Как все.

Наверное этот рассказ будет самым не слешным из всего того, что вы когда-либо читали в своей жизни. Да и пишу я его только потому, что однажды имел неосторожность сболтнуть своей жене, что её творчество в деле "слешерства" довольно наивно. Вот тогда она и потребовала от меня попробовать самому написать что-нибудь, а уже потом решать. Пора бы уже и представиться, для порядка. Зовут меня Александр. Надо Вам сказать, что я человек уже взрослый, мой тридцатник давно перевалил за половину. Женат по огромной любви и воспитываю дочь, что, впрочем, совершенно не мешает мне читать то, что пишет моя жена и... А вот об этом "и" я и хочу Вам рассказать. Началось всё в тот самый день, когда я сидел за столиком летнего кафе и ждал его. Нет, вру! Началось всё задолго до этого момента, а именно - летом моего двадцатилетия. Никогда не думал, что жизнь может так круто развернуться на сто восемьдесят градусов, но - всё по-порядку... *** В то лето, вернувшись из армии, где я, как бравый вояка, отслужил весь положенный срок, мне первым делом захотелось наведаться к своим закадычным приятелям и разузнать новости. В нашей весёлой компании я был не самым младшим. Пашка, мой закадычный друг, был моложе меня на полгода, но при помощи "волосатой лапы" своего папашки удачно "откосил" от призыва. Лёнька учился в институте на военной кафедре и был обыкновенным компьютерным гением этого учебного заведения, и по этому стечению обстоятельств тоже был лишен прелестей строевой подготовки. Женька только готовился вступить в ряды защитников отечества и призывался именно в этом году. Только об Илье, самом младшем из нашей компашки, никто из ребят ни словом не обмолвился. Вот в таком раскладе я и застал их всех на даче Пашки, где парни отмечали светлый праздник первого летнего шашлыка. Все были в сборе, приглашенные туда же девчонки споро собирали на стол и щебетали о чем-то своём. В общем, гулянка удалась, нас разморило. Девчонки, после бесплодных уговоров вытащить нас со двора, умотались на речку, а мы оккупировали скамейку под яблоней и разговор плавно перетёк на обсуждение различных нужных и не очень вещей, а я смог наконец перевести разговор на интересующую меня тему. До чёртиков хотелось знать, где же Илья и что произошло полтора года назад, почему парень так резко прекратил общение и пропал в неизвестном направлении. Илья прибился к нам за полгода перед моим призывом. Четырнадцатилетний, тощий, нескладный, вечно невпопад улыбающийся своей грустной улыбкой светловолосый пацан. Таким я запомнил его, а ещё... Я отчётливо помнил какое именно чувство вызывал во мне эта его улыбка. Чуть виноватая, неуловимо светлая, она освещала лицо парня и моментально гасла от глупых шуточек и подколок парней. Я даже грешным делом сначала засомневался в своей ориентации, так хотелось, глядя на это чудо, затискать его до полуобморока и защитить от всего на свете. Особенно это чувство усилилось, после того, как мы узнали, что семья у Ильи из неблагополучных. Отчим пьет, впрочем, как и мать парня, заниматься им некому. Правда пацан оказался смышлёным и в школе держался в "хорошистах". Отношения у нас с ним сложились вполне дружеские и я часто помогал Илье с заданиями, вместе делать уроки было гораздо веселее. Мать всё вздыхала и старалась накормить тощего гостя и жалела. Она-то мечтала о большой семье, а вот - не сложилось. В конце-концов я твёрдо уверился, что чувства испытываемые мною к Ильке, так я его называл, были чисто братскими. Всегда хотел, что бы у меня был брат. Это была моя несбыточная мечта лет с пяти, но матери из-за осложнений после моего рождения врачи строго запретили больше рожать и моим мечтам не суждено было осуществиться. И вот на это, вечно улыбающееся чудо, и перевелись