Гостья богатого дома

Время текло, как улитка, ленившаяся ползти по щебёнке. А я стала больше мечтать, и уходить в себя. Наверное, именно этот страх и является ключом к моей неизменности, к вечному скорбному осознанию собственного постоянства на фоне стремительно меняющегося мира, к ужасу перед наступлением зрелости, к страху оказаться в оковах морщин и слабого располневшего тела. Я хочу сохранить себя, но хочу сохранить и первозданность окружения, иначе за себя нет смысла цепляться. Я точно знаю, кто я, но млею от мысли, кем могу стать. В то утро каждый вёл себя так, словно ничего не произошло. Но не смотря на моё тогдашнее состояние, я всё помню. Всё, до мельчайших подробностей. Мне просто хотелось кричать, закатить истерику от того, что Топ не придал этому значения. Но, я и так показала, насколько я - ревнивая дура. А больше выставлять себя идиоткой я не хочу. Сын Хён очень язвительный и чёрствый. И я знаю - он терпеть не может, когда я плачу. Нет более эффективного способа вывести его из себя. Я закрываю глаза и борюсь, борюсь, борюсь, хватаюсь за ускользающий шлейф волшебной иллюзии, но мечты рушатся, стоит только их коснуться. То ли я прокаженная, то ли они слишком хрупкие. А потом чей-то голос резкой болью взывает в моей голове: «Скажи это, Одри! Признай это, Одри!» И все становится так неважно и вторично. Я ему никогда не нравилась. Не нравилась, и не понравлюсь. У него есть спутница сердца. Я была эгоисткой, я любила свое чувство так сильно, что могла за него поплатиться чувством собственного достоинства, я лгала себе, пытаясь стать частью чужого мира, я мысленно объявила его сердце своей собственностью, когда он и не думал его мне вручать. А не врала ли я себе, говоря, что что-то чувствую? Не похоже ли это на очередной бред моей не угасающей фантазии? Я казалась себе слишком ранимой, но таковой не была: чувства проявляются в мелочах, а мелочи я очень хорошо замечаю. Я должна была сделать выводы раньше, но вместо этого выбрала другую стратегию. Нет, честно, я подумывала всё рассказать Сын Хёну. Но... что я ему скажу? Что, как идиотка влюбилась в него? В то, что я так сильно хотела спать рядом с ним? В то, что я хотела, чтобы он признался мне в ответ? Ну да. Я могла бы с ним поговорить, но... Скорее всего, после первой же минуты ступора я начну рыдать и так и не донесу до него смыслового зерна своих размышлений. Впрочем, даже если мне и хватит решимости, ему и дела не будет до моей искренности. Время шло. Я вся пребываю в тоскливом предвкушении какого-то события. Словно метнула камень с горы и теперь, когда он летит вниз, набирая скорость, и у меня уже нет возможности исправить ошибку, наблюдаю за его эпичным полетом, поджидая своего конца. Я не думаю о будущем и больше не опускаюсь до экзистенциального самоанализа. Я просто жду. Я устала от себя, от своего занудства, от депрессии, от жалости к себе, от слабости, от неуверенности, от чувств, разрушающих мою личность, от событий, на которые не могу повлиять. Я устала спрашивать себя, чего же я на самом деле хочу, и устала сомневаться. Время близилилось к Корейскому Новому Году. Я уже забыла, что мы должны были отпраздновать Новый Год в Лондоне. Мне совершенно было не до этого. Но, я уже постепенно начинала задумываться, что же подарить мужу на Новый Год. Всё-таки, чтобы ни случилось, мы - семья. А ещё... Я увидела свой Новогодний Подарок. Однажды, убираясь в комнате Сын Хёна, пока последний был в студии звукозаписи, я обнаружила в его шкафу - прежде чем в очередной раз потискать его вещи - красивую бархатную коробочку. Дрожащими руками я открыла её, и замерла. В ней я обнаружила красивый браслет в форме змеи, синей, покрытой цветными бляшками. Браслет "держал" во рту красивые часы, внутри которых были выгравировано слово "Вечность". Глаза змеи украшали два маленький камушка-капельки. * Во-первых, это