Забытые и спасённые

Задумайся. Представь на секунду, что ты мёртв, твоя душа парит над землёй, а божественная длань Господа указывает тебе путь наверх. Под тобой – заснеженные горы, воющие ветра и маленький клочок кровавых пятен. Твоё тело, изломанное, избитое, лежит в глубокой снежной яме, окрашивая девственно-белое в грязно-красное. Тебя нет. Ничего нет. Ты исчезаешь. Задумайся. Кто будет плакать по тебе? Заходишься в кашле, дышишь натужно. Проснувшись – видишь лишь белый потолок в комнате, да слышишь, как чиркает в углу зажигалка. Холодно. Вокруг – синеватый полумрак. Нет снега, нет Бога, ничего нет из того, что явилось тебе в коротком обжигающем видении. Кутаясь во флисовую куртку, поднимаешься и, словно ребёнок, потерявший мать, ищешь капитана в этой морозной глуши – единственного человека, который может приободрить тебя, освободить от страха. Наверное, это неправильно. Неправильно, когда восхищение становится чем-то большим, верно? Неправильно, когда цепляешься за руку и боишься, что отвергнут, отпустят – и ты полетишь в ледяную бездну, окрылённый своими ошибками. Но у капитана сильные пальцы, он не позволил тебе упасть. Не позволил сгинуть в безжалостном снеге и холоде. Ты думал тогда – хорошо, что на лице маска, и суровый Джон МакТавиш не видит твоей тёплой улыбки, твоего благодарного щенячьего взгляда. Лишь отдал команду. Датчик сердцебиения. Иди, я прикрою тебя. Чувствуешь, как забилось сердце? Больно? Снова кто-то за спиной щёлкнул зажигалкой, и с твоих плеч срывается морок, ласково пригревший твои страхи. Обернувшись, ты видишь Джона, который, читая газету при свете тусклой лампы, закуривает сигару и сосредоточенно водит пальцами по столу. Капитан. Стоило тебе пошевелиться, как он медленно поворачивает голову и смотрит, чуть хмурясь, словно ты только что действовал не по уставу. - Что такое, Роуч? И тебе страшно, Гэри. Сползая с кровати, ты идёшь к капитану и, встретив его взгляд, с удивлением замечаешь улыбку на суровом лице Джона. Отложил газету, затянулся сигарой. Ждёт ответа, а ты только и можешь, что вымолвить сквозь дымку кошмара: - Спасибо… МакТавиш снова хмурится. - За что? - За то, что не позволили упасть там на склоне… - к твоим щекам предательски подступил румянец, который не скроешь за балаклавой или высоким воротником. А Джон смеётся добродушно и, поднявшись со стула, кладёт руки тебе на дрожащие плечи. - Перестань, Роуч. Не стоит благодарности за то, что я обязан был сделать. Я не позволю себе пожертвовать товарищем. Задумайся, Сандерсон. Что бы ты сделал, если бы видел, как капитан срывается в пропасть? - Роуч… Не пугай меня, в чём дело? А у тебя снова начинается паранойя. Видимо, у Джона карма такая – постоянно успокаивать тех солдат, у которых психика расшатана после тех или иных событий. Что лейтенант со своими ночными кошмарами, что остальные со смертями родных и близких. А теперь ещё и ты. Ты, чуть было не сгинувший в небытие снежной бездны Казахстана. А ведь у самого Джона своих ужасов хватает. Только ты никогда о них не узнаешь, Гэри. - Давай, соберись, солдат! - он хлопнул тебя по плечу и засмеялся. Восхищение капитаном – как ты до такого додумался, Роуч? Всё ведь было очевидно. Как только тебя зачислили в ряды лучших бойцов планеты, в достославный 141 отряд, ты уже слышал о нём, о капитане, ты уже тогда боялся смотреть ему в глаза. Словно Джон МакТавиш читает мысли. - Сэр… - неловкое молчание, нарушенное твоим тихим голосом, постепенно заполняется каким-то посторонним шумом, скорее всего созданным