Изумруд

Сегодня у Могами выдался выходной, так что всё утро она порхала по новой квартире, которую сняла накануне. Кёко переехала ещё вчера утром, но из-за плотного графика смогла приступить к уборке только сейчас. Несколько небольших коробок с вещами так и стояли у стены, куда их поставил Рэн, помогавший ей с переездом. — Уф… — выдохнула она, вымыв очередное окно. — На первый взгляд и не скажешь, что тут такая грязища. Вода в ведре почернела, и Кёко решила её заменить. Не успела Могами слить воду, как мелодия нового дверного звонка привлекла её внимание. Кёко удивленно замерла — ещё никто не знал её нового адреса. Никто, кроме… «Цуруга-сан!», — она сняла перчатки и помчалась встречать нежданного гостя. Открыв дверь, Кёко радостно улыбнулась — на пороге действительно стоял сэмпай. — Добрый день, Цуруга-сан, — поздоровалась Могами и отступила в сторону, приглашая войти. — Добрый, Могами-сан, — ответил Рэн. Пройдя в квартиру, он закрыл за собой дверь и огляделся. — Извините, я ещё не успела как следует прибрать здесь… — виновато сказала Кёко, поглядев на сэмпая — мужчина был совершенно равнодушен к её словам. Ей даже показалось, что он и не слышал её вовсе. «Что это с ним? Обычно Цуруга-сан очень внимателен…» — Кёко почувствовала лёгкий укол обиды, но поспешила отмахнуться от него. — Может чаю? — робко спросила она, жестом предлагая пройти на кухню. — Да. Спасибо, Могами-сан, — Рэн направился вслед за хозяйкой. «Да и вообще… какой-то он сегодня странный, — по дороге на кухню она искоса поглядывала на сэмпая, но тот либо не заметил этого, либо ему было все равно. — От него веет чем-то… чем-то непонятным… и почему он здесь в разгар рабочего дня?» — Ам… Цуруга-сан, а разве у вас сегодня нет съёмок? — осторожно поинтересовалась Могами, набирая воду в новенький электрический чайник, купленный в честь новоселья. — Я отменил, — беспечно ответил Цуруга, присаживаясь на стул. — Отменили? — от удивления Кёко чуть не выронила чашки, которые успела достать с верхней полки подвесного шкафчика. «Чтобы Цуруга-сан добровольно отменил съёмки?..» — Да. У меня есть более важные дела, — сказал Рэн и положил на стол небольшой конверт. — Вот оно как? — Кёко едва удалось скрыть неверие в голосе. «Интересно, что же за дела такие? Никогда бы не подумала, что для Цуруги-сана может быть что-то важнее работы. Он ведь даже с температурой на площадку выходил и работал до потери сознания…» Раздумья Кёко прервал негромкий щелчок — вода вскипела. Не зная, как нарушить неловкое молчание, повисшее в воздухе, Могами молча налила кипяток в глиняный чайник. Пахнуло разогретой глиной. Механически закрыв чайничек крышкой, она начала отсчитывать про себя секунды. Кёко боялась думать, что же заставило сэмпая отменить работу. Через несколько минут, когда затянувшееся молчание стало невыносимым, а чайник точно успел прогреться пару раз, снятая крышка звякнула об стол. Плеск сливаемой воды, тихий шорох и две чайные ложки заварки, одна за другой, отправились в теплую посуду. Снова плеск и глухой звук закрываемой крышки. Тянуть время, изображая занятость, дольше было бессмысленно, и Могами, борясь с непонятным страхом, вернулась к столу, садясь напротив Цуруги. — Это тебе, — сказал Рэн, подвинув к ней конверт. — Что это? — спросила она, улыбаясь, и взяв конверт со стола, извлекла из него приглашение. — Приглашение на свадьбу. Я женюсь, — сообщил он, прежде чем Кёко успела прочитать надпись из золотых букв. — А?.. — невольно вырвалось у Могами и её расширенные карие глаза уставились на сэмпая. — Женитесь?.. — Да, — улыбнулся он неведомой ей доселе улыбкой. — Совсем скоро. Кёко услышала что-то, похожее на звук бьющего стекла, но не поняла, что