был мой любимый цвет. Во-вторых, Сын Хён знал, что я предпочитаю аметистовые камни, да и в третьих - что может означать это слово? И на следующее утро, спровадив Хе Юну в магазин, мы выбирали подарок Чхве. Честно, я понятия не имела, что хотел бы Сын Хён на день рождение. Коньяк, запонки, набор носков, парфюм, сигары... Выбирали мы долго. Пока, взгляд в торговом центре не напоролся на прекрасную стойку с часами. Не знаю, судьба ли, но взгляд упёрся сразу в одну полочку. На ней были швейцарские часы. И тут же, на глаза мне попались одни - платина, и посередине две неяркие золотые полосы. Циферблат был именно таким, какой любил Сын Хён: без ярких цифр, обычные позолочённые палочки. И надпись на них была очень красивая: "Время тебе". Я посчитала это воистину великолепным подарком. В тот же день мне удалось всё упаковать. И в тот же вечер я стала свидетелем неприятного разговора. Сын Хён разговаривал со своей девушкой. Он стоял около окна, когда я пришла после покупок. Предновогоднее веселье сразу испарилось, когда я услышала фразу: - Я бы хотел провести этот Новый Год с тобой... Чёрт возьми, я же не эгоистка в конце концов?.. * * * Хе Юне, наверное, моя свадьба со знаменитым репером Кореи очень даже помогла выбиться в общие круги. В одни места её звали моделью, в другие - играть не значительные роли. И не мудрено, ведь моя подруга обладала прекрасными данными для этого. Так ещё и нарастающая дружба с Квоном ей помогала. Уверена, на руку им сыграла моя апатия: я была вынуждена сидеть в четырех стенах, и изредка звала к себе Сынри, который звал Чжи Ёна, и в свою очередь напрашивалась Чой, которая не стыдилась применять всякие женские хитрости на парнях, с которыми она знакома уже не понаслышке. Я хорошо ее знаю: у нее пытливый ум и она умеет слушать. И в какой-то степени я знаю Джи Ди: он просто непредсказуемый в плане выбора девушки. Неудивительно, что они так хорошо сошлись. Но вопрос: надолго ли? Не знаю, имеет ли право этот союз рассчитывать на продолжение. Да, Юна давно искала мужчину для серьезных отношений, и Чжи Ён ей давно нравился, но уж больно они разные. Не знаю, ревность ли это или, скажем, зависть, но радость за моих друзей сильно разбавлена терпким привкусом горечи. - Юна, а с кем ты празднуешь этот Новый Год? В том году подруга закатила грандиозную вечеринку. Я тоже была приглашена, но не пошла, объяснив это тем, что, по традиции встречаю Рождество с родителями. Для меня это было превыше всех остальных традиций. Надо ли говорить, что в этом году все будет иначе? Самое время сказать этой традиции стоп. Хе Юна так улыбнулась, будто ждала этого вопроса с самого начала нашего знакомства: - Знаешь, Квон большой поклонник горнолыжного спорта. В этом году он с семьёй вместе едут в Альпы, чтобы отметить праздник там! Представляешь, Одри, я познакомлюсь с его семьёй! И тем более, встречу с ними этот замечательный праздник! - Класс! – широко улыбнулась я. Класс, значит, вариант встречи Нового Года в тесной дружеской компании можно вычеркнуть. Впрочем, ничего страшного: значит мы встретим Новый Год по старинке, как раньше, как нормальная семья. * * * Новогодние подарки обоим родителям очень понравились. В связи с пополнением финансовых средств - муж снабжал меня деньгами чуть ли не каждую неделю - я наконец-то смогла купить настоящие подарки. Отцу я купила дорогой немецкий ноутбук, он ведь так давно хотел его. А маме - изысканные французские духи. Всё-таки, она была приверженцем того, что женщине должны дарить только косметику. - Одри, какая прелесть! – мама была вне себя от восторга. – Какое чудо! Но… это же дорого, - она удивленно подняла голову. Я пожала плечами. - Цена не имеет значения. Я рада, что тебе понравилось. Отец потрепал меня по голове, и затем поцеловал в щёчку. - Дочь, ну ты прямо лучшая на свете. - Спасибо, пап, я