стрелки моего несостоявшегося братского чувства. Первое время я даже переписывался с ним, это длилось около полугода, а потом Илья внезапно прервал наше общение и пропал. На письма не отвечал, а позже они и вовсе стали возвращаться с пометкой, что адресат не найден. Служил я далеко, просторы нашей огромной страны позволили занести скромного беларуса в сибирскую тайгу. У родителей спрашивать что-то было бесполезно - во время редких телефонных разговоров мать всегда чуть ли не рыдала в трубку. Друзья мои тоже на вопросы не отвечали. Как написал Пашка в одном из своих редких писем: "Мы ему не родня и пасти не обязаны. Как пришел, так и ушел". Вот и всё, что я смог добиться, а между тем неясная тревога так и осталась на душе, подгрызая сомнениями. - Ребята, а куда все-таки делся Илька? Расскажет мне кто-нибудь наконец, что произошло-то? - вопрос вылез сам собой. Парни уже были глубоко навеселе, изрядно добавив без присмотра женской половины. Как говориться - "в зюзю", но ещё при памяти. Женька сверкнул залитыми глазами и воровато отвёл взгляд. Я конечно был в той же кондиции, что и они, но не смог не заметить, как Пашка поначалу презрительно поджал губы, а потом пьяно расхохотался, подмигнул Лёньке и тот постарался отползти от другана на другой край скамьи и там притих. - А пидарком оказался твой Ильюшка, - Пашка ржал, а я непонимающе переводил взгляд с одного своего друга на другого, - чё зыркаешь? Гомик он. - И что? - нехорошее предчувствие скрутило внутренности в узел, сгоняя водочные пары с мозга, делая его кристально чистым, от чего поведение Пашки стало ещё более странным. Я не был гомофобом. Да и в армии много на что насмотрелся. Но вот то, как вели себя парни, мне стало не по себе. - Что - что? Ну, не могли мы упустить такой случай, дали "голубку" всё, что он хотел, - наверное водка слишком сильно ударила в голову Пашки, иначе бы он подумал, что и как говорит в эту минуту, но его несло. Я никогда не видел своего лучшего друга таким. Разнузданно похабным, развалившимся на скамье и довольно лыбящегося, глядя на меня сквозь ресницы прищуренных глаз. - Что... - Да что ты заладил-то как заведённый? Выебали мы твоего Ильюшку-шлюшку. Всё по первому разряду! Отодрали во все дырки, что больше неповадно... Я не помню, когда успел вскочить с лавки и стащить с неё эту мразь, схватив за грудки. Лёнька с Женькой отлетели от меня метра на три, благоразумно решив не попасть под кулак. А он чесался! Чесался врезаться в эту расплывшуюся в довольной улыбке морду. Пересчитать зубы... Но вместо этого я коротко и резко врезал ему под дых. Глаза у Пашки округлились и стали как два блюдца, моментально наполнившись ужасом. Не дав ему согнуться и схватить воздух раскрывшимся от боли и удивления ртом, я встряхнул его как кутёнка и отшвырнул от себя. Тёмная ярость заполнила меня всего, но в голове было пусто и, четко сформированные мысли, просто промаршировали от момента: "Мы его вые...", до понимания, что эти "люди", которых я считал своими друзьями, могли... Нет, они действительно СМОГЛИ. Понять... Можно понять сказанное, но принять... Омерзение просто волнами накатывало, чувствовал, как кулаки сжимаются и разжимаются, ища свою жертву, но, ошалело шаря взглядом по их фигурам, я отчётливо понял, что не хочу мараться об эту мразь. Переведя взгляд на Лёньку, я, приняв решение, стал успокаиваться. Парень вжался в ствол ближайшего дерева, приготовившись к драке, а я сплюнул ему под ноги. - Не бзди, охота была марать руки о такую погань. Скрючившийся за скамьёй Женька прятал глаза и, заикаясь, лепетал в своё оправдание: - Я не хотел, Сань, они... А я... Ну, все ж делали, я ж как все... "Как все". Вот это меня отрезвило окончательно. Именно - "как все". Живём - как все, ненавидим - как все. Презираем и любим - как все. Как положено, как указано, как и должно быть. Пинаем тех, кого пинают другие. Это безликое, отстранённое, холодное и оправдывающее всё - "КАК ВСЕ". Поэтому, развернувшись, я пошел прочь, лишь бросив через плечо: - Сука ты... Как все. Сука и падаль. Я ушел, ничего больше не говоря. Мне нечего было им больше сказать. Ничего и никому. А вот тот, с кем надо было поговорить и срочно, был далеко. В тот день я уехал, не попрощавшись с девчонками. Вот так, разом лишившись друзей и чего-то, что навсегда отрезало меня от иллюзий этого мира. Илью я нашел в школе-интернате, куда его сдали его же собственные родственники со стороны матери. Женщина спилась окончательно, а отчим не пожелал вошкаться с мальцом, который, по непонятным для него причинам, замкнулся в себе и стал сторониться людей, забросив школу, из которой его выперли за неуспеваемость. Поначалу я даже не узнал его. Опущенные плечи, затравленный взгляд и ссадины по всему лицу. Он шарахнулся от меня, как зверёк. Я сразу сказал, что знаю про то, что сделали парни, а Илья только кивнул в ответ и постарался поскорее сбежать, но я твёрдо поставил его в известность, что между нами это ничего не меняет, и мне плевать на всё, что он себе напридумывал. Был его другом и останусь им. Задал только один вопрос - действительно ли он "по парням"? Получив такой же безмолвный кивок, просто молча обнял его, чувствуя всем телом и душой, как Илька задеревенел от моего прикосновения. Потом мы долго разговаривали в воспитательской. Он ничего не рассказал, ни словом не обмолвился о том, как и что произошло в тот злополучный день, мы просто говорили ни о чём. Говорили, говорили... Наговорились за все полтора года, что не виделись. А потом было самое трудное. Придти к родителям и задать тот самый вопрос: "Как Вы относитесь к геям?" Мать прикрыла рот ладонью, ошарашенная моим вопросом. Отец долго хмурился, а потом высказал мне всё, что думает по этому поводу. Довольно резко, но... Оказалось, что в общем и в целом у нас в семье с этим делом не так уж и плохо, а узнав, что я не о себе говорю, так вообще - у нас всё отлично. Не буду вдаваться в подробности, но Илью мы забрали. Было сложно, да что я говорю! До хренищи было трудно, но жизнь такая сложная штука. Одним пришлось втолковывать на кулаках, другим - крепким словом. Иные и вовсе не поняли почему мы взяли в свою семью чужого шестнадцатилетнего парня, причём, как высказалась одна паскуда - "порченного". Но в конечном итоге от Ильи отстали, правда для этого пришлось поменять многое, а главное - переехать в другой район, где никто ничего не знал, и начать всё с чистого листа. Опять вырастить в парне веру в людей, стать братьями. Да, у меня теперь есть брат. Не по крови, а по жизни и душе. Брат, которого я сам выбрал, и который признал мой выбор, хотя и с недоверием. Мать хоть и вздыхала украдкой, а приняла Илью - сработал-таки материнский инстинкт. Отец долго к нему приглядывался, но и он в конце-концов понял, что иначе я не мог, не хотел и не поступил бы никогда. Ведь батя сам меня воспитывал на "высших" идеалах человечности и справедливости. Мы росли вместе, я встретил Ингу и полюбил ее. Жена у меня прекрасная, самый красивый и добрый человек на свете. Психолог по образованию и призванию, именно она смогла пробить стену в сознании Ильи и помочь ему принять себя таким, какой он есть. Правда, не совсем обычным образом. Инга посоветовала ему писать и проживать жизни своих героев, отражая в них свою собственную. Я читал его первые рассказы и жалел, что тогда не поотрывал этим подонкам всё, до чего мог дотянуться. Инга сотворила чудо. Илья снова смог улыбаться и теперь его рассказы почти всегда заканчиваются "хэппи-эндом", почти... А