Разбей мою скорлупу

      — Хираги-сан! — услышала я чей-то грозный мужской голос сквозь сон. Открыв глаза и оторвав голову от чего-то твердого, я осмотрелась: за одиночными партами сидели тринадцатилетние юноши и девушки в черных гакуранах и темно-синих матросках. Их насмешливые взгляды были обращены в мою сторону, и лишь некоторые заучки продолжали читать учебник. Я бросила взгляд на классную доску: справа было написано число и фамилии дежурных — к счастью, моего имени там не было. Над дверью висела табличка "1-3". Преподаватель исчез из-за учительского стола, а значит, он сейчас был…       — Хираги-сан! — снова раздалось где-то надо мной, и я подняла голову. У моей парты стоял учитель и сверлил меня взглядом. По классу прошелся смешок. — Я, конечно, понимаю, что вчерашний аниме-сериал из ночной трансляции был очень увлекательным, но это не дает вам права спать на моем уроке!       — Вы ошибаетесь! — растерянно ответила я. — Вчера ночью была ясная погода, поэтому я рисовала на крыше!       — Хираги-сан, — учитель, которого, кажется, звали Нагата-сенсеем, удрученно вздохнул, — не пытайтесь превратить простое хобби в дело жизни. Вы же понимаете, что это не так важно для вашего будущего?       — Откуда вы знаете о моем будущем, Нагата-сенсей? Вы провидец? — я сложила руки на груди и уставилась в глаза учителю. — В любом случае, неужели вы считаете, что мой счастливый билет — это однообразная работа в офисе? А может быть, вам кажется, что мне лучше стать занудным учителем математики для отупевших подростков? Прямо как вы, сенсей, да?       От моих слов учитель на мгновение впал в ступор, но вскоре снова стал прежним и указал пальцем на дверь:       — Выйдите в коридор, Хираги-сан, и подумайте о своем поведении.       Я незаметно взяла в руки блокнот с карандашом и спокойно вышла из класса.       — Извините, Нагата-сенсей… за то, что сказала правду, — и закрыла за собой дверь.       …В тот же миг кусочек времени пронесся у меня перед глазами. Что это было? Я не знала. Если оно пролетело где-то со скоростью света, значит, не так уж и много оно значило…       — Нэ, нэ, Хираги-сан!       Я в одиночестве стояла на крыше, когда ко мне подошли две красивые девушки. Ну, как красивые… по крайней мере, многие мои одноклассники считают, что многослойная штукатурка выглядит куда красивее чистого лица. У главной из них были волосы шоколадного цвета длинною до пояса и глаза цвета корицы. У другой же, судя по всему, последовательницы первой, были аккуратно подстриженные до плеч русые волосы и ячменного цвета глаза. Главная из двойки смело подошла ко мне и протянула правую руку:       — Слушай, ты так четко отделала того мудака, — вероятно, под словом "мудак" она имела в виду Нагата-сенсея, — хвалю! Ну че, пошли к нам в компашку? С нами весело!       Я молча рассмотрела девушек и задумалась над ситуацией. Нет, я никогда не нуждалась в общении, мне вполне хватало вечерних посиделок с родителями и братом. Однако… почему меня потянуло к ним? Их авторитет? Неужели мне хотелось уважения? А может…       …я просто боялась одиночества?       Поэтому в тот момент я протянула им руку, хоть потом и пожалела об этом.       Снова со скоростью ураганного ветра несется время…       — Сакура-сан! — звала я одну.       — Мика-сан! — звала я другую, после чего слышала, как зовут меня. Несмотря на их манеру речи и темы для разговора, развязность и бесконечный флирт с парнями, эти девушки были милы со мной. Конечно, у них была полная школа друзей и знакомых, однако самой своей преданной собачкой они считали именно меня.       И снова время бежит, несется, летит!