Cruel Miracles

Майкл открыл глаза. Было раннее утро – около шести часов… Острая душевная боль прогнала поверхностный сон. Он почувствовал - что-то сломалось у него внутри… Майкл страдал от депрессии сколько себя помнил – начиная с глубокого детства, но сейчас пытка стала невыносимой. Он поднялся с кровати и поплелся в ванную, содрогаясь от глубокого внутреннего страдания. Стальные крючья безжалостно впивались в его душу и разрывали ее на части. “Закрыть дверь на задвижку … Вколоть себе смертельную дозу пропофола… Лечь в ванную, в теплую воду… и уснуть… Уйти”, - мысль о суициде казалась спасительной, успокаивающей. - Самоубийство – это всегда похвально… но только не в твоем случае, Джексон, - прозвучал знакомый насмешливый голос. Джексон подошел к зеркалу в ванной комнате и увидел, что оно превратилось в картину – мрачный оживший пейзаж. Арки и колонны чередовались со старыми статуями и огромными раскидистыми деревьями. Небо грозно темнело в ожидании бури. Агварес стоял, прислонившись к одной из колонн. В руках у него был букет из лилового вереска. - Твоя материальная оболочка принадлежит моему Повелителю, так же как и душа. Нехорошо портить чужое имущество, – поучительно произнес демон. - Но я все равно не смогу с этим жить… - Вот, только попробуй, суициднись - и мальчишка умрет вместе с тобой… – Агварес театрально понизил голос, добросовестно играя роль слуги Князя Тьмы, - Обычно грешники попадают в Ад после смерти. Но ты – исключение. Ты будешь хранить свои маленькие постыдные тайны… и гореть в Аду при жизни, - посчитав свою речь достаточно внушительной, демон пошел дальше, вперед - среди статуй и деревьев. - Это из-за тебя испортилась погода, Майкл, - буднично заметил он, - До того, как я связался с тобой через зеркало, здесь было тихо..., - cловно в подтверждение слов демона cо стороны старой часовни раздался гулкий удар грома. Неожиданно Майклом овладело чувство острого всепоглощающего одиночества и оторванности от мира – реального мира реальных людей и предметов. Агварес, Великий герцог Восточных земель Ада, он же мальчик, пребывающий в услужении у Сатаны в тот момент был для него намного ближе любого из смертных. И Майкл задал демону вопрос, совсем его не касающийся, но по непонятным причинам интересующий. - Где ты сейчас, Агварес? - На кладбище Хайгейт. Я прихожу сюда раз в год – в день своей смерти – и приношу цветы на свою могилу. Знай, что своими суицидными намерениями ты отвлек меня от важного дела, - демон едва заметно улыбнулся. “Принести цветы на собственную могилу… И правда, что может быть важнее…,” – подумал Майкл. - Скажи, а тебе так … не больно – со сломанным крылом? На миг лицо Агвареса стало по-детски растерянным и удивленным,но через секунду демон опомнился и глаза его зло сверкнули. - Джексон, ты что – окончательно рехнулся? У тебя нарушились причинно-следственные связи? - казалось, Агварес сейчас швырнет букет в зеркало в порыве внезапной ненависти, - Сказано же – несу цветы на свою могилу. Следовательно умер. А мертвые физической боли не чувствуют, чтоб ты знал. - Иногда физическая боль – это просто ничто… Демон медленно кивнул и прислушался. Раскаты грома становились все ближе. - Мне пора,Джексон… - голос Агвареса звучал настороженно и испуганно. - Смотри, какая гроза... Он недоволен, что я помешал тебе… Не делай этого, пожалуйста. Прошу тебя. В это мгновение молния стремительным сверкающим зигзагом рассекла небо над кладбищем и устремилась вперед – к зеркальной границе. По серебристой поверхности от центра к краям поползли борозды трещин. Зеркало разбилось. Осколки с жалобным звоном осыпались на пол. И воцарилась тишина. Майкл достал из кармана рубашки упаковку ксанакса, взял сразу три таблетки и опустился на пол, привалившись спиной к обогревателю. Поднял с пола осколок с острым зазубренным краем, с силой надавил зеркальным лезвием на кончик пальца… Порез, еще один… Физическая боль отвлекала от душевной. Иногда физическая боль – просто ничто… Ксанакс таял во рту, обогреватель наполнял ванную летаргическим теплом . Кровь медленно капала с перерезанных кончиков пальцев