m.e.r.c.y.

Меня зовут Курт Хаммел. Мне 16 лет. Фракция при рождении - Альтруизм. Сегодня день теста на выявление предрасположенности к фракции. Волнуюсь ли я? Возможно. Мне предстоит пройти тест, а затем выбрать фракцию, к которой я буду принадлежать всю оставшуюся жизнь. "Фракция превыше крови" - таков девиз, так говорят наши лидеры. Существует всего пять фракций - Правдолюбие, Эрудиция, Товарищество, Альтруизм и Лихость. У меня есть сводный брат - Финн. Ему тоже 16, но он чуть старше. Мои родители - Берт и Элизабет Хаммел. Именно так я бы написал в своей анкете, если бы моя мама была жива. Кэрол Хадсон - заменила мне маму всего лишь 2 года назад, но я сразу же проникся к ней. Она и Финн - замечательные. Солнце только-только взошло. Я сижу на заправленной постели и думаю о тестировании. Слышу скрип двери, в комнату заглядывает отец. - Сегодня важный день, да? Волнуешься? Его голос слегка отречен. Нашей фракции не присуще излишнее выражение эмоций. - Нет. - Мой голос не дрожит, но я чувствую, как сердце начинает биться чаще. Конечно, я волнуюсь. Это мое будущее, черт возьми. Я одергиваю себя за внутренний всплеск эмоций, не подобающий представителю Альтруизма. Отец все еще стоит у двери, говорит "Через пять минут выезжаем" и выходит. *** День по-настоящему жаркий. Дорога до Центра проходит в тишине. Центр - это место, где проводят тест на предрасположенность к фракции, и там же потом проводится Церемония, на которой ты выбираешь фракцию. Ах да, не обязательно, что человек выбирает именно ту фракцию, в которой он родился. Бывают случаи Смены фракции, они нечасты, но все же есть. Центр представляет собой выдающихся размеров здание в бесчисленное количество этажей. Родители подвозят нас с Финном к воротам, отделяющим Центр от других фракций. Каждая фракция также отделена друг от друга, остальное пространство - лишь пустырь и железная дорога, по которой ездят поезда Лихачества. Финн, я и еще несколько десятков человек из других фракций проходим в ворота, направляясь к Центру. Сегодня как-никогда душно. А может, это просто волнение. Ворота почти закрываются, но краем глаза я замечаю еще несколько проскальзывающих на территорию Центра подростков в черном - лихачей. Каждая фракция имеет также свои отличительные цвета. Альтруисты всегда ходят в сером, лихачи - в черном. У Товарищества - это желтый и красный, у Эрудиции - синий, правдолюбы же носят черно-белую одежду. Наши с Финном тестирования проводятся на разных этажах, поэтому он выходит из лифта раньше, а я продолжаю свой путь в одиночестве еще четыре этажа. Кажется, будто движение лифта становится все медленнее с приближением к заветному 17 этажу. Наконец, двери открываются, и я попадаю в длинный светлый коридор, где меня встречает сопровождающий. Мы движемся в самый конец, дверь слева. - Вы можете пройти, - говорит сопровождающий - женщина в очках прямоугольной формы. Должно быть она эрудит. Зайдя в кабинет, сразу натыкаюсь взглядом на кресло. Оно стоит ровно посредине и напоминает кресло в кабинете стоматолога. Робко оглядываю комнату, вижу невысокую женщину. Рыжие волосы, большие глаза и пирсинг в носу и брови. Мне даже не надо спрашивать, хоть меня это и не касается, я итак знаю. Она - лихач. - Привет, - улыбается она, - проходи. Наконец, отлипаю от пола, иду к креслу, сажусь. - Как твое имя? - спрашивает лихачка. - Курт... Курт Хаммел. - Меня зовут Эмма. Итак, Курт, приступим, пожалуй. Сглотнув внезапно образовавшийся в горле комок нервов, киваю. Она протягивает мне колбу с синеватой жидкостью, приказывая выпить. - Что это?- не сдерживая любопытства, спрашиваю я. Да что с тобой такое, Хаммел? - Это активатор Симуляции, которую я через минуту создам на компьютере,- лихачка - Эмма показывает на небольшую комнатку за стеклом с компьютером, которую я не заметил. - Симуляция поможет выявить твои предрасположенности к фракции. Пей. - Я беру из ее рук колбу, стараясь избегать телесного контакта (еще одна особенность альтруистов) и выпиваю слегка горьковатую жидкость. Эмма уходит в комнату 'за стеклом' и начинает создавать Симуляцию. Это похоже на погружение в сон. Моргаю. Открыв глаза, нахожусь уже в другой комнате. Ни кресла, ни Эммы. Оглядываюсь, вижу невысокую женщину, перед ней ящик. В нем кусок сыра и нож. - Выберете любую вещь в ящике, - немного гнусаво приказывает она. Я колеблюсь. - Зачем? - да, Хаммел, любопытство у тебя сегодня в приоритете. - Выберете предмет. Не получив ответа, хмурюсь. Демонстративно засовываю руки в карманы узких брюк, показывая, что ничего выбирать не собираюсь. - Как знаете, - говорит она и исчезает вместе с ящиком. Спустя мгновение, я слышу приглушенное рычание, раздающееся прямо из пасти огромной собаки. Она медленно направляется ко мне, скаля зубы. Из пасти капает слюна. Еще немного и