Гостья богатого дома

На часах мелькало три часа ночи сорок минут. Одри устало потёрла глаза и вновь открыла вордовский файл под названием "Критика". Опять бадяжный фильм, который прислал работодатель. Ничего интересного, но хоть не так скучно, как первый за сегодня. Размяв пальцы, девушка взглянула на клавиатуру и замерла. Корейские символы вновь казались такими незнакомыми... но спустя три секунды видение прошло, и пальцы бегло забарабанили по клавишам. Минус корейских фильмов был в том, что Одри почти не успевала что-либо переводить, когда актёр говорит особенно быстро. И это порядком раздражало - приходилось иногда даже пересматривать моменты. Но это происходило не так часто - Одри действительно старалась изучать язык корейцев. Но она не делала такие успехи, как её отец и мать. Девушка устало потянулась и медленно поплелась на кухню. Но медлительность и сонливость тут же исчезли, стоило только оказаться в тёмном коридоре. Выпучив глаза, Одри стремглав подбежала к ванной комнате и включила там свет. Он немного оттенял кухню, и поэтому можно было без боязни заходить на кухню - монстры боялись даже приглушённого света. Налив воды в стакан, Одри отпила немного, и в этот момент на её плечо легла чья-то рука. Шумно выдохнув и резко обернувшись, девушка увидела отца и вздохнула. Тот, как обычно, лунатил. - Семь твоих котлет против моего сыра, - спокойно произнёс он. - Да, папочка, конечно, иди ложись, - ласково сказала она и направила отца в сторону его спальни. В это время семье Торрер приходилось тяжело. Мама осталась на переговорах, на другом конце Сеула. А папа девушки без неё ходит по ночам. И Одри мысленно себя поблагодарила, что смотрела мыльную нудятину, а не знаменитые корейские ужасы. Со вздохом отложив стакан, девушка отправилась спать, но сон, как назло, не шёл, и Одри поставила нудный фильм идти ещё раз, дабы больше не отвлекаться от драгоценного времени под отдых. * * * - Одри, милая, Одри, вставай! - Какого хрена?.. Девушка невнятно забормотала ругательства, за что тут же получила по губам и с шумом встала. Мать, которая стояла над ней, хмурилась, но потом морщинки на её лице разгладились, и она принялась вновь тормошить дочь, которая вновь успела прикорнуть. - Одри, ну вставай же! - Мама, ё моё, десять утра! Опомнись, женщина! Девушка зарылась лицом в подушку и попыталась театрально захрапеть, но бойкая мама взяла дочурку за ногу, и под громкие её вопли стащила с кровати. Сонная девушка подняла руки вверх и запричитала: - Сдаюсь, сдаюсь, немчура бессовестная. А потом, натянув лямку пижамного топика на место, пробормотала, так и сидя на полу: - Чего ты хотела-то? А мама прямо расцвела на глазах от такого вопроса. У неё прямо лицо засветилось, как лицо ангела на библейских фресках, а в глазах начал мелькать озорной огонёк. Это не хорошо. - Мы идём в салон красоты! Одри от удивления аж встала и испуганно воззразилась на мать, которая радостно крутилась волчком. Обычно мать, уже привыкшая к тому, что дочка совершенно не ухаживает за собой - конечно, не да такой степени - даже и не заикалась о таких разговорах. Но сегодня что-то изменилось. И это что-то - явно не в лучшую сторону. - Мам, зачем? - сдавленно проговорила девушка. - Узнаешь, - мать весело подмигнула дочери, которая была мрачнее грозовой тучи, - Так что собирайся, в одиннадцать надо быть там. Можешь не заморачиваться по поводу одежды и косметики - там всё будет. И мама, сделав короткий реверанс, удалилась восвояси. Одри устало села на кровать и покачала головой. Не нравилась эта затея девушке, ох не нравилась! Но что поделать! Одри поднялась, и зевнула так, что едва не вывихнула себе челюсть. Почесав голову, она направилась в ванную, где мрачно уставилась на своё изображение в зеркале. За двадцать лет ничего не поменялось: те же голубые глаза, рыжие волосы, те же фиолетовые мешки под глазами, нос со шрамом посередине - полученной от драки в школе, тонкая линия губ, и тот же рост - метр шестьдесят с кепкой. Шмыгнув носом, и поправив красные трусы-шортики в белый горошек, девушка направилась умываться. Спустя десять минут непрерывной матерной ругани на двух языках Одри вышла, одетая в свою любимую чёрную футболку и джинсы. На ногах были одеты старые грязные, но такие любимые кеды. Расчесавшись, и удовлетворённо кивнув себе в зеркале, девушка прошла на кухню. Отец, который с остервенением уплетал яичницу, только помахал Одри, и та тоже села, быстро уплетая мамину стряпню, пусть и подгорелую. - Опять ты как наэлектризованный ёж! - вздохнула мама и, встав из-за стола, принялась с яростно приглаживать волосы дочери. - Линда, бекон, - напомнил отец, выныривая из-за газеты. Мать, бросив дочь, которая благодарно улыбнулась отцу, засеменила к плите. А затем