на зеркальные осколки. По изможденному телу разливались теплые волны лекарственного кайфа. … На миг ему показалось, как что-то легкое и мягкое легло на его плечо, словно обнимая… Но, конечно, это была всего лишь очередная галлюцинация, вызванная большим количеством транквилизаторов. *** Охранник обнаружил Джексона в ванной, неподвижно сидящим на полу... Превозмогая страх и думая о худшем, он приподнял длинную прядь волос, упавшую на лицо Майкла, и отпрянул в ужасе. Взгляд Короля поп-музыки – сосредоточенный и безжизненный – был устремлен на осколок зеркала, который он судорожно сжимал в руке. Через четверть часа приехал врач. Диагноз не замедлил себя ждать - кататония, вызванная сильным потрясением и злоупотреблением барбитуратами. Подобный поворот событий не удивил медика, хорошо осведомленного о пристрастиях и образе жизни поп-звезды. Статистика и общее состояние пациента давали надежду на скорое выздоровление. Но кое-что зацепило внимание врача и потом долго не выходило у него из головы. Во время осмотра он заметил на рукаве пижамы Майкла длинное черное перо. *** Ури Геллер смотрел телевизор. Несколько раз его рука малодушно тянулась к пульту, чтобы переключить канал, но всякий раз экстрасенс удерживал себя и продолжал следить за судебным процессом. Ури смотрел и слушал – спокойно и отстраненно… Но когда на трибуну ввели истца - мальчика лет двенадцати, и лицо Джексона показали крупным планом, медиуму стало страшно. Майкл… начал смеяться. Этот беззвучный смех, смешанный со слезами, казался диким и неуместным в строгом зале суда. Мальчик давал показания… про Неверлэнд, спальню, встречи и телефонные звонки… Но Ури видел, что его друг даже не пытался осмыслить чудовищное содержание допроса. Казалось, будто увидев своего обвинителя, Джексон получил некое известие свыше и теперь радовался – как осужденный, приговоренный к смертной казни, и неожиданно узнавший о помиловании. Он смеялся и плакал, даже не пытаясь прикрыть лицо рукой – грим смешивался со слезами и растекался по его щекам. “Майкл просто сошел с ума… не выдержал всего этого и стал окончательно невменяем… что в данной ситуации может для него и к лучшему,” - с горечью подумал Геллер. Воспоминание о ветреной осенней ночи в Неверлэнд порождало в нем беспокойное, щемящее чувство - ощущение причастности. Он свел Продавца и Покупателя. Помог совершить сделку. И результаты этой призрачной сделки были на удивление материальны. Мальчик - живой и здоровый - давал показания на судебном процессе. Ури знал, что должен смотреть на эти жестокие чудеса – смотреть широко открытыми глазами. *** - Он… поправился, да? Я понял это, как только его увидел..,- Майкл смотрел в зеркало, обращаясь к демону, на этот раз решившего навестить его в гримерной. Глаза Короля поп-музыки блестели от радости. - Не веришь? Можешь позвонить его врачу – все анализы в норме, - с гордостью ответил Агварес. Так ребенок сообщает о том, что получил "пять" на сложном экзамене. - Но я ведь… нарушил условия сделки. Я провел в клинике почти целый месяц и пришел в себя незадолго до суда. Я не исполнил того, что Он требовал. Скажи мне, это чудо, да? - Можешь считать, что так, - Маленький демон отвел взгляд в сторону и покачал головой. - Как твой Повелитель это… допустил? - Майкл неожиданно почувствовал, что не хочет знать ответ на этот вопрос. - Я его обманул , - тихо произнес Агварес, повернулся к Джексону спиной и начал удаляться вглубь зеркала. И Майкл понял - что-то неуловимо изменилось в нем, в его фигуре, походке. И уже когда юный слуга Дьявола скрылся из виду, Джексон осознал суть этой перемены… Правое крыло демона, целое во время их последней встречи, теперь уродливо топорщилось в сторону. Теперь оно было сломано – также, как и левое. *** Роковые события имеют обыкновение повторяться. Прошло совсем немного времени. И он снова стоял на коленях между двумя зеркалами – уже перед новым собеседником - и клялся… Жарко клялся совершить все мыслимые и немыслимые злодеяния мира взамен на то, чтобы крылья маленького демона снова стали целыми. Он знал, что на этот раз исполнит свои обещания.