Мой Оматэ

Зима подходила к концу, когда я, наконец-таки, окончил высшую школу математики в нашем Берлинском университете. И мне казалось, что теперь передо мной откроется тысяча путей – выбирай любой. Мне думалось, что мир огромный и в нем точно найдется место для меня. К моему огромному сожалению, так не случилось. Сразу после выпускного меня пригласили на работу в одну хилую, серую компанию, где я должен был заниматься подсчетами доходов и расходов. Ничего интересного. Люди в этой компании смотрели на меня сверху вниз. И я все чаще слышал за своей спиной: «А вы видели? Вырядился!», «Может родители попутали? Не Биллом, а Беллой пусть назовут!». Я знал, что мой внешний вид совсем не подходил к работе, которой я занимался. Так уж вышло, что я длинноногий брюнет с телом, больше подходящим девушке. Худой, острые плечи и колени, плоский живот и грудь, совсем нет задницы. Ну, да, страшная бы получилась девушка. Я ношу длинные волосы, от природы они у меня светло-каштановые, но я крашу их в черный цвет. Я никогда не стеснялся подчеркивать свое тело - длинные ноги постоянно обтянуты облегающими джинсами, майки с вырезами. Короче, я выглядел вызывающе и неподобающе. Работал я, работал, до тех пор, пока не понял, что это место мне не подходит. И я ушел. Родители долго со мной ругались, ведь я не отработал и недели в той компании. Я никогда не отличался терпеливостью. Мои родители занимаются антропологией. Изучают происхождение людей. Я всегда считал это скучным занятием. Они ездят по миру, встречаются с представителями разных народов, разных рас, общаются с ними и описывают это в своих книгах. Мой отец – Николос Трюмпер, имеет больше десяти наград за свои заслуги перед антропологическим сообществом. А мама – Леона Трюмпер, так же является лауреатом большого количества премий. Мне есть чем гордиться. Только вот они не слишком гордятся мной. Признаться честно, я никак не могу найти себя в этом мире. Постоянных друзей нет, братьев и сестер – тем более. Второй половинки никогда и не было. Мне всегда кажется, что я не весь на свет родился. Что мне чего-то недодали. Я всегда кого-то ищу и жду, что кто-то тоже ищет меня. Ну, мне бы хотелось так думать. Так вот, родители постоянно в поездках, а я, их чадо, полностью предоставлен сам себе. Живем мы хорошо, богато и сытно. Чем я, конечно, не могу не пользоваться. Вот и сегодня, предки отчитывают меня за бардак, оставленный после очередной вечеринки. Да, я бы убрал, но голова с перепоя так болит... Я каким-то образом перепутал число их прилета из Азии. Вот же идиот. - Вильгельм Трюмпер, вы самый бесстыдный молодой человек на этой планете! - Тоном британской королевы вторит мне мама. Я только и могу, что жмуриться и обреченно кивать. - Ты поганец, ты понимаешь, что твои друзья, не отличающиеся интеллектом, разбили вазу народов Индии?! - Ворчит отец и тыкает пальцем в осколки, лежащие на полу. Все действо происходит в гостиной, черт, они еще не были в своей комнате. Вот же... - Нет, он даже не смотрит! Я что со стенами разговариваю? - Меня трясут за плечо, я вскидываю голову и корчусь от ужасной боли в висках, нет, так пить нельзя. - Леона, твой сын вырос бесполезным бревном! От него никакого толка! - Это наш сын! И ты, как и я, виноват в его бесполезности! - Я? Ты мать, ты должна была воспитать из него человека! - Человека из ребенка воспитывают оба родителя! - Нет! - Да! Только если мама и папа заботятся о ребенке вместе, из него получается что-то толковое! - А у нас почему-то получилось что-то бестолковое!!! - Так, значит, оба в