здесь и сейчас, и заскулить от пьянящей теплоты чужого рта. Я закрыл глаза и на ощупь нашел под подушкой тюбик со смазью против ссадин и ушибов, что так любезно мне подарил Юкио. Отец, что заметил это, прекратил свое занятие и быстренько избавившись от своей одежды, поцеловав меня выхватил тюбик из моих цепких или не очень пальцев. Я удобней устроился на кровати и закрыл глаза, ощущая, как чужие пальцы растягивают меня. Было не так больно как в прошлый раз, но и удовольствия я не ощущал, вскоре пальцы заменились на возбужденный член, и я выгнулся дугой от резкого проникновения в меня. Было и больно и приятно одновременно. Отец подождал пока я привыкну и, увидев мой кивок, стал двигаться. Я стиснул зубы и стал ждать, когда боль пройдет полностью вытесненная наслаждением. Вскоре неприятные ощущения прошли, и я стал двигать бедрами отцу навстречу. Тем, в котором мы двигались, становился все быстрее и быстрее, в комнате стало невыносимо жарко, в горле першило от постоянных стонов и криков, в глазах помутнело, и появились разноцветные круги, где-то над ухом слышалось чье-то прерывистое дыхание, а на грудь легло что-то тяжелое. Я обнял тело Широ за шею и выгнулся дугой от подступившего оргазма, вскоре кончил и отец. Мы тяжело дышали. В комнате стало совсем темно, и я включил настольную лампу. Широ поднялся с кровати и потащил меня в ванную, где мы друг друга отмыли, хотя больше целовались. Довольные жизнью мы вернулись в комнату, где я заметил, как на моем мобильнике мигает зеленая точка. Я подошел к письменному столу и открыл крышку телефона. На светящемся дисплее горел значок пропущенного звонка и одно непрочитанное сообщение. Я открыл его и стал внимательно всматриваться в небольшой текст. Отец подошел ко мне, обняв за талию, и положив свой немного колючий подбородок мне на плечо, тоже стал читать СМС. Текст гласил. Рин не беспокойся за Юкио он у меня и домой сегодня не придет, несмотря на все мои уговоры. Говорит, что сильно поссорился с тобой и отцом. Завтра начинаются занятия (если ты, конечно, не забыл об этом или не проспишь как любишь это делать) и на занятиях не удивляйся слегка помятому виду Юкио-сенсея, он на перекрестке умудрился поскользнуться и заработать небольшую гематому на голове (если верить его словам). Так что не дрейфь и спи спокойно, а лучше подготовься к занятиям, особенно к новому предмету историко-демонической истории, Мефисто сказал, что это тяжелый предмет. Пока. Бон. Я еще долго смотрел на СМС и думал о том, как так получилось, что Юкио мало того что голову себе чуть не пробил, так еще и чаи гоняет с его лучшим учеником и мои вечным соперником в придачу. Отец тоже был в немалом шоке и я повернул к нему свою голову, наши взгляды пересеклись и как оказалось еще и мысли. - Это точно был Юкио? - А это действительно был мой младший сын? Дальше был шок от того, что мы услышали друг друга, а точнее, шок был у Широ, а у меня была довольная моська и я улыбнувшись во все тридцать два, чмокнул того в нос и умчался читать свой любимый томик хентай манги. Все же с братом все хорошо, а остальное не важно, тем более я очень сильно нравлюсь нашему новому учителю! Давай заснем под общий сон.