Домашнее обучение

      Я проснулся и подошел к окну. В комнате было тихо, даже слишком тихо для этого рождественского утра. Я не поверил тому, что увидел, тому, что привлекло мое внимание, когда я заглянул через источник дневного света моей комнаты. Белые пушинки плавно кружили в ритме вальса, бесшумно покрывая тоненькой корочкой обнаженные ветки деревьев, землю и крыши домов. Они не боятся ветра и людей, бесстрашно цепляясь своими ледяными кристаллическими лапками за них. Всего за одну ночь снег покрыл наш маленький Джерси белоснежной пеленой.       Снег — не единственное рождественское чудо на сегодня, я уверен. Этот волшебный праздник полнится бесконечной магией. Каждый год мы уютно и по-семейному собирались вместе и обменивались теплыми словами, жестами, улыбками. Все в этот день забывали о прошлых обидах, пододвигая на первое место любовь и единство. Наверное, Рождество — мой любимый праздник. Никакой другой не сравнится с ним, потому что с самого детства я отдавал ему особое предпочтение из-за таких вот моментов.       Время шло так быстро, что я даже не заметил, как наступил вечер. Все в этот день получили то, чего хотели. Мы с Майки сделали родителям общий подарок, которому они не могли нарадоваться весь день. Брат получил в качестве презента две новые видеоигры, джойстик (так как старый он окончательно сломал), целую упаковку его любимых пирожных и смешной новогодний колпак. Мне же вручили книгу, полотно для мольберта (который уже полгода пылился на чердаке) и набор цветных и простых карандашей разной твердости и мягкости, разнообразных цветов и оттенков.       За несколько часов до полуночи раздался звонок в дверь. Каково было мое удивление, когда на пороге оказались Пит с Патриком, перебрасывающиеся тихими фразами и смешками, которые мне не суждено было понять и расслышать. На них были надеты забавные костюмы Санта Клаусов, и у обоих то ли от мороза, то ли от влитого в них алкоголя покраснели носы, но у Патрика вместо колпака на голове были рожки оленя. Странно.       — С Рождеством! — прокричали они, всучив мне что-то в подарочной упаковке.       — Воу, ребят, рад вас видеть и спасибо!       — Да не за что, как видишь, мы сегодня Санта и Олень, — сказал Пит.       — Сам ты олень, — хихикнул Пат.       — Ладно, откроешь? — обратился ко мне Вентц. Я стал разворачивать коробку. Но что еще можно ожидать от двух моих друзей с отличным чувством юмора и шикарной фантазией?       — Эм… Презервативы?       — Это вам с Фрэнком, а то еще залетишь по глупости, — они рассмеялись.       — О, спасибо, вы такие заботливые, — с ноткой сарказма проворковал я.       В коробочке была еще голубая футболка (не без намека, конечно) и галстук с черепушками, который мы когда-то нашли в одном из магазинов торгового центра, но в тот момент у меня не осталось денег, чтобы его купить. Я еще раз отблагодарил парней и быстро сбегал в комнату за подарками для них. Надеюсь, они будут приятно удивлены, когда найдут там два билета на концерт их любимой рок-группы, упакованные в двадцать четыре маленькие коробочки, которые они устанут раскрывать.       — Окей, мы пошли дальше, счастливого Рождества, хо-хо-хо.       — Подожди, мы кое-что забыли, — притормозил Стамп. Он кивнул на их красный мешок Санты.       — Ах да, точно, — воскликнул Пит и начал рыться в поисках чего-то. — Вот, держи, — он протянул мне небольшой синий свёрток с красной лентой.       — Что это?       — Мы заходили к Фрэнку, и он попросил передать это тебе, — подмигнул мне Вентц.       Фрэнк приготовил мне подарок? Вот черт! Я совсем забыл про него. Поздравляю, Джер, ты лох. Парни скрылись за дверью, о чем-то весело беседуя. Я закрыл дверь и уставился на подарок. Мне было стыдно даже открыть его. Ведь он вспомнил про меня, а я — нет. Я вернулся в гостиную, отдав подарок Майки, который передали ему парни, и ушел к себе в комнату, чтобы побыть одному.       