этом виноваты! - Заканчивает спор мама. Они так всегда. С виду идеальные – великие ученые, литераторы, антропологи... но никудышные родители! Ворчат, спорят, им мало когда есть до меня дело. По-настоящему, я никому не нужен в этом доме. На меня обращают внимание только тогда, когда я сделаю что-то плохое. Вот тогда они тут как тут. А потом удивляются, почему их сын такой бестолковый?! Да, потому что вы не замечаете ничего толкового! Потому что, видите только беды от меня... - Ну, и что ты молчишь? Вильгельм, скажешь что-то в свое оправдание? Я поднимаю глаза на родителей и тихо начинаю оправдываться: - Мне скучно тут. Одному в четырех стенах не высидеть. Отец звонко хлопает в ладоши: - Так кто же тебе, скажи, пожалуйста, мешает заниматься чем-то полезным? Пойти учиться в университет, займись чем-то для себя... Зачем устраивать эти бестолковые вечеринки? От них только беды! Отец помешан на этом! Он считает, что все, что делает человек, должно приносить ему пользу. Все! Независимо от того, посрать он пошел или записался на уроки глиняного мастерства. Ему даже отдых должен приносить не эстетическое удовольствие, а только именно чтобы с пользой. - Я не хочу учиться! Математик из меня никакой! И кто-то другой тоже. - Милый, - мама садится на диван.- Так откуда же ты знаешь? Ты ведь не пробовал... Я прижимаю ладони к вискам, ну почему так сильно болит голова? Где таблетки? Где хоть что-нибудь в этом бардаке? Признаюсь, в этот раз толпа пьяных «друзей» сильно погорячилась. - Я не хочу учиться. - Смотрю в глаза матери, она вздыхает и смотрит на отца: - Идем, Николос, нужно занести наши вещи в спальню и начать убираться. Отец смотрит на меня, то ли с усмешкой, то ли с издевкой. Нет, у меня родители не деспоты. Покричат- покричат, да успокоятся. Они меня любят, только никогда не говорят об этом. И, да... Видимо, когда предки добираются до своей спальни, они впадают в секундный шок. А потом раздается мамин вой: -ВИЛЬГЕЛЬМ ТРЮМПЕР!

***

Утром следующего дня я услышал странный разговор родителей. - И что?- Нервный голос отца.- Думаешь, что уже можно? - И так долго ждали!- А голос матери наоборот наполнен энергией и уверенностью. - Если мы поторопимся, то можем все испортить! Ты понимаешь, что второго шанса у нас не будет! Надо серьезно об этом подумать! На кухне воцаряется тишина, я стою у самой двери и слышу, как отец нервно выдыхает. Он нервничает. О чем они говорят? Снова какое-то исследование? Бред. И чего я тут стою? Открываю дверь и прохожу на кухню, предки как-то странно глядят на меня. - Доброе утро!- Подхожу к матери, целую ее в щеку. - Доброе!- Она проводит ладонью по моей макушке.- И когда ты уже научишься расчесывать волосы перед тем, как идти завтракать? - Мама... - Приглаживаю волосы рукой и падаю на свой стул. Родители молчат, переглядываются. Да что с ними такое? - Вильгельм,- ее строгий тон.- Мы тут решили, что тебя одного дома лучше не оставлять. Ты как раз мечтал об отдыхе где-нибудь за границей, не так ли? - Ну, да!- Оживляюсь я. Новость о возможности съездить куда-нибудь, отдохнуть, быстро стряхивает с меня остатки сна. - Так вот,- она поглядывает на подозрительно молчаливого отца,- мы решили, что ты поедешь с нами. На следующей неделе мы едем в Австралию, там есть племя, которое мы очень часто навещаем... - Я не поеду!- Перебиваю ее и хмурюсь. Они уже не раз пытались затащить меня вот в такие вот поездки.- Даже не начинайте!