именно разбилось. «Цуруга-сан женится?..» — невидимый ком застрял в горле, не позволяя более выдавить ни слова, сердце оказалось зажато в тиски. Она не могла вздохнуть — легкие отказались работать. «Что со мной такое?..» — не успела эта мысль появиться на свет, как по девичьим щекам побежали тоненькие ручейки слёз. Рэн почувствовал, как что-то кольнуло в груди, заставляя поморщиться. Странное чувство сбило с толку, но он тут же забыл о нём, стоило Кёко снова заговорить: — Я так рада… — выдавила из себя актриса, вытирая слёзы тыльной стороной руки. — Я так рада за вас, Цуруга-сан. — Спасибо, Могами-сан. Я знал, что ты разделишь моё счастье, — ответил Рэн со странной улыбкой. «Я… я действительно желаю сэмпаю счастья… самого большого в мире счастья… но тогда почему… почему так больно? Почему так тяжело дышать?» — Кёко даже не заметила, как с силой смяла кофту на груди. — Как её зовут? — спросила Кёко и не узнала свой голос. «Боги… зачем я это спросила?.. Я не хочу знать её имя… не хочу…» — ком в горле стал ещё больше, а сердце с силой больно билось о грудную клетку, словно баскетбольный мяч об пол. — Такана Минами. Она просто прелесть. Уверен, что вы понравитесь друг другу, — продолжил Рэн, глядя на Кёко затуманенными глазами. Дыхание Могами стало тяжёлым, как после часового марафона. Собрав последние силы, она поднялась из-за стола и, подойдя к глиняному чайничку, налила чай в чахай, изо всех сил стараясь не показать, как это сложно — перед глазами всё плыло. Перелив чай в чашки, Кёко поставила одну перед сэмпаем, другую перед собой и села на своё место. — На какой день… назначена церемония? — вдруг спросила она, не осмеливаясь посмотреть на Цуругу. — Загляни в приглашение, там всё написано, — ответил он, делая глоток, но затем всё же добавил. — Через три дня. «Три дня?..» — её руки задрожали, и Кёко крепко сжала чашку, чтобы остановить эту дрожь. Горячая емкость жгла ладони, но она прижимала их всё сильней, надеясь, что физическая боль отвлечёт от той, что разрывала душу изнутри. «Три дня…» — Прости, Могами-сан, но мне пора, — сказал Рэн, даже не допив чай и поднялся из-за стола. — Я надеюсь, ты придёшь на наш праздник? — спросил он и снова улыбнулся. «Прийти на свадьбу?..» — только сейчас Кёко осознала, что приглашение, переданное ей Рэном, означает, что она должна быть на этом торжестве. «Я не хочу… я не могу…» — К… конечно, Цуруга-сан. Я обязательно приду, — ответила Кёко и заставила себя улыбнуться. — Вот и хорошо, — кивнул Рэн и направился к выходу. Она с трудом смогла подняться и на ватных ногах последовать за мужчиной. — Ну, что ж. Тогда до скорого, — сказал Цуруга, обувшись и, получив от Могами робкий кивок, вышел из квартиры. Как только дверь за ним закрылась, Кёко медленно опустилась на пол, склонив голову. Большие капли слёз, стекавшие с её щёк, разбивались об пол. Тело содрогалось при каждом вздохе, а сердце болело так, что его хотелось вырезать ножом и выбросить подальше. «Что… что мне делать? Цуруга-сан женится и… теперь я не смогу заботится о нём, готовя ужин… теперь я не смогу отчитывать его за то, что он вовремя не поел… теперь он больше не будет так улыбаться мне … теперь он не будет провожать меня домой, дожидаясь, когда я скроюсь за дверью… теперь у Цуруги-сана будет жена, и они будут счастливы…» Неудержимые рыдания сотрясали воздух, заглушая звонок разрывающегося мобильного телефона. — Не отвечает, — с тревогой сказала Канаэ, глядя на президента. — Поезжай к ней домой, — тяжело вздохнул Лори. — Возможно она сейчас там. — Но у меня нет её нового адреса, — напомнила Канаэ. — Не надо недооценивать президента LME, — ответил Такарада и, сунув руку в карман кафтана, извлёк