она точно набросится на меня. Я стою, как вкопанный. Кажется, страх парализовал все тело. Стараюсь успокоить бешено бьющееся сердце по мере приближения разъяренной псины. Какое-то шестое чувство заставляет меня опуститься перед собакой на уровень ее глаз. Показать, что мы равны, что я не представляю опасности. Абсурд, конечно, ведь единственную опасность на данный момент представляет именно оскалившийся перед моим лицом зверь. Я как могу выравниваю дыхание, стараюсь не двигаться. Что-то в глазах собаки меняется, она обнюхивает меня и даже лижет вспотевшую ладонь. Выдыхаю. Моргаю, открыв глаза, вижу... ребенка. И не один я. Сменив направление, вновь злая псина развернулась и теперь направляется к дрожащей от страха малышке. Не знаю, что заставляет меня принять такое решение, но я, подскочив на ноги, срываюсь с места и накрываю своим телом теперь уже не столько бешеную, сколько ошарашенную собаку. Теперь она не доберётся до девочки, думаю я, изо всех сил стараясь удержать вырывающуюся из захвата псину. Мгновение, и я снова в кресле, передо мной Эмма. Симуляция завершилась. Взгляд Эммы выражает некое замешательство. - Интересно, у всех такие симуляции или я один такой счастливчик? - бормочу я. Эмма растеряна, но помогает мне подняться с кресла. - Что-то не так? Я провалился? - Мой вопрос выводит ее из оцепенения. - Нет, ты не провалился. Скорее даже все выполнил очень хорошо. Слишком. Подожди здесь минуту. Лихачка разворачивается и заходит в комнатку "за стеклом", начиная орудовать на компьютере. Напряжение, витающее в воздухе, заставляет покрыться лоб испариной, а сердце заставить вновь биться с бешеной скоростью. Спустя минуту Эмма возвращается. Она слегка мнется, прежде чем начать говорить. - Курт, твоя Симуляция прошла хорошо. У тебя высокие показатели. Но дело в том, что Симуляция выявила у тебя предрасположенность к нескольким фракциям: Альтруизм, Эрудиция и Лихачество. Я все еще не понимаю, к чему она клонит, хмурюсь. - Курт, обычные люди не могут иметь качества сразу нескольких фракций. Ты либо самоотвержен, либо умен, либо храбр. Обычные люди? О чем, черт возьми, она говорит? Я Курт Хаммел - самый обычный человек. Но что-то в ее словах заставляет меня усомниться в этом. - Послушай, твой случай - такое бывает нечасто, но все же имеет место быть. У таких как ты есть определение. Курт, ты - Дивергент. Дыхание сбивается, сердце пропускает удар. Дивергент. Я - Дивергент. Слово, которым с детства пугают детей. Быть Дивергентом в наше время – плохо, быть Дивергентом в наше время – опасно. Я опасен. Рой мыслей, голова кругом. Этого не может быть. Почему я? - Курт, эй, ты в порядке? Послушай меня, - Эмма трясет меня за плечо, но я как будто в коконе. Слышу, вижу и чувствую, но не реагирую. Кажется, я сейчас упаду в обморок. Ноги ватные, в ушах зазвенело. Плохо. - Нет…- шепчу я. - Курт, послушай, - не знаю, как, но все же возвращаюсь в реальность, - Я стерла все данные о твоем тестировании. Никто, ты слышишь, никто не должен знать о том, кто ты. Сейчас ты просто возьмешь себя в руки и отправишься домой. Ни единая душа не должна знать о том, что ты Дивергент, ты понял, Курт? Никто не должен знать. Моя жизнь теперь под завесой тайны. Более менее прихожу в себя, взгляд, наконец, фокусируется на лице лихачки передо мной. Эмма все еще сжимает мои плечи, я смотрю ей в глаза – она не выглядит напуганной, скорее …понимающей? - Вы…? - Иди, Курт. Она все - таки убирает руки с моих плеч и слегка подталкивает к выходу.   *** На ватных ногах еле ковыляю по заброшенным улицам. Улицам Афракционеров. Улицам Изгоев. Полуразрушенные дома, заброшенные магазины, мусор и люди. Некоторые сбиваются в кучи, некоторые одиноко озираются, никого не подпуская. Внезапно, откуда-то из-за угла выныривает старик. Не успев отскочить, моя рука оказывается в мертвой хватке костлявых пальцев. - Я знаю что ты, - скалится старик, - тебе не скрыться от них. - Отпустите, - хриплю я, пытаясь вырвать руку. Его глаза безумны, мужчина явно не в себе. Также внезапно, как старик-афракционер схватил меня, он отпустил мою руку и, как ни в чем не бывало спросил, нет ли у меня чего-нибудь поесть. Я настолько напуган, что пячусь в противоположную от старика сторону совершенно позабыв о пакетике сухофруктов в кармане куртки. Мы носим еду с собой как раз для таких случаев. Отец всегда говорит, что надо помогать людям, вне зависимости от их фракционной принадлежности, даже если никакой принадлежности нет, как у афракционеров. Оцепенение слегка проходит и я перестаю пятиться. Старик все также стоит напротив, в глазах мольба и голод. Лезу в карман за сухофруктами и отдаю старику. На мгновение глаза афракционера вновь сверкают безумством. Или же мне просто кажется. Не успеваю опомниться, как ноги сами несут меня в сторону дома.