тоже тебя люблю, - я обняла отца и почувствовала желанное прикосновение к людям, которые меня любят. Неожиданно, я заметила, что квартира родителей не украшена. Чёрт возьми, и это в канун Нового Года?! Но тут на меня накатила волна этакой нежности - всё как в детстве - мы сейчас нарядим нашу красавицу-ёлку, и может, даже, станцуем что-то на подобии хоровода. - Мам, пап, а может ёлку украсим уже, а? – предложила я. Ненавязчиво так. - Не выйдет, Одри, - вздохнула мама. – В этом году мы договорились не ставить елку. - Почему? – удивилась я. Без елки, конечно, дух праздника несколько теряется, но ведь главное, что мы, соберемся на Новый Год все вместе. Но мои надежды оборвались, как только заговорил папа. - Это из-за моего подарка, - сказал он немного виноватым голосом. – Через три часа мы должны выезжать в аэропорт: у нас путевки на Гавайи. - На Гавайи? Здорово! Но почему вы ничего не сказали раньше? – расстроенные нотки, зазвучавшие в голосе, выдали меня. - Кто же говорит о подарках заранее, Одри? Мама ничего не знала до сегодняшнего дня, а я не мог сказать тебе: вдруг, ты бы проболталась? - Вряд ли я бы проболталась, - обиженно пробурчала я. - Одри, что такое? – мама вновь поразила меня своей проницательностью. – Ты хотела отметить Новый Год с нами? Как нехорошо вышло… - Нет-нет! – наигранно улыбнулась я. – Я праздную вместе с друзьями в этом году: они собираются закатить вечеринку. - И вы с Сын Хёном всё-таки семья, - затем продолжила мама, но я её перебила. - Да-да, я знаю, мам. Мы вместе. Это я от неожиданности. Новый Год на Гавайях – это потрясающе, я вам завидую! Не забудьте взять фотоаппарат! Очень хочется посмотреть на эту красоту. Кстати, когда вы возвращаетесь? - Через три дня. - Хорошо. Я буду ждать. Но мама и папа, судя по взглядам, которые они бросали на меня и друг на друга, все еще чувствовали себя неловко. Затем вдруг папа грузно встал, и побежал в спальную комнату. А затем оттуда вынес небольшой свёрток с подарком. В предвкушении кусая губы - очередная безвкусица от родителей - я развернула подарок и охнула от неожиданности. Там был ослепительный синий сапфир, в форме кулончика-капельки. - Спасибо, - польщено улыбнулась я, застегивая кулон на шее. - Мне очень понравился. И странное чувство, охватило меня. Повинуясь душевному порыву, я подошла и крепко обняла их обоих. - Вы самые лучшие. Я вас люблю, - у меня даже слезы выступили на глазах. - Мы тоже тебя любим, милая, - искренне сказала мама, а папа захохотал. - «Подари женщине драгоценность и посмотри, как она преобразится, как любовь наполнит ее сердце..» - с чувством продекламировал он строчку из какого-то неизвестного мне произведения. И все-таки, жаль, что и это Рождество мне придется встречать в одиночестве. Но я, так и быть, это переживу. * * * Я брела домой в некотором свойственном разочаровании, держа в руках завёрнутый подарок мужу. Я до последнего была уверенна, что буду праздновать с кем угодно, но только не с ним. Тем более, его я предупредила заранее, что буду праздновать с родителями. И сейчас, всякое радостное проявление эмоций на лице корейцев тяжело давило на меня, поэтому с невидящим ничего взглядом я брела домой. Может, пронесёт... Снег падал крупными белоснежными хлопьями, словно кусочки разорванного в клочья облака, и казалось, что естественный цвет небосвода именно такой: черный в белую крапинку. Я почувствовала себя очень одинокой. Прямо на крыльях предстоящего веселья я вбежала по лестничной клетки и бесшумно вошла в квартиру. Но только хотела огласить, что я дома, как квартиру наполнил лёгкий смех девушки. А затем раскатился такой же бархатистый тон Сын Хёна. Как всё не вовремя. Из-за угла прихожей я наблюдала, как маленькая хрупкая девчушка навалилась на Сын Хёна, и что-то ему говорила. В глазах мужчины светилось счастье и безудержное веселье. И, мне