из него листок с новым адресом Кёко. — Возьми мой личный автомобиль, я распоряжусь, чтобы тебя отвезли. Чем скорее ты доберёшься до Могами-кун, тем лучше. — А ты, — обратился президент к Яширо, — найди Рэна и приведи его сюда, во что бы то ни стало. Яширо рьяно кивнул, в душе сжимаясь от одной только попытки представить, чего ему будет стоить это «во что бы то ни стало». — Вот возьми новый телефон, — президент извлёк мобильный из ещё одного кармана и положил его на стол. — Только не забудь на этот раз надеть перчатки, — напомнил он о недавнем проколе менеджера. — Благодарю, Такарада-сан, — отозвался тот и, взяв мобильник, быстро положил его в карман. — А теперь идите. Ни к чему терять время, у нас и так его нет, — добавил Лори, усаживаясь за стол. Яширо и Канаэ чуть поклонились и без лишних слов покинули кабинет. — Где вы собираетесь искать Цуругу-сана, Яширо-сан? — поинтересовалась Канаэ, когда они спускались на лифте. — Надеюсь, что мне всё же удастся до него дозвониться, если не выйдет, поеду к нему домой. Можно ещё поискать через знакомых или у его… невесты. «Хотя, это будет не так-то просто…» — Если я что-то узнаю, непременно вам позвоню, — пообещала брюнетка, стоило лифту остановиться на их этаже. — Благодарю, Котонами-сан. Я буду вам очень признателен, — ответил Юки, пропуская Канаэ вперёд. Спустя десять минут она уже направлялась к Кёко на личном автомобиле президента. Жёлтый Феррари привлекал немало внимания, и Канаэ попросила водителя поднять крышу кабриолета. Она нервно потирала руки, с каждой секундой волнение за подругу возрастало, ведь, сколько бы Котонами не пыталась дозвониться, Могами не брала трубку. «Надеюсь, с ней всё в порядке», — тяжело вздохнула Канаэ, нервно сжимая мобильный телефон. Машина остановилась прямо у крыльца невысокого жилого дома. Поблагодарив водителя, Котонами выскочила из Феррари и ринулась внутрь. Канаэ нетерпеливо позвонила в дверь и прислушалась — тишина. Она нажала на звонок еще раз, более настойчиво — опять тишина. Неуверенно взявшись за ручку, Канаэ опустила её и потянула на себя — дверь поддалась. Бесшумно скользнула внутрь, она прошла в комнату, дверь которой была приоткрыта. Кёко лежала на кровати к ней спиной, свернувшись калачиком. Осторожно присев на край кровати, Канаэ положила руку на плечо подруги — та даже не шелохнулась. — Кёко, — мягко позвала она, но никакой реакции не последовало. — На звонки не отвечаешь, дверь не открываешь, я волновалась, — ласково отчитывала она, поглаживая подругу по плечу. — Ц… Цуруга-сан приходил… — наконец выдавила из себя Могами, поворачиваясь к Котонами, её глаза и нос опухли и были красными от слёз. «Несложно догадаться… Успел. Ну, Цуруга…» — …Он женится… женится, Мооко-сан! — в отчаянии закончила она, обнимая подругу, неконтролируемые слёзы снова побежали по её щекам. Тяжело вздохнув, Канаэ с сочувствием посмотрела на рыдающую Кёко и обняла в ответ. — Ну-ну… не плачь, всё будет хорошо, — неуверенно начала она. Ей ещё не приходилось успокаивать людей, а уж тем более подруг, рыдающих от неразделённой любви. — Цуруга-сан наверняка не в себе… или… возможно это какой-то пиар ход? — «О Боги… что я несу? Какой пиар-ход? Чтобы Такарада, да не знал об этом?..» — Яширо-сан ищет его, а когда найдёт, я уверена, Цуруга-сан всё сможет объяснить. Неумелые утешения не возымели никакого эффекта, Кёко продолжала заливаться слезами, уткнувшись Канаэ в плечо. «Стоп. Так дело не пойдет», — спустя десять минут безрезультатных попыток успокоить подругу, которая, похоже, даже не слышала ни одного слова, сострадание Котонами медленно, но верно начало сменяться решимостью и злостью. На кого именно, Котонами пока сама не знала, но