- Поднимаюсь со стула и иду к чайнику, наливаю заварку в кружку, следом кипяток. А мама продолжает: - Это не обсуждается! Сегодня я закажу билеты и на следующей неделе мы уезжаем. - Я не поеду! Но ответа не последовало. Родители удалились из кухни, оставив меня одного, у чашки с дымящимся чаем. И зачем им это? Знают же, что я не переношу всю эту растительность, леса, лианы и зверей? Это противоречит моему мировоззрению. В моей картине мира не существует таких мест, где нет ни электричества, ни интернета, да даже нет нужников! Я не приемлю лазать в густых джунглях в набедренной повязке и светить своим хозяйством направо и налево! Я пошел на математика, только бы не идти на антрополога! Ну, не только поэтому, еще и потому, что это была самая нормальная профессия из списка тех, что предоставил мне отец. Как я уже говорил, ему главное, чтобы человек всегда был занят полезным делом. Я, может быть, и пошел бы на какого-нибудь переводчика или авиапилота, но, по мнению отца, эти профессии бесполезны. Хотя знать несколько языков... полезное дело. А управлять целым самолетом, это же престижно! Но... Короче, я выбрал математику! Это единственное, что никак не было связано с этносом и изучением жизни других людей. Вечером я уже по привычке собираюсь гулять. Я люблю один местный клуб, там обычно и провожу свои свободные вечера. Это место для золотой молодежи Берлина. Тут не встретишь всяких там аборигенов и безвкусно одетых бродяг. Небольшое помещение в несколько ярусов. Хорошая музыка и приятные работники, что еще нужно для хорошего времяпрепровождения? Усаживаюсь за барную стойку и надеюсь, что бармен скоро подойдет ко мне. Но раньше бармена ко мне подсаживается красивый, чуть загорелый мужчина. - Меня зовут Артур,- сообщает он мне на самое ухо. Попался, милый. - Билл.- Очаровательно улыбаюсь. - Скучаешь?- О, эти однообразные подкаты. Устал. Мужик просто трахнуться хочет, а я и не против. Я всегда за. - Ну, с твоим приходом все изменилось... Он опускает руку на мое колено, смотрит прямо в мои глаза, пожирает меня взглядом. Склоняюсь к его уху: - Будь смелей...- прикусываю его мочку. Веду языком по смуглой коже. Его пальцы поднимаются выше по моему колену. - Так сразу? - А чего ждать? Бармен еще не скоро ко мне подойдет, а ты уже тут... Я ничего не имею против девушек, нет. Но они быстро надоедают. Им всегда нужно доказывать, что они самые лучшие, красивые... Но только беда, я самый лучший и красивый. И вот такие вот мужчины, вроде Артура, прямое тому доказательство. Я не шлюха. Просто к чему все эти дурацкие отговорки? Я люблю делать то, что мне нравится и чего мне хочется. А те, кто строят из себя недотрог, мысленно мечтая отдаться каждому, знаете, они идиоты. Я живу в свое удовольствие. И мне плевать на все этические и моральные нормы. Я есть я. Я хорошенько отсасываю ему, стоя на коленях в одной из кабинок туалета. Он подложил под мои колени свой пиджак, заботливый трахарь. У него красивый, хоть и не слишком длинный, член. Огромная багровая головка, выступающие вены, и ровный стан. Вылизываю его. Артур уже давно накрутил себе на кулак мои пряди, и теперь активно насаживает меня на свой ствол. Ммм. - Хватит, мальчик... С этими словами он поднимает меня с пола, разворачивает лицом к стене. Расстегиваю свой ремень, спускаю штаны вместе с бельем вниз. Его ладони уже скользят по моей заднице. Ммм... Быстрый и грубый трах в кабинке туалета, такого еще не было. Но чем сильнее стресс, тем сложнее его снимать... Потом я все-таки отправляюсь домой, не удосужившись даже попрощаться со своим новым знакомым. Это ни к чему. Заводить отношения я не хочу, а встречаться с кем-то больше одного раза – не интересно.

