Рыжий полёт

Лёжа на кровати, она думала. Думала об огромных порезах на запястьях, которые нервно прикрывала ладонями, о боли и криках по тёмным ночам. Не понимая жизнь, режет себе волосы, вены и... Душу. И рыжие локоны падали на приторно-розовый коврик. Заканчиваются истории, начинаются эпилоги. Бутылка красного чуть покачнулась и с грохотом упала. Наплевать. Струйки вина подмочили бледные ступни девушки. Глаза, испорченные позавчерашним макияжем, потрескавшиеся губы. Страшно. Страшно видеть себя такой. Ей безумно плохо. Было. Но потом ножницы, вино, лезвие... И вот сейчас, в потертом свитере цвета небесной лазури, она смотрелась в зеркало. Уродливо. Уродливые волосы, руки, ноги. Все уродливо. Рядом лишь лиловая краска. Закрасить бы себя. Через секунду первые капли краски стекали с белоснежного стана девушки. А потом и вся она была в лиловом. В большей или меньшей степени. Лиловая, рыжеволосая, кареглазая. Некрасивая, неказистая, ужасная. Вдруг на лиловом появились красные капельки. Кровь была на полу, на руках, на зеркале... Для чего? Зачем? А она больше не может без этого. Никак. Это как наркотик, а без порезов - ломка. Ломка, которая доводит до истерики, до криков, словно Люцифер говорит в ней. И смерти она желает в тот момент больше всего. Но не больше боли. И упала она. И ни капли слез. Только лишь глаза её стеклянные. Страданий, ран, ужасов в них непомерно много. Наклоняет голову, сомневается. Аномально, аномально отвратительная. Смеётся, и глаза смеются. И истерика рождается, будто дождь жарким летом. Хоть чуть-чуть облегчает её участь. Псих, сумасшедшая, чудовище - все ярлыки. А в голове воспоминания пожирают, но нет, не сойдёт она с ума. Держится. Умерла, но не снаружи. Пытается. Кричит. Зовёт. Но никто не приходит. И она знает, что не придёт. Никто и никогда. Припадки начались сравнительно недавно. После несчастной любви? Дружбы? Да. Только плюс два нервных срыва и тяжёлых затяжных депрессий тонна. Что прикажете поделать? Продвинулась к зеркалу. Рукой провела, улыбнулась. Она ли это была? Нет. Оскал. Будто кто-то из Ада подарил милостыню умершим. И разбила. Кровавые осколки упали, словно снег. И тело порезали. И возможно бы убили, но не настало её время, видимо. Снова смеётся. В конвульсиях бьётся. Отвратительное зрелище. Берет осколок, глядит и чуду дивится. Волосы в крови. Красивая. Смертельно. Хочется летать. Летать орлом и видеть души грешные. Как жалеют, плачут и радуются. Как живут, любят и лгут. И подошла к окну. Вздрогнула. Вниз посмотрела. Поманило её. Ничуть не испугалась. Шагнула и прямо к стеклу прижалась. Сердце выскакивает. Раньше тела хочет полететь. Схватила она ножницы и со всей силы била по стеклу. Разнервничалась. И с криком ногой пробила это несчастное стекло, стоя на подоконнике. "Я хочу летать! Я смогу!" и снова смех. Снова истерика. Крик. Вопль. Собралась толпа, а в дверь рвутся психологи. А она лишь хохочет. "Да летать я хочу! Лета-ать!" с искренней улыбкой говорит она людям. "Ах, как жалко свитер! Хорошая вещь, но в полёте будет неудобно" - сожалеет. Последний раз. "Бог поможет. Бог простит" - последний раз подумала. Все решила. "Увидимся в небе!" - последний крик, последний вздох, шаг вперёд, толчок и полёт...