всхлипывающую подругу уже хотелось стукнуть. «Она вообще меня слышит? — Канаэ вспомнила, что именно она говорила, и решила, что если так, то оно и к лучшему. — Надо её встряхнуть. Как следует!» — Прекрати реветь, — рявкнула Котонами и поймала растерянный расфокусированный взгляд поднятых на неё медовых глаз. — Слезами горю не поможешь, действовать надо, — продолжила она, взяв Могами за плечи и встряхнув. Взгляд стал более осмысленным. — Мооко-сан… о чём ты говоришь? — непонимающе спросила Могами, глядя Канаэ в глаза. — О том, что нельзя позволить этому случится, — решительно ответила она. — Нельзя допустить, чтобы Цуруга-сан женился на этой…. Ты бы видела её! — А ты видела? — встрепенулась Кёко, в глазах которой смешался интерес и ужас. — Только на фото, но и этого оказалось достаточно, чтобы понять — она ему не пара, — твёрдо заявила она и, отпустив Могами, поднялась с кровати. — Это не нам решать… — ответила Кёко, опустив голову, её голос дрожал. — Цуруга-сан выбрал её, и значит… — Глупости! — резко выкрикнула Канаэ, заставив Могами вздрогнуть. — Раз ты его любишь, то должна бороться! — Лю… я что?! — округлились заплаканные девичьи глаза. — Мооко-сан… я не… Канаэ смерила её тяжелым взглядом, уже и в самом деле взбешенная нежеланием подруги признавать очевидное. Не любит она, как же. И рыдает без всяких сомнений от радости. — Вот только не надо опять эту волынку. Если бы не любила, не убивалась бы так. Ты в зеркало давно смотрелась? Да на тебя ж смотреть страшно! Кёко виновато потупила взгляд. «Я не могу… не могу любить его… ведь, если это действительно так, я просто… умру…» — Нет. Это не так, — упрямилась Кёко. — Это не любовь, а эгоизм кохай. Я просто хочу, чтобы Цуруга-сан был рядом, как раньше. — Чтобы до дома провожал? — спросила Канаэ, скрестив руки на груди. — Да. — Чтобы теплый взгляд дарил? — Да. — Чтобы улыбался нежно? Могами закусила губу, чтобы не позволить вырваться наружу очередному «да». — И ты хочешь сказать, что не любишь его? — припечатала Канаэ. — Я его очень уважаю, он мой сэмпай, — ответила Кёко, свесив ноги с кровати. — На этом всё. — И ты будешь просто сидеть и смотреть, как он женится на другой?! — взмахнула руками Котонами, не скрывая своего возмущения. — Я желаю Цуруге-сану счастья, — голос Могами снова дрогнул. — Если для этого ему нужно жениться на той девушке, я не стану ему мешать, — она не осмеливалась посмотреть Котонами в глаза из-за страха снова заплакать. — Ну и дура! — не выдержала та. — Когда любишь человека, за него бороться надо! — Я его не люблю!!! — медовый взгляд схлестнулся с сапфировым. — Ты сама-то в это веришь? — устало спросила Канаэ, потирая лоб. Кёко лишь молча стиснула зубы. — Иди умойся. Вид у тебя жуткий, — сказала Котонами, отвернувшись. — Только перед этим хорошенько посмотрись в зеркало, загляни самой себе в глаза и ещё раз скажи, что не любишь Цуругу-сана, — с этими словами она вышла из комнаты и направилась на кухню. Рухнув на ближайший стул, Канаэ вздохнула. «Ну и что ты будешь с ней делать? Вот же упрямая… аж зла не хватает! Так, ладно… надо сохранять спокойствие. Если Кёко не хочет бороться за своё счастье, то придется мне, как её подруге, это сделать. Да и странно всё это… Я же видела, как он на неё смотрит, а сегодня какая Минами появилась». Достав из кармана джинсов мобильный телефон, Канаэ набрала недавно полученный номер. — Алло. — Добрый день, Яширо-сан. Это Котонами Канаэ. — Котонами-сан? Добрый день. Есть новости? — Да. Я дома у Кёко, она здесь, — ответила Канаэ, потирая лоб. От споров с подругой у неё начиналась мигрень. — Как она? — голос менеджера был полон сочувствия. — Плохо. Она знает о свадьбе. Но, что любит Цуругу-сана