Я забрался на кровать и развязал ленту. Она бесшумно упала на пол. Просидев так с полминуты, я все же осмелился поднять крышку. В коробочке лежало письмо, я развернул его и принялся читать, сглотнув ком в горле.       «Дорогой Джи,       с Рождеством тебя. Сначала я хотел сказать тебе все это лично, но побоялся снова сделать что-то не так. Поэтому, думаю, выразить всё письмом будет правильнее. Мы все еще вместе? Я о том, что случилось на вечеринке. Я говорил все то не от передозировки, а абсолютно искренне. Прости, я знаю, сколько нервов я тебе потрепал, но, должен признать, ты мне не меньше.       Все началось еще тогда, когда ты только пришел ко мне домой впервые. Да, мы были знакомы до этого, однако я не знал тебя настоящего. Когда ты пришел, я подумал: «Что за черт? Почему этот самовлюбленный наркоман, — коим я тебя считал, — должен учить меня? Подпорчу-ка я ему жизнь!» Весь тот азарт, который я испытывал, докучая тебе, был не просто поводом поразвлечься. Я пытался подкрасться к тебе поближе. Знаешь, как я убивался, когда понял, что кто-то так сильно заинтересовал меня? Ты просто с ума меня свел. Тот поцелуй. То, как от тебя всегда пахнет одеколоном, сигаретами и кофе. Ты, черт возьми, стал словно запретным плодом. Я старался оттолкнуть тебя, чтобы не мучить свою душу. Порой, я сам был в шоке от своих действий. И они на самом деле были спонтанными. Дружба, подколы, поцелуй. Я не продумывал все это. Я до сих пор считаю, что отравил тебе жизнь.       Но, Джи… ты невероятный. Я ни с кем не был так честен, так близок, никому я так не открывался, как тебе. Я чувствую себя слабым, потому что ты моя слабость. «Глупо влюбиться в парня», — считал я. Но твои друзья, Пит с Патриком, они открыли мне глаза. Я понял, что не стоит бояться всего этого и не важно, кто тот человек, которому ты хочешь открыть свою душу. Господи, сколько глупостей я уже наговорил, пора заканчивать.       Я тебя…             С Рождеством, Джи».       Поднимите мою челюсть с пола. Не думал, что Фрэнк может быть таким искренним и… милым. Он еще никогда не казался мне таким беспомощным и слабым. Будто бы он разрушил ради меня все стены, в которых прятался до этого. Сломил самого себя, испытав не присущее для него чувство. Черт возьми, я чувствую себя счастливым. Наверное, поэтому я сейчас улыбаюсь, как мудак. Надо собрать все свои сопли в кулак и спуститься к остальным, иначе подумают, что я тут спать посреди праздника лег.       — Джи, твою мать, где ты шляешься? — толкнул меня на лестнице Майки.       — Господи, да тут я, ты чего так орешь?       — Смотри! — он протянул мне какую-то бумажку. Я присмотрелся и сам чуть не заорал, как одержимый.       — Это же… это?       — Да!       — То, о чем я думаю?       — Ну, не совсем. Почти «не совсем».       — Что значит «почти»?       — Это закрытая вечеринка, которая будет проводиться исключительно для определенных лиц.       — Охренеть! Да тебя Господь Бог пометил, парень.       Бумажка оказалась билетом на Comic-Con. Но на не совсем настоящий. Это, как объяснил мне потом Майки без истерик, вечеринка, проводимая каким-то там нефтяным магнатом для своего сына, который увлекается комиксами. Не знаю, как Вентц со Стампом достали этот билет, который, я уверен, стоит немало денег. Кажется, кто-то продал душу Дьяволу. Не исключено, что и сам Майки.       Ровно в полночь я загадал желание, которым не очень грезил, но был бы счастлив при его исполнении, так как от него многое зависит. Родители пошли спать, а мы с братом еще долго сидели в комнате, погасив свет, оставив лишь пару свечек и свет экрана телевизора. Мы обсуждали прошедший год, да и вообще все то, что случилось до сегодняшнего дня, затронули тему будущего, которая, как оказалось, волновала не только меня.       — Знаешь, я тоже частенько думаю об этом, — сказал озадаченно Майки, — хоть я и не в выпускном классе, однако меня тоже ждет эта участь.       — Да, и это немного пугает.       — Даже не знаю, чем я займусь после школы. А ты думал?       — Ага. У меня есть варианты, есть желания, но я не уверен, чего точно хочу, — растерянно сказал я.       — Ты же хотел связать свою жизнь с искусством.       — Да, хотел, но это ведь не постоянная работа, понимаешь? В ней нужно добиться какого-то успеха, чтобы жить в свое удовольствие. А если у меня не получится, если я не найду себя ни в чем? Что тогда? Кем тогда я стану?       — Да ладно, ты талантлив, это твой путь, — он похлопал меня по плечу.       — Но не только это тревожит меня.       — Ты о расстоянии?       — Да. Ведь я один. Один должен буду строить свое будущее. Вдали от всех. От семьи, друзей. Я не готов к этому.       — Готов.       — Откуда ты знаешь? — немного ошеломленно прыснул я.       — Ты справишься. С твоей-то внешностью, Джер, да ты охмуришь любую бабу. Может, даже пробьешься в сливки общества.       — Фу, не люблю сливки.       — Ну в кефир общества.       — Тогда уж в йогурт.       — Окей, в йогурт. Ты не будешь один, Джер.       — Спасибо, Майки.       Мы уснули только под утро и прямо в гостиной на полу, расстелив плед. Не помню, что мне снилось, но я слышал сквозь сон, как ворочался Майки, все время пихаясь. Никогда больше не буду с ним спать.       Наутро, точнее, уже днем, я проснулся от того, что мама распахнула шторы, пытаясь убрать наши тушки с пола. Я недовольно промычал, но так и не встал. Родители посмеялись и притихли. Дальше я уснуть уже не мог. Был между сном и реальностью, где-то на периферии своего сознания, где теплая нега укутывала меня своими объятиями, а грубая и правдивая реальность выхватывала меня у нее.       На улице лежали сугробы, но было как-то не по-зимнему тепло, когда я маленькими шажками, дабы не свернуть себе шею на этом льду, направлялся к Фрэнку. Может, стоило предупредить о приходе, но я не тот человек, чтобы предупреждать заранее. Поэтому я даже не был уверен, что Фрэнк сейчас дома, хотя где ему еще быть? В этот раз я не лоханулся и кое-что придумал с подарком. Хоть он и подарил мне свои чувства, я тоже подарю ему кое-что очень личное, если все будет по плану.       — Ого, какие люди, — обрадовался парень, когда увидел на пороге стоящего меня со сногсшибательной улыбкой.       — Не ожидал?       — Проходи, — ухмыльнулся он.       — Ты один?       — Да, а что?       — Ничего, просто спросил, — я довольно улыбнулся, что явно заинтриговало Фрэнка.       — И что ты удумал?       — Сначала расскажи мне, как ты отметил Рождество? — я прошел в гостиную и по-хозяйски уселся в кресло.       — Неплохо. Мы с мамой приготовили ужин, потом к нам заявились Пит с Патриком, одарив нас своим позитивом, и вручили нам скромные, но оригинальные подарки, потом мы дождались полуночи и пошли спать. Сегодня мама ушла праздновать к своей подруге, и ее не будет примерно… — парень прикинул что-то в уме, прищурив один глаз, — до вечера. Ну это так, на заметку.       — Отлично.       — А ты как?       — Превосходно. Мы с самого утра кружили вокруг елки, дарили друг другу подарки, которые, кстати, были просто замечательными, но даже они не сравнятся с самым главным подарком, который мне передали парни, — я остановился, делая интригующую паузу. Фрэнк закусил губу. Он понял, о каком именно подарке идет речь.       — И?       — И будет нечестно, если этот человек останется без моего ответного.       Мы улыбнулись. Я начал медленно снимать куртку, специально проделывая кое-какие соблазнительные движения. Сначала парень недоуменно смотрел на меня, а потом довольно ухмыльнулся и откинулся на спинку дивана. Затем я подошел к нему и жадно облизнулся. Навалившись на Фрэнка, тем самым заставив его лечь, я навис сверху. Он покорно выполнял все, что я с ним делал. Я припал к пульсирующей венке на его шее; парень громко вздохнул. Я почувствовал холод его пальцев на своей спине, когда он закрался под футболку и пытался стянуть ее с меня. Затем футболка полетела и с него. Джинсы и боксеры следом оказались на полу, чтобы не мешать плотному контакту. Я терся о него пахом. Наши стоны разносились по помещению в унисон. Когда я заигрался языком с его соском, он шепотом спросил, вскинув брови:       — Хочешь попробовать?       