не захотелось им мешать. К чему быть эгоисткой, и нарушать чей-то покой и счастье? Неожиданно, у девушки на руке мелькнуло что-то синее. Это что-то оказалось моим браслетом. Нет, не так... Это изначально был её браслет. И нечего было разыгрывать драму. Затем, эти двое, сжавшись в объятиях друг друга проскочили в ванную. И я воспользовалась моментом. Стараясь не шуметь, я проскочила в комнату и принялась собирать вещи. Но, сложила я не так много, чтобы, не дай Боже, не спалиться. В узкий рюкзак легла тёплая толстовка, две водолазки, брюки и сменное бельё. Еле застегнув рюкзак, я выбежала. Оставив подарок на столешнице, я побежала в прихожую. Быстро застегнув ботинки, я почувствовала, как дверь ванной открывается, и тень уже скользит в прихожую. Словно в тумане я слышала крик своего имени, и как угорелая, словно воришка, пойманный на месте, я помчалась по лестнице. Охрана проводила меня взглядом, но так и не тронулась с места. А где-то, казалось, за мной бежал Сын Хён. Но, разумеется, это только казалось. К остановке подошёл последний автобус, и я ловко в него вскочила. Сев на месте, я удивлённо проморгалась - к остановке спешила охрана, а позади них бежал сам Ти.Оу.Пи. - Гони, скорее! Я была единственным пассажиром, и даже не поняла, почему я это крикнула. На удивление, водитель резко дал по газам, и тронулся с места. Бегущие остались позади. Огромный снежный ком лжи и обмана подминает меня под себя, и воздух вдруг становится каким-то иным, густым и тяжелым, как желе, и краски внезапно блекнут. Я чувствую, как что-то капает мне на воротник, и, подняв руку, с заторможенным удивлением открываю для себя, что плачу. Вытирая слёзы огромными варежками, я просто не понимала, отчего вдруг мне захотелось беззвучно заплакать. Я не осознавала всей ситуации, да и не хотела её осознавать. Я закрылась в своих противоречиях, и глянула в окно. Мелькали новогодние гирлянды, игрушки, и время было почти девять. - Куда? Я неясно осознала, что водитель автобуса, любезный мужчина, дал понять, что готов отвезти меня к пункту моего назначения. Немного подумав, и взяв в руки телефон, я бросила: - В аэропорт. Посмотрев в интернете, я заметила, что последний рейс в Лондон в этому году назначен на 22:24. Значит, у меня ещё было время. Выдохнув, я всхлипнула, и неожиданно для себя открыла сообщения. Давай разведёмся, прошу? Поздно осознаю, что и кому отправляю. Ох, проблем я не оберусь, хотя... Я быстро отключила телефон, и достала сим-карту. Посмотрев на неё с минуту, я согнула её, и бросила под сидение. Пусть вся моя прошла жизнь останется в этом автобусе - пусть перестанет мельтешить под ногами! Слава Богу, банк, что стоял рядом с аэропортом, ещё не успел закрыться. В банке на меня очень косо посмотрели, как я снимала с карточки около двести тысяч долларов. Затем, я попросила заблокировать номер, а саму карточку выкинула. В аэропорту мне пришлось чуть ли не на коленях стоять, чтобы мне продали билет. Девушка в кассе ломалась больше десяти минут, но затем, всё-таки согласилась. Шмыгнув носом, я поблагодарила её, и села на свободное место в зале ожидания. Человек было не так много - какой сумасшедший полетит куда-либо накануне такого светлого праздника? Поздно я заметила, что две каких-то девушки, лет этак 17-19, косились на меня. А затем, одна из них, в нервном напряжении подошла ко мне, и спросила: - Извините, мисс, но вы случайно не Чхве Одри? Я похолодела. Ну нет, драка мне сейчас тут не нужна. Сидеть за убийство несовершеннолетних я не хочу. - Нет, извините, вы ошиблись? - как можно больше с ломанным акцентов выдала я. Девчонка, улыбнувшись, во все тридцать два, побежала к подруге, радостно говоря "Это не она". До меня долетел хмык второй девушки "Ну, страшила тоже та ещё". Но, я не обиделась, ибо сама понимала - сейчас всё действительно не важно. Моё время подходило, и