так и не призналась, — снова вздохнула она. — Кстати, вам удалось его найти? — Да. Мы сейчас направляемся в LME. — Хорошо. Я позвоню Такараде-сану и расскажу, как обстоят дела, — сказала Котонами, поднимаясь со стула. — Спасибо, что позвонили. До связи. — До свидания. «Так… теперь надо позвонить президенту…» — набирая номер Такарады, Котонами не спеша мерила шагами небольшую кухню. — Такарада слушает, — раздался в динамике серьёзный голос. — Добрый день, Такарада-сан. — Добрый? Значит, Кёко ты всё-таки нашла? — Лори сразу перешёл к делу. — Да. Я у неё дома. Она… плакала. Сильно. Цуруга-сан приходил и рассказал ей о том, что женится, — сообщила она, расхаживая от стены до стены. — Вот оно что… И что же она собирается делать? — поинтересовался Лори. — Ничего… — вздохнула Канаэ. — Она желает ему счастья. — Вот глупая, — еле слышно пробурчал президент. — Ты пробовала с ней поговорить, объяснить? — Конечно пыталась, а она заладила: «Не люблю и всё», — пожаловалась Котонами, остановившись у окна. — Такарада-сан, надо что-то делать. Кёко очень любит Цуругу-сана, хоть и не признается в этом. Если не помешать этой свадьбе, будет катастрофа. — Я уже думал об этом. Сейчас Яширо везёт ко мне Рэна, послушаем, что он скажет. И если его доводы не убедят меня — свадьбе не бывать. — Что вы будете делать? — встрепенулась Котонами, покосившись на телефон. — Свяжу его, надену мешок на голову и увезу подальше от Токио, если потребуется, — сурово ответил Лори. — Думаете, до этого дойдёт? — с опаской спросила Канаэ, глядя в окно. — Надеюсь, что нет. Сапфировый взгляд, блуждающий по людной улице остановился. Огонь решимости вспыхнул в девичьих глазах. Ещё раз прокрутив в голове только что пришедшую мысль, она спросила: — Такарада-сан, вы можете узнать, где сейчас находится Такана Минами? — Могу. А тебе зачем? — поинтересовался Лори. — Как говорится — держи своих друзей близко, а врагов ещё ближе. Хочу узнать, кто она такая и как ей удалось так охмурить Цуругу-сана, что он собирается на ней жениться. — Я отправлю тебе смс с адресом, как только узнаю его. А пока, позаботься о Могами-кун. — Всё, что в моих силах, Такарада-сан, — пообещала девушка и президент отключился. Не успела Котонами перевести дух после разговора с Такарадой, как на кухню, шаркая носочками, несмело вошла Кёко. Канаэ тут же развернулась на звук приглушённых шагов, засунув мобильный в карман. Несмотря на то, что Кёко пыталась привести себя в порядок, её внешний вид оставлял желать лучшего: красные глаза, опухший нос, растрёпанные волосы. — Может чаю? — спросила хозяйка глухим голосом, подойдя к столу, на котором так и стояли чашки после их чаепития с Рэном. — Не стоит. Я жду сообщение от Такарады-сана, как только я его получу, мне нужно будет уйти. Не хочу, чтобы твои труды прошли напрасно, ведь я могу и не успеть допить твой чай, — Канаэ невольно покосилась на стол. — Хорошо, — ответила она и потянулась за чашками, чтобы убрать их, но на полпути руки бессильно опустились. Глядя на чашку, из которой пил сэмпай, Могами с силой сжала кулаки. «Может это и глупо, но пока я хочу оставить их как есть, ведь… ведь может оказаться, что это был последний раз, когда… когда мы с Цуругой-саном вместе пили чай…» — её губы задрожали, а по щекам снова побежали слёзы. — Кёко?.. — встревожилась Канаэ и кинулась к подруге. — Ну, ты чего? — она крепко прижала к себе подругу, стараясь хоть как-то её успокоить. — Не вздумай раскисать. Мы вернём его, вернём, слышишь? — Мооко-сан, я не… я не люб… — Да-да… знаю, — кивнула Котонами. — Ты его не любишь, но он ведь нужен тебе, верно? — Кёко еле заметно кивнула. — А раз он тебе нужен, я сделаю всё, чтобы ты его получила.