Я сразу понял, о чем речь. Он предлагал мне побыть в роли пассива. Я всегда был активом, и мне было немного непривычно, но я согласился. Парень перекатился и оказался сверху, оперевшись руками на пол по обе стороны от моей головы. Он стал шептать мне на ухо всякую чепуху, но дело было не в этом. Как же он сексуально это делал, Господи, мне просто мозг выносило, когда он проходился влажным языком по ушной раковине, медленно и томно выдыхал, а потом хриплым голосом нашептывал мне что-то, покусывая мочку уха. Черт возьми, в такие моменты я чуть ли не умирал от удовольствия. Уже это могло довести меня до оргазма. Второй рукой он поглаживал чувствительную головку плоти, которая уже сочилась смазкой. Парень касался своим членом моего прохода, и по телу проносился холодок. Я кусал губы, чтобы тело не онемело, когда он в очередной раз прошёлся своими тонкими пальцами по всей длине моего члена.       Помню, как когда-то у меня вызывал чувство тошноты наш с ним первый поцелуй. Мне жутко не понравилось, но я привыкал, с каждым разом становилось все приятнее и приятнее, пока я наконец не осознал, как это чертовски ахуенно. Эти мысли заставили меня притянуть парня за макушку ближе к себе и впиться в его влажные и пухлые губы, которые размякли после такого количества поцелуев. Мой язык проник внутрь, гордо хозяйничая во рту. Краем глаза я заметил, как он потянулся к своим джинсам. Нащупав карман, он выудил оттуда пакетик смазки. Я улыбнулся между поцелуем, чем заставил его тоже растянуться в легкой ухмылке.       Я сам раздвинул ноги перед ним. У него в глазах пронеслась мимолетная искорка; ну я же знаю, о чем он подумал. «Моя шлюшка», — губами прошептал он. Мы понимаем друг друга. Я рассмеялся. Фрэнк стал разрабатывать меня, проникая сначала одним пальцем, а затем и вторым. Я пискнул от неприятных ощущений. Он успокаивающе-нежно начал целовать мои плечи, но это никак не помогало, ведь боль стала еще сильнее, когда он добавил третий палец. Я прижался к нему, царапая короткими ногтями спину. Он вышел из меня, и я расслабился, но тут же напрягся снова, когда его член сразу вошёл в меня до основания. Я вскрикнул и болезненно зарычал. Парень стал ритмично двигаться во мне, но я только мычал и хныкал из-за не совсем приятных ощущений. Он пытался сменить угол, я думал, будет только хуже, но, как только он стал двигаться в другом направлении, волна удовольствия накрыла меня полностью. Я выгибался под ним, понимая, что еще чуть-чуть — и кончу. Он также уже был на пределе. Когда Фрэнк лизнул языком головку моего члена, я излился себе на живот.       Он недовольно хмыкнул. Я понял, в чем дело, и дал знак, чтобы он вышел из меня. Парень с недоумением вскинул брови. Я придвинул его к себе, шепнув, чтобы он встал надо мной. Фрэнк поднялся на ноги передо мной так, что его колени находились по обе стороны от моей головы. Я знал, как доставить ему удовольствие, и сомкнул губы кольцом вокруг его пульсирующего органа. Я старался взять как можно глубже, что получалось не совсем так, как я себе представлял, но он и этим остался весьма доволен. Мои руки легли на его ягодицы и стали мягко массировать. Парень скулил, зарывался пальцами в мои волосы, притягивая к себе, уже практически грубо вдалбливаясь. Еще пара движений — и он кончил прямо мне в рот. Я почувствовал, как теплая жидкость текла по моему горлу. Проглотив всё и слизав с губ остатки спермы, я поцеловал головку его уже опадающего члена. Парень лег рядом.       — Черт возьми, Джи, ты просто бог минета. My Chemical Romance — All I Want For Christmas Is You