Домашнее обучение

      — Патрик, ну пожалуйста, останься! — умолял Пит.       — Пиздец ты логичный. Пару минут назад ты гнал меня с глаз долой, а теперь просишь остаться?       — Я был не прав. Каюсь, — Вентц взял парня за руку. - Не уходи.       — Ничего не изменится, Пит, если я останусь. У тебя будет достаточно времени подумать над этим.       — Ну, Пат, — он потянул Стампа на себя. — Как же я без тебя? Без твоих красных штанишек, мелькающих перед моими глазами?       — Так все дело в штанах? Так и быть, их я тебе оставлю.       — Хватит дуться.       — Я не дуюсь, я просто не могу так больше!       — Прости меня. Я же извинился, что мне еще сделать?       — Вентц, я люблю тебя, — вздохнул Патрик. Брюнет улыбнулся, — но иногда я не замечаю, что ты испытываешь ко мне то же самое.       — Я тоже люблю тебя. Обещаю, теперь я буду уделять тебе все свое внимание. Прошу, останься.       — Останусь, — нехотя сдался Стамп, заметно покраснев. — Знаешь, а ведь Фрэнк с Джерардом не ссорятся из-за таких мелочей, — вдруг тихо произнес Патрик.       — Ну так они же семейная парочка. Вот ты бы выгнал меня из дома после свадьбы?       Я немного оторопел от этого разговора. Что, черт возьми, происходит? Причем тут я, Фрэнк или свадьба, в конце концов?       Вдруг происходящее стало испаряться, голоса и образы стали расплывчатыми. Темнота. Вспышка света. Проснулся. Мое онемевшее тело постепенно пробуждалось. Я дернулся и приоткрыл веки — в глазах потемнело. Черт, это всего лишь глупый сон. Окончательно еще не проснувшись, я сладко зевнул и скинул с себя одеяло, так как под ним стало невыносимо душно.       Зря я это сделал. Почувствовав неприятный холодок на коже, я взглянул на себя. Единственное, что на мне было, — это носки. Почувствовав румянец на щеках, я схватил одеяло, укутавшись в нем по горло. В голове промелькнуло миллион разных мыслей, но самая главная будто вцепилась в мою глотку, перехватив дыхание.       Я. Переспал. С Фрэнком.       — Ты поторопился бы, мама не на весь день ушла, — заметив, что я наконец открыл глаза, усмехнулся Фрэнк. Я обернулся на него, медленно повернув голову. Он сидел рядом, пристально уставившись на меня. Только после этого я понял, что все это время он сидел рядом. Надеюсь, я ничего не бормотал во сне. Меня вдруг отвлек запах кофейных зерен. Я поморщил нос, принюхиваясь к аромату. — Я приготовил его для тебя, — тихо произнес он. На столе стояла чашка свежезаваренного кофе. Только я вытащил руки из-под одеяла, так сразу же поторопился засунуть их обратно. — Да ладно тебе, чего я там не видел? — усмехнулся Фрэнк, делая глоток из своей кружки.       Наконец осмелившись, я все же взял чашку. Привкус был горьковатый, словно он и вовсе забыл про сахар. Мы сидели так в тишине довольно долго, я даже сбился со счета. Сколько я проспал? Минут пять или целый час? Но почему не спал он? Ах, да, караулил, чтобы его мама не застала нас. Кстати, где она? Боже, да о чем я думаю? О его маме? О кофе без сахара? Я же, блядь, переспал с парнем! Хуже! С другом! Да еще с каким! С Фрэнком, будь он проклят!       — Поговорим? — спросил Фрэнк как можно тише. Я кивнул. Но никто из нас не решался начать диалог. Так длилось еще минут пять. Слышны были лишь неловкие покашливания и вздохи. Такое ощущение, что нам по двенадцать лет и нас застала матушка, когда мы трогали друг друга. Блядь, да что у меня за мысли такие?       — Так что теперь? — не выдержав, сказал я после того, как уйма странных мыслей атаковала мою голову. Его пристальный взгляд немного настораживал меня. Он лишь пожал плечами. — Ты ведь понимаешь, что мы сотворили?       — Вполне, — совершенно спокойно ответил парень.       — И ты был трезв?       — Да.       — Тогда зачем?       Лично я не знал ответа. А ведь правда: зачем? Какой такой демон вселился в меня и руководствовался моим телом? Все было так сложно и запутанно. Жалел ли я об этом? Да. Но мне понравилось. Все, что было, вызывало у меня массу удовольствия. Получается, я изменил Лин? А это вообще считается изменой? Он же парень. Ах, да, если так подумать, то я изменял ей не один раз, причем с ним же. Сколько у нас поцелуев было? Четыре? Пять? Такое ощущение, что я с Фрэнком встречаюсь, а не с Линдси.       