твоим напуганным воображением. Глоток виски из протянутой фляги, снова тёплая улыбка – твои руки дрожат от напряжения, когда Соуп вопросительно смотрит на тебя сверху вниз, сложив руки на груди. - Сэр, можно вас обнять? Джон удивляется. А ты смотришь ему в глаза и не можешь найти себе места от волнения, от ощущения, что сейчас, вот прямо сейчас, он отошлёт тебя спать, грубо оттолкнув в сторону. Задумайся, Гэри, нужна ли ему твоя юношеская пылкая любовь, твоё восхищение и почитание? Не видя реакции, отпрыгнул от капитана, затараторив что-то невнятно-паническое. - Простите, сэр, я не хотел, сэр. И вдруг чувствуешь… Как сильные руки к себе прижимают, а голос, тёплый и ласковый посылает к чёрту тебя и твоё смущение. Вцепившись в толстовку Соупа, ты жмёшься к нему, как щенок, и внезапно для себя всхлипываешь, как девчонка. Скрыть бы это, да некуда, кроме сильного плеча МакТавиша. Чувствуешь себя счастливым, глупым и виноватым одновременно, эмоции и неоднозначные желания разрывают твою грудную клетку на куски. Задумайся, сможешь ли ты поцеловать капитана? Хотя бы на секунду представь, что это возможно. Представь, что он также прижимает тебя к себе и говорит, что всё будет хорошо, а ты тянешься к его губам и даришь пылкий поцелуй. Наверное, это фантазия, да, Роуч. Твоя маленькая тайна, которая за одну секунду может тебя обездвижить, обескровить и лишить дара речи. Превратить в слабака. В армии ведь не любят таких, да? Да, Гэри? - Ну-ну, Роуч, прекрати… - Джон неловко смеётся, по голове тебя гладит и улыбается. Ты знаешь, что он улыбается. Как отец. Как тот, на которого всегда можно положиться. Руки помнят холодный горный воздух и его сильную хватку. Одного этого воспоминания тебе хватает, чтобы отстраниться и в голубые глаза Соупа посмотреть так пристально и жадно, как в последний раз. - Я ваш должник, сэр. Молчи, Роуч. Уходи. Иначе наделаешь глупостей, и сам потом будешь жалеть. Но он тебя не отпускает. В его глазах проносится очень странная эмоция, нечто сродни нежности. А точнее – боли от разлуки. Ты ведь догадываешься, Гэри, что ты не один такой умный. Наверняка в жизни капитана есть люди, которых он любит, которые также, как и ты, заглядывают в лицо Джона с восхищением. Быть может, у капитана даже есть сын, кто знает. Но нет. У него никого нет, Гэри. Это лишь слабая иллюзия. - Сэр… Ты не слушаешь угрозы своего внутреннего голоса. - Сэр, можно поцеловать вас? И он кивнул. Сам потянулся к твоим губам, подарив самый волнующий поцелуй в твоей жизни. После которого тебя с головой погружает в омут страсти и в то же время жгучего позора. Он целует тебя так, словно это между вами в порядке вещей. А затем также быстро и порывисто всё обрывает, с нежностью поглаживая твои горячие щёки. - Согрелся? Это ведь не Соуп, да, Роуч? Кто-то другой. Кто-то, кто мечты исполняет, кто безрассуден и бесконечно нежен. Таким его вижу я. - Да, сэр… Спасибо, сэр… Да, Гэри. Он именно такой. Просто ему тяжело снимать маску. Тяжело забывать. - Роуч… Прекрати. Да, Сандерсон, в формальностях исчез всякий смысл ровно с того момента, как он обнял тебя. Задумайся, стоит ли оставлять Джона одного на эту ночь? Что, если он сойдёт с ума от пустоты внутри себя? Что, если его уже не спасти? Ты ведь не оставишь его, да, Гэри? Не оставляй. Просто посмотри ему в глаза и молча кивни в то время, как он снова потянется к тебе за поцелуем. Кивни. И спаси его от фантомов горького прошлого. Потому что только так мы сможем идти дальше. Искренне твой. Саймон «Гоуст» Райли. Конец связи