***

Утром я снова пытаюсь поговорить с родителями насчет поездки. Но они непреклонны. Хотя я заметил, что отец никак не поддерживает маму, он просто молчит и временами кивает. - Мам, я не переношу природу...- уже вторые десять минут скулю я. - Билли, детка,- вот же, то слишком строго, то слишком нежно.- Там очень красиво.- Я закатываю глаза и недовольно цокаю. - В Швейцарии тоже очень красиво, можно я поеду туда? - Ты тут-то себя в руках держать не можешь,- влезает отец.- Что с тобой там станет? Ты еще слишком безответственный, чтобы мы тебя куда-то одного отпускали! - Вот еще, я уже с семи лет один могу жить. И вас постоянно нет дома, не такой уж я и безответственный! Папаша недовольно хмыкает и отводит взгляд в сторону. - Это не обсуждается, Вильгельм! Послезавтра мы вылетаем в Австралию. - Но ты говорила, что на следующей неделе!- Возмущаюсь я. - Но послезавтра, это и есть следующая неделя, сынок! Ты со своими гулянками вообще счет времени потерял. - Мама...- шиплю я и грозно гляжу на родительницу. - Собирай свои вещи, Билли. Или мне это за тебя сделать? - Я этим заниматься не стану!- Складываю руки на груди.- Вам надо, вы и собирайте мои вещи! Но знайте, что я ни шагу не сделаю к самолету... И что вы думаете? Сейчас я нахожусь на борту самолета и смотрю на то, как стюардесса с жирным задом указывает пассажирам, где находятся их места. Вот же черт! Умеют они как-то давить на меня, убеждать и пользоваться своей родительской позицией. Черт! Черт! Черт! Дерьмо! Ненавижу! Я немного вычитал об этих австралийских аборигенах. Аборигены Австралии – это самая древняя из ныне существующих цивилизаций на нашей планете. Короче, эти люди живут небольшими поселениями и вовсю поют о любви к природе. Притом, что вокруг них уже давно построены огромные здания и люди живут современной жизнью. А эти идиоты в набедренных повязках, живут в густых лесах, среди скал и озер... Ерунда, в чем смысл? Я даже думать не хочу о том, чем я буду там заниматься. Мне целый месяц предстоит провести там, среди законченных дикарей. Интересно, они немецкий язык знают? Ну, или английский? Наш самолет садится в Сиднее. Там мы взяли все свои вещи и сели в джип без крыши. В марках машин не разбираюсь, вожу плохо, до сих пор не понимаю, каким чудом получил права. В мои двадцать лет у всех моих сверстников есть собственные тачки, но мне это не слишком интересно. Тут и вправду красиво. Мы едем примерно часа четыре. Тут хоть и красиво, но нормальных дорог нет. Каменистые, песочные. По лужам, по траве, по кляче. Черт, я думал, что это никогда не кончится. Ну, и что они за родители раз так издеваются надо мной? А? В итоге, водитель джипа останавливается у какого-то небольшого леска. Как только мои ноги встают на землю, я падаю на колени. Ощущение, что за время езды мои ноги полностью атрофировались. Блять. Сумки с вещами падают на землю, после чего автомобиль срывается с места и уезжает в обратном направлении. Вот же черт. Я ненавижу это место. - Билл, вставай!- Отец пинает меня по коленям.- Что подумают жители деревни, когда увидят такого размазню как ты? - Мне плевать, что они подумают,- рычу.- Я вообще не собираюсь вылезать из своей комнаты. - Комнаты?- Они дружно ржут.- Милый,- мама помогает мне подняться с земли.- Мы будем жить в палатках. - Какие палатки?- Мне снова хочется упасть на землю. Или бежать за тем мужиком, который привез нас сюда.- Я читал, местные аборигены уже давно живут в домах! Это же Австралия! - Да, ты прав,- она широко улыбается.- Многие из аборигенов уже давно забросили свои традиции. Они живут с электричеством и телефонной связью.- Я облегченно вздыхаю.- Только это племя все еще живет по уставам старейшин, Билл. - Не понял... - Короче,- отец кидает мне сумку с вещами.