Подобрав вещи, я быстро оделся и, не окинув взглядом парня, вышел вон из дома. Отличный разговор! Вообще-то я хотел прояснить ситуацию, но… Даже думать об этом не хочу. Я шел хмурый и подавленный. Меня бесило даже само мое состояние. До дома я дошел за считанные секунды, глядя в одну точку перед собой. Даже не помню, какой дорогой я шел. Видно, уже по инерции добрел. Даже мама, которая была чересчур увлечена журналом, заметила мой растрепанный вид.       — Сынок, у тебя все хорошо?       — Да, мам, все в порядке, — на автомате выпалил я, пряча взгляд.       Конечно, в порядке. Твой сын только что переспал с его другом–парнем. Что в этом может быть плохого? Я знал, что дружба с ним ни к чему хорошему привести не может. Я не злился, не переживал, не убивался, я просто считал это неправильным. Хотя я сам не понимал, что происходит внутри меня. Борьба между «нормально» и «ненормально». Кажется, теперь все стало на свои места, когда до меня дошел смысл его особого принципа.       Первый поцелуй — он хотел лишь позлить меня на той вечеринке в лесу. Он всегда искал причины, чтобы сделать какую-нибудь пакость. И он прекрасно знал, что таким образом он точно меня зацепит. Может быть, если бы не было того поцелуя, не было бы и остальных? Ведь продолжил он все это уже не из-за того, чтобы взбесить меня — ему просто нравилось происходящее.       Второй поцелуй — это было уже преднамеренное решение. Он сам хотел этого. Снова. Он не был уверен, выиграет ли спор, но он попытался.       Третий, четвертый — и снова все запланировано. Снова та же схема-предлог в виде спора. Что-то вроде русской рулетки, только выигрывает всегда он. Проблема лишь в том, что я позволял ему все это. Я замирал на каждом из них. Я сам помог ему в этом.       И наконец поцелуй, который окончательно решил все, которым он завершил свой план «Заставить Джерарда Уэя переспать со мной».       Всего пять точно продуманных шагов — и я сдался. О чем я думал, когда целовал его во второй, третий, четвертый раз? А моя машина будто пыталась намекнуть мне, что лучше бы я сидел дома и пил теплый кофе в объятиях джойстика и парочки видеоигр.       Но и это еще не все. Теперь я понял, что значили все те его взгляды. Его слова «Уэй, почему ты такой…», «Я тебя…» Он пытался мне сказать об этом. Он почти сказал это на его Дне рождения. Почти получил меня. Но я сдался не сегодня и не на той вечеринке, а в тот самый первый поцелуй, который был таким вражеским, который был вызовом, который положил начало тому, чего вообще не должно было быть.       Но будь я проклят, если буду врать сам себе. Скрывать это тоже бесполезно. А одна мысль об этом убивает все мое сознание. Мысль о том, что мне, кажется, нравится Фрэнк...

***

      — Хьюстон, у нас проблемы, — словно в нервном припадке бормотал я Вентцу.       — Дай-ка я воспользуюсь высшим разумом, чтобы выявить суть этой проблемы! — театрально прошептал Пит, сложив пальцы на висках и нахмурив лоб настолько, что на нем выступили морщинки.       — Не сегодня, друг, — слишком серьезно ответил я.       — Воу, да у нас действительно проблемы.       — В общем, мне нужен твой совет.       — Спрашивай.       — Как ты понял, что тебе нравятся парни? — после моей фразы парень уставился на меня, как на рожающую перед ним лошадь.       — Да ладно?       — Просто ответь.       — Шутишь? К чему бы этот вопрос? Только не говори, что…       — Блядь, просто ответь, пожалуйста, мне и так сложно, — процедил я сквозь зубы, пытаясь не сорваться, зная, что он сейчас начнет подкалывать меня на пустом месте. Хотя не на таком уж и пустом.       — Ладно-ладно. Это случилось, когда меня познакомили с одним парнем, который в итоге оказался геем. Мы с ним выпили в баре, после чего он затеял весь этот разговор. Я был пьян в стельку, мог сморозить что угодно. И, конечно же, меня угораздило спросить, как это всё происходит между парнями. Он не ответил, лишь поцеловал меня. Наутро я понял, что не испытывал к этому ни малейшего отвращения, а даже хуже — мне это дико понравилось. Потом я открыл для себя, что начал засматриваться на парней. Ты был в их числе, поэтому я пытался отогнать эти мысли, издеваясь над тобой.       — Вот это новость, — я даже закашлялся, но все же продолжил, не заостряя внимание на лишнем. — Ты не жалеешь об этом?       — Нет. Может, уже расскажешь, к чему все это?       — Наверное, мне нравится парень.       — Серьезно? Кто он? Как он выглядит? Это я? Прости, но я уже занят, — Пит-сто-слов-в-секунду.       — Притормози свою манию величия, это не ты.       — Жаль, а я уже почти подготовил речь.       — Я не могу понять, так это или нет. Я никогда не сталкивался с подобным и сейчас просто запутался.       — Я его знаю?       — Знаешь.       — Я скажу тебе одно, Уэй: если ты полюбил кого-то не противоположного пола, то это может быть серьезно. Все говорят, что однополая любовь крепче. Не знаю, правда ли это, но мне еще не было ни с одной девушкой так хорошо, как с ним, — на полном серьезе ответил друг.       — Но у меня же есть девушка.       — Может, и есть, но любишь ли ты ее?       — Люблю. Наверное. Теперь не знаю. Но, понимаешь, этот человек... он что-то новое. Интересное. И к нему я будто испытываю какое-то совершенно другое чувство, которое не испытывал раньше.       — Думаю, ты не узнаешь, пока не попробуешь. Просто поддайся этому, и сам увидишь, что из этого выйдет. А если дело в том, что тебе это кажется неправильным, — тут он точно прочел мои мысли, — то не нужно этого бояться. Любовь — это любовь, включая все ее прелести. Не важно, кто тот человек, в которого ты влюблен: гей, лесбиянка, гетеросексуал. Важнее то, что именно ты к нему чувствуешь.       — Черт, хотя ты и прав. Все это слишком сложно для меня. Однако спасибо.       — Обращайся. Мастер семейной психологии, мистер Питер Вентц, — он улыбнулся голливудской улыбкой.       — Обращусь, док.       — А если не секрет, кто он?       — Пока не могу сказать, но обещаю: ты узнаешь об этом первым, если что.       После разговора с Питом мне стало намного легче. Он был прав в том, что у любви нет пола. Почему я не сказал ему про Фрэнка — вот это уже другой вопрос. Я еще не готов к этому. Да и пока нечего рассказывать, ведь я сам еще не понял, что же это.       Гулкий ветер запутался в моих волосах. В ушах звучала акустика Брайана Мэя. Зима до сих пор не вспомнила, что она зима. А я тем временем гордо шагал в сторону дома Айеро в этот будничный день. Я старался не думать ни о чем и для большего эффекта надел наушники, включив звук на максимум. В кармане завалялись пять центов, на которые по дороге я купил жевательную резинку. Да я-таки ходячий секс. Сам себя хочу. Парень, чьи волосы развеваются на ветру, как в фильмах, смелым шагом идет по улице со жвачкой во рту, с шикарной музыкой в наушниках и горьковатым запахом одеколона. Кто не захочет такого? Я уверенно направлялся к Фрэнку, продумав все до мелочей во время уроков. Сейчас я пытался не забивать себе голову лишними вопросами, поэтому подпевал хрипловатому голосу вокалиста.       Недавно, когда тема зашла о выпускном, я снова подумал о своем будущем. Во-первых, я планирую хорошенько надраться в последний день в окружении школьных друзей. Я правда буду скучать по этим всем засранцам, с которыми был знаком столько лет. Мы с Майки недавно разговаривали о том, как было бы классно стать музыкантами. Мне всегда нравился такой вид деятельности. Мы были бы какой-нибудь свободной рок-группой, колесившей по стране, и очаровывали бы таких же подростков, как мы. Но у меня есть еще мечта. Всю свою жизнь я питал особые чувства к изобразительному искусству. Недавно мой друг, вернувшийся из Нью-Йорка обратно к нам в школу, рассказал мне о Нью-Йоркской Академии Искусств, в которой учился его старший брат. Он хочет пойти по его стопам и тоже поступить туда. Я набрался в интернете информации и серьёзно заинтересовался этим. Приятель выпускается в этом году, и, может быть, мы сможем поступить туда вместе, чтобы не потеряться в таком большом городе в одиночестве. Пока это были лишь наброски моих планов, и мне еще предстоит сделать окончательный выбор.       — В такой холод не очень приятно даже к двери подходить, так что могли бы входить без стука, милая леди, — встретил меня Фрэнк как ни в чем не бывало.       — Не надорветесь, мадемуазель, скажите спасибо, что я трачу свои силы и время на наши с Вами занятия, — проворковал я в ответ.       Мы рассмеялись, и я прошел в коридор, где по сравнению с улицей казалось неимоверно жарко. Фрэнк ходил по дому в футболке и шортах. Завидую я ему. Не нужно бродить в такой мороз по улице трижды в день. Этот мороз как-то бодрил меня, обычно я приходил вялый, а тут я прямо почувствовал, как бурлит кровь в венах.       — Как поживаешь? — спросил я, как только мы приземлились на мягкий диван.       — Ох, не сказать, что отлично, но в целом неплохо.       — А что же так?       — Пятая точка болит. Один ковбой недостаточно потратился на смазку, — я улыбнулся, опустив взгляд. Он улыбнулся в ответ.       — Айеро, я хочу быть с тобой. HIM — Wicked Game