только я подошла к кассе пробивания билетов, как краем глаза увидела, что перед входом аэропорта затормозили две чёрные машины. С диким ужасом я наблюдала, как из одной из них вышел злой как чёрт Сын Хён. Теперь он не скрывал своей злости, и словно ходячая фурия мчался ко входным воротам. Со всех ног я бросилась к девушке, и она забрала билеты, видя, как я нервничаю. Нас, всех пассажиров небольшого лайнера, повезли в одной машине. Помимо меня это оказались четыре старушки, одна девушка с ребёнком, и двое мужчин. Кусая губы до крови, меня колотила мелкая дрожь. Чтобы не споткнуться, приходится держаться рукой за перила, которые и без того скользкие. Но идти не так уж и сложно, с этим я справляюсь почти на ура, куда больших усилий требует ровное дыхание. Я молилась всем известным Богам, чтобы Сын Хён не смог остановить самолёт. Хотя, с другой стороны, кто он такой, чтобы нарушать график полёта? И наконец-то мои мольбы услышаны, и самолёт начал подниматься. От страха я неожиданно заплакала. Только что я сделала невозможное - под канун нового года я просто сбежала от собственного мужа. Сбежала от собственных проблем. Уткнув лицо в руки, я постаралась не зарыдать в голос. Что меня там ждёт? К кому, зачем я туда еду? Я не была в родном городе более года. Покосившаяся на меня бортпроводница хмыкнула, и предложила мне снотворное, которое я радостно приняла. И уже, чуть погодя, встречала Новогодний бой, который включили в салоне, в полной дрёме. * * * Проснулась я от того, что меня трясла чья-то рука. Судорожно я вырвалась их объятия сна, и как в каматозе проследовала за остальными пассажирами. Лондон встретил нас уютной зимней прохладой, от которой я ещё больше скукожилась. Нет, мне это нравится всё же больше, чем в Сеуле. Родная атмосфера подействовала на меня куда лучше, и даже настроение приподнялась. Неожиданно подумав, я достала дорогой телефон из кармана, и перед всеми лондонцами, которые сказать, нихуёво прихренели, выбросила телефон в урну. Я поздно подумала, что в этот телефон могло быть что-то вставлено. И когда я успела стать параноиком? На меня тут же накинулись люди, которые предлагали приезжим сменное жильё. Выбрав первый попавшись вариант, и договорившись о недорогой цене, мы поехали в мой новый жилой район - Сохо. Слушая в пол уха, я поняла, что район имел весьма странную репутацию, обогащаясь чуть ли не с каждым днём новыми клубами, секс-шопами и тому подобной молодёжной лабуденью. Приехав на место, я быстро расплатилась с хозяйкой, и проследовала в недорогую квартирку. Тут было всего три комнаты: ванная, кухня вместе со столовой, и спальня. Но апартаменты поразили меня своей сильной претензией на роскошь в контрасте с почти что дьявольским китчем: яркий ворсистый оранжевый ковёр, огромный зелёный раздвигающийся диван, фиолетовым столом в форме рояля, картиной с концентрическими кругами и кипой исписанных листков, устилавших любую горизонтальную поверхность. Нет, мне определённо это нравилось. Смена обстановки всегда была полезной. И неожиданно, на меня накатили все переживания, которые пролетели за три дня февраля. Обессиленная, я повалилась на диван и так и лежала, скорчившись, уткнувшись лицом в пропахшую шампунем подушку, чувствуя, как рыдания сотрясают все тело. Подняв голову, я позволила себе провыть в голос. Если я поступила верно, то почему меня не покидает чувство, будто только что я наделала кучу ошибок?

***

* - http://russian.fashionreporters.com/wp-content/gallery/bulgari/2.jpg - аналог браслета. ** - http://www.clock-time.ru/img/tissot/big/T97.2.483.51.jpg - аналог часиков *_*

***

Уважаемые читатели, вот и закончилась моя первая часть фанфика. Не сомневайтесь, в ближайшие дни будет написана вторая, и в этом же варианте. Просто Автор очень и очень рад, что так вот получилось. Спасибо всем тем, кто мне поддерживал!