- Это племя, они все так же живут в ладу с природой, отказываясь от современных устройств. Можешь забыть о комфорте и теплой комнате! Вот же я несчастный! За что это мне? Всю дорогу до этого племени родители о чем-то шептались, как-то странно поглядывая на меня. Я не сильно вдавался в подробности их беседы, потому что думал о том как бы свалить домой. Эти люди, они же страшные все, они глупы! Как я буду жить тут целый месяц? Вот же несчастный! В лагере нас облепляют с разных сторон. В основном трогают родителей. Я стою поодаль и разглядываю местное население и их поселение. Тут много высоких конусообразных построек. Я такие видел только в учебниках по истории да на фотографиях родителей. В центре замечаю кострище. Круто, блин. И тут они готовят? Это же не гигиенично. Я точно подцеплю себе какого-нибудь паразита. Сбоку вижу небольшой загон, в котором пасутся лошади и быки. А местные дикари все на одно лицо. Огромные морды, с кривыми носами, выпученными глазами и широкими лбами. Их лица изрисованы красными и черными полосками и всякими узорами. Они разговаривают с родителями на непонятном мне языке, все, я проклят, я не выживу тут. Мама произносит какие-то слова и подходит ко мне. Другие люди тоже обращают на меня внимание и так странно смотрят на меня. А одна девчушка даже начал трогать мою футболку. - Ассирита!!!- Вскрикивает старушка.- Ассирита гоне! - Она говорит, что ты очень красивый,- шепчет мне на ухо мама. - Спасибо...- тихо киваю я. Меня чуть ли не обнюхивают. Разглядывают с разных сторон. Некоторые личности даже трогают и щупают мою одежду. Все они какие-то страшные и неприятные, и пахнет от них ужасно. Как я буду жить? Я готов плакать... Потом к нам подошел вождь, толстый, чья борода была заплетена в косы и была украшена многочисленными побрякушками. Родители очень учтиво с ним разговаривали, я бы даже сказал, что они ему задницу вылизывали! Как же гадко. Этот мужлан так смотрел на меня, улыбался чему-то своему, кивал, а потом махнул рукой, будто подзывая к себе. - Билл, подойди...- улыбается мама. Я кое-как, на негнущихся ногах ковыляю к мужчине. - Ассирита гоне! Миру! - Он говорит, что ты ОЧЕНЬ красивый.- Переводит мама. Я киваю. В общем, я был доволен жизнью только тогда, когда от меня все отстали. Я сидел в нашем жилище, в таком же конусообразном домике, и мечтал стать птицей. А по-другому отсюда не выбраться! Я попал. Оказывается, что спать мне теперь на шкурах, укрываться шкурами и так далее. Черт меня дернул устроить ту самую вечеринку. Может быть, я бы сейчас так и сидел дома, наслаждался жизнью перед телевизором или трахался с каким-нибудь красавчиком. Блять. Как я целый месяц без секса протяну? Хотя, конечно, я и больше времени без секса проводил, но сейчас начало лета, мне двадцать лет, я красив и молод, я должен развлекаться, а не здесь тухнуть! Ужинали мы только часов так в десять. Я так устал и утомился, что сил еле-еле хватало на то, чтобы держать деревянную ложку. Кстати, еда тут отменная, мне очень понравилось. И я даже спрашивать не хочу, из чего приготовлено это жаркое. Вдруг из людей? И под конец такого паршивого, ужасного, невероятно сложного дня, я все-таки получил небольшую награду. Я заметил высокого и статного юношу. Он слишком отличался от своих сородичей. Накаченное тело, крепкие руки, широкие плечи. Волосы, заплетенные в длинную темно-коричневую косу, украшенные перьями и какими-то бусинками. Его лицо я точно где-то видел, но не смог сообразить где. Возможно, что на одном из снимков родителей. Вот же странность. На лицо он был не просто симпатичным, он был красивым! Идеальным! Боже, я слюной сейчас зальюсь. Нереально обворожительные глаза, янтарные отблески в них, дайте мне его сюда! Длинные, пушистые, черные под цвет ночи, ресницы. Идеальные скулы, острые и хорошо выделяющиеся на фоне впалых щек. Его носик, тонкий, чуть вздернутый, с широкими, но аккуратными ноздрями. Полные губы, они наверно очень сладкие на вкус. И родинки на щеке. Очуметь. Сердце бьется в районе шеи... Упс... Он смотрит прямо на меня. Такой уверенный взгляд. Наверно я на него так долго пялился, что он заметил это. Сглатываю. Каким же идиотом я сейчас выгляжу? Мамочки, живот каменеет. Что же это такое? Мне хочется прикоснуться к нему, хочется быть рядом. А как он пахнет? Его губы расплываются в легкой улыбке. Он отводит взгляд. Отпускает ресницы. Господи, какой же он красивый. Нужно перестать на него смотреть. Ну, же, Билл, хватит пялиться на него. Ну, в самом деле. Еще несколько секунд и отвернись. Черт. Три. Два. Один. Зажмурился. Пусть это будет мираж. Пусть все это будет сном. Черт... Открываю глаза, а моего идеального мужчины уже и след простыл. А я понимаю, что... ...я, похоже, влюбился...