побежала в комнату, откуда принесла лак для волос. - Дочь, давай? А? - она с возбуждением потрясла флакон, и Одри с отцом мгновенно вскрикнули: - Не надо! - Это всё из-за тебя, Грегори, - фыркнула Линда, - Дочь - как не пойми что! - Мне и так сойдёт, - хмыкнул отец, и девушка была с ним солидарна. После завтрака отец быстро схватил свой портфель, и начал собираться на работу. Мать же, таинственно глянув на дочь, что-то прошептала Грегори, который после её высказывания видимо помрачнел. Он что-то сухо кивнул и быстро вышел из квартиры, оставив жену наедине с дочерью. - Мам, ты мне ничего рассказать не хочешь? - голос Одри был и испуганным, и настороженным одновременно. Линда тут же засуетилась, и взяв сумочку, задорно проговорила: - Некогда, милая, некогда! Нас уже ждут! * * * Большего ужаса, чем в салоне Одри, наверное, никогда не испытывала. Сначала девушку до нижнего белья раздели и осмотрели, прикидывая, что же ей одеть. Но затем, всё пошло намного хуже. Во-первых, такого отборного мата популярный салон не слышал, наверное, никогда. Хотя, девушка и не на такое способна, когда ей с помощью воска удаляют волоски на ногах. Во-вторых, лазерная депиляция - вещь одна из самых неприятных. Особенно, когда тебе удаляют крошечные белые волоски над верхней губой. В-третьих, довольно сомнительное удовольствие, когда тебе всю рожу обколют витаминами, а потом ещё, до кучи, выдёргивают и так нормальные брови. Но затем было то, чего Одри не могла предположить - девушке примеряли платье. Её заставили снять лифчик - знаете ли, под коктейльное платье без бретелек его одевать "не принято". Ох, как не скупилась на слова на родном английском девушка! Она с ненавистью в глазах глядела на мать, когда ей штукатурили лицо ненавистной косметикой. И в особенности сильно кляла мир, когда на ногти приклеили накладные. А платье выбрали такое дотошное, что девушка бы блевала девятнадцать раз "от умиления" - розовое, с чёрными оборками. Спустя шесть часов Девять Кругов Ада закончились, и семья Торрер засобирались домой. С ужасом в глазах Одри рассматривала новую себя - розовое платье облегало талию, которой раньше видно не было, туфли на каблуке хоть как-то подчёркивали лилипутский рост, и причёска, в виде громадного пучка с бубликом напомнила Одри об ужасных ванильных девушках, коих она презирала. - Мам, что происходит? - с нотками стали в голосе дочь обернулась к матери. И та, похоже поняла, что от разговора уйти не удастся. - Ты выходишь замуж. Какая гамма отобразилась на лице у Одри? Даже она сама не могла понять. Слова матери повергли девушку в глубокий шок, отчего та осела на диван. Как, как родители могли на такое пойти?! Что их заставило это сделать?! Одри уронила лицо в ладони и посмотрела на пол сквозь раскрытые пальцы, а затем медленно оттянула веки. Она просто не могла в это поверить. Она рассмеялась. Громко, с истерическими нотками. А потом резко умолкнув, она прикрыла глаза. - Мам, почему? Женщина уже не выглядела весёлой матерью, которая знала о помолвке дочери. Её лицо прочертили хмурые морщины, а в глазах отразилась неискренняя печаль. - Детка, так надо. Этот контракт... он будет выгоден нашей семье. Пойми, - она тут же спешно добавила, когда дочь открыла рот, - Может, твой будущий муж тебе понравится? "Да, как же, мам", - Одри невесело усмехнулась и отвернулась от матери. А ведь она сегодня планировала привести и показать родителям своего парня. * * * - Познакомься, милая, это Сын Хён, твой будущий муж! - Здравствуйте. - Здравствуйте. Это были единственные фразы, которые Одри произнесла за ужином с её будущим мужем. Девушка вообще пребывала в бескрайней прострации, даже не слушая колкие фразы родителей обеих сторон. Она нервно теребила рукой край платья, и без интереса поглядывала в остывший зелёный чай. Не так, полагала Одри, должна была пройти её будущая помолвка. Должно было быть весело! Чтобы и она, и её будущий муж смеялись! И чтобы было много-много шаров. А сейчас этого ничего нет. А её будущий муж - не шутник и весельчак, как она полагала, а бесчувственная деревяшка. - Извините меня, - с улыбкой проговорила девушка, и вышла в уборную, тихо сказав на последок, - Как я вас всех ненавижу, кто бы знал. Закрывшись в туалете, не поскупившись дорогим платьем, Одри обняла одной рукой унитаз и тихо зарыдала, дабы ни родители, ни муж не могли её услышать. Ей было настолько горько и обидно за себя, что девушка предпочла бы сейчас умереть. Но это не предоставлялось возможным, а разбить об унитаз голову, казалось Торрер - а теперь будущей миссис Чхве - слишком негигиеничным. Именно поэтому девушка, утерев разводы бумажными салфетками, натянула на себя улыбку и пошла назад к своей новой семье. * * * Уважаемые читатели, что Вы об этом думаете?