…       К счастью или сожалению, собачка всегда надоедает хозяевам; и вот они хотят избавиться от нее, избавиться эффектно, хотят сыграть с ней в последний раз в опасную, зрелищную игру, да так, чтобы зрителей было побольше! Больше, больше веселья! Для этих девушек-хозяев надоевшие люди и правда были словно больные собаки: и тех, и других Сакура и Мика просто выкидывали на улицу, словно это были и не живые существа вовсе, а старые, поломанные куклы…       — Куда мы идем? — спрашивала я Мику, сгорая от любопытства.       — Сейчас мы покажем тебе очень веселую игру! — весело отвечала она.       Оказавшись посреди пустого спортзала, Мика быстро отбежала от меня, и в мою сторону из ниоткуда побежали жаждущие разрушений и веселья парни и девушки. В основном все надеялись лишь на собственные кулаки, однако у одного из них была…бита. Такая большая и сияющая: я видела ее на бейсбольных матчах и всегда считала, что она предназначена для игр. Однако увидев их озлобленные лица, играть мне больше не хотелось.       Из круга людей, что окружали меня, вышла Сакура. На этот раз она была не доброй и не милой: наоборот, ее лицо было самым противным из всех, его черты искажала злоба, чувство собственного превосходства и жажда крови. Она подошла ко мне, одним толчком повалила меня на пол и начала пинать:       — Прости, Хитоми-тян… но ты мне уже не нужна. Надоела, понимаешь? Конечно понимаешь, мы ведь воспитали из тебя хорошего раба!       После этого народ понес меня в кладовую, где обычно хранился инвентарь. Сопровождая все дружными пинками, они повалили пару корзин с мячами, чтобы инсценировать мое "падение" и, несмотря на мои крики, начали выступление. Они царапались, пинались, били, кидали в мою сторону мячи, пытались разорвать одежду… Но кульминацией всего был удар битой мне по голове. Когда теплая алая капля побежала у меня по лбу, кто-то лишь плюнул на мое избитое тело, и шайка разошлась.       — Расскажешь кому-нибудь — сделаем еще хуже, — услышала я мерзкий голос Мики. Я и так не собиралась этого делать, потому что мне бы наверняка никто не поверил. Здесь собрался чуть ли не весь класс, никто друг друга подставить не мог. Их много — я одна…       Боль все сильнее растекалась по моему телу. Пульсировали жаром места ушибов, становились ярче гематомы, а алые капли текли все быстрее. От досады и боли я заплакала. Ведь пока я тут вою от боли и унижения, эти люди как ни в чем не бывало расходятся по домам. А я даже встать не могу! Мне даже рассказывать никому ничего нельзя… к черту все, к черту!       Помогите мне…       Время снова ускорило свой темп. Вещи вокруг меня начали стремительно менять свой цвет, размер и форму, с ужасающей скоростью менялись цифры на электронных часах спортзала — вперед-назад, вперед-назад. Слезы смешались с кровью, розовые капли стекали вниз по шее и ушам. По скорей бы это все закончилось, скорее… Скорее, скорее, скорее!       Верните меня туда, где меня ждут, где мне рады!       Я не хочу вспоминать прошлое! Я не могу от него избавиться, я не могу его забыть… Так пусть же оно вытеснится из сердца новыми воспоминаниями! Я…       Очнулась я на газоне во дворе "Свит Аморис". Рядом сидел обеспокоенный Кастиэль. По его взгляду было понятно, что он только что увидел нечто в первый раз… И тут я почувствовала, как холодные скользкие капли текут по моим щекам. В страхе я нащупала свой шрам на лбу. Тело трясло.       — Ты в порядке? — спросил меня юноша, и я кивнула. — Ты уснула и плакала во сне, что-то говорила на своем родном. Я уже подумал, что ты помирать тут собралась, Кукла.       И он ухмыльнулся. Да, это был мой Кастиэль, развязный юноша, которого я знаю. Я хочу быть с ним рядом, хочу чувствовать его тепло… Увидя его привычную ухмылку, я улыбнулась.       — Кастиэль, Хитоми! — к нам на встречу бежала запыхавшаяся Мелоди. — У нас срочное собрание!…