в тот день я действительно сидел в летнем кафе и ждал его. Моя шестилетняя дочь поглощала мороженое, болтала под столом ножкой, довольная жизнью, и высматривала в толпе дядю Илью. Мы ждали моего брата. Потому что он должен был познакомить меня с тем, кто поведёт его по жизни и будет защищать от неё, но уже далеко от меня. Потому что родители не дожили до этого момента и теперь у него был только я. Потому что Илья уезжал за границу со своим парнем, с которым встретился давно, ещё в институте. Но тогда нам не пришлось познакомиться, так как Роберт уже закончил своё обучение и уезжал на родину, а Илье оставалось учиться ещё два года. Их роман по переписке просто выносил мне нервы, но таким счастливым я брата никогда до этого не видел. Институт этот вообще история отдельная. До сих пор с Ильёй вспоминаем, как я гонял его ухажеров и наводил на них ужас объёмом своего кулака и твёрдокаменной мордой личности. Брат вздыхал и сетовал на то, что так я вообще его без личной жизни оставлю, а ведь он давно взрослый и ему положено. - Ты так всех разгонишь, - качал он головой и писал очередной роман о вечной любви, к которым пристрастил и Ингу, сделав её своим соавтором. - Не всех, только тех, кто - "как все". Того, кто окажется особенным, моим кулаком не напугаешь. Так что - подождём. И Илья улыбался мне в ответ. Грустно, так как умеет только он - мой брат, которого я буду защищать от всех. Всех, кто решит, что может безнаказанно обидеть и причинить боль. Роберт оказался вполне приличным амбалом. В меру развит физически, но вполне умственно адекватным. Глядя на то, как его глаза наполняются теплом, когда он смотрит на моего братишку, мне стало спокойно за Ильку, а он краснел, стесняясь и обеспокоенно поглядывая на меня. Обстановку разрядила моя доча. Иришка ткнула в незнакомца пальчиком и выдала: - Пап, а это тот проныра, что увёл у нас дядю Илю? И теперь уже краснел и смущался я под весёлыми взглядами обоих парней. Объяснил дочке, что её дядя не лошадь, и увести его можно только с его согласия. И вообще, не хочет ли она покататься с ним на карусели? "Пока её папа пообщается с этим заграничным "конокрадом"", - добавил я про себя. Расчёт оказался верным и, сбагрив дочурку на попечение брата, я пустил в ход весь свой арсенал и тяжелую артиллерию, но Роберт выдержал всё с честью и под конец поклялся, что хоть и не сможет заменить Илье такого брата, как я, но постарается стать для него тем самым - особенным. С того дня прошло много времени. Илья живёт с Робертом далеко от меня, но я за него не боюсь. Потому что Роберт оказался именно тем, кто смог вызвать во мне чувство уверенности в том, что Илья для него не просто игрушка, что это у них на всю жизнь. Моя уже взрослая, как она считает, дочь мотается к ним по праздникам и души не чает в их приёмном сыне, подтрунивая над Ильёй в притворном непонимании как он, взрослый мужчина, умудрился родить Роберту ребёнка, причём уже десятилетнего. А Илья каждый раз повторяет одно и тоже: - Подрастешь, поймешь. Просто он - особенный, не такой как все. А тогда, в тот летний день, ожидая когда мой брат вдоволь накатает Иришку на каруселях, Роберт сказал: - Спасибо Вам за Ила. - Почему мне? - я во все глаза уставился на парня. - За ребёнка благодарят родителей, а в случае с Ильёй мне надо благодарить Вас. Ведь если бы не Вы... Мне даже страшно представить, что его не было бы рядом со мной. *** Вот такой у меня слешный рассказ вышел. Жена его, наверное, разнесёт в пух и прах, но знаете... Если бы я был "как все", то никогда не стал братом такому замечательному человеку, как мой Илья. И не было бы в моей жизни того светлого чувства, когда твоя живая, осуществлённая мечта сидит рядом и взахлёб рассказывает тебе о том, как он счастлив.