Ангелы Эдема

Крис смотрел на Джордана и молчал, нагло напиваясь в присутствии начальства. - Ты долго будешь глушить спирт? Или мне запросить отчет у архангела Михаэля? - нахмурился генерал. - Михаэль погиб. Тэриэль тоже. Протаранили «Конкорд», на который без согласования со мной одна блядская особистка загрузила три дополнительных комплекта боеприпаса. Или ты отзовешь Кандру через полчаса, или я пристрелю эту суку и пойду под трибунал. - Кандра действовала по приказу командования, Крис. Хорошо, я отзову ее, но какого хера твои куклы взорвали фрегат? - Джордан сжал кулаки. - Вы там все посходили с ума, что ли? Мне выслать флот? - Тамир обстрелял базу. Только из-за того, что архангелы пожертвовали собой, не погибли все от выстрела основного орудия. Пришли нормального особиста и будь любезен согласовывать со мной приказы командования. Флот может лететь нахуй. Кстати, да. Тамир стрелял в пытавшихся его задержать, двое раненых, - Крис поболтал фляжку, сделал еще один глоток. - Ну ё-о-обаный по голове! - высказался генерал. Побарабанил пальцами по столу. - Хорошо, я замну гибель фрегата, как смогу. Как раненые? И вообще, хватит пить, давай, четко и по делу, обрисуй диспозиции и состояние дел. - Остатки проекта «Элохим» на восстановлении. Тамира от меня прячут. Архангелы приводят в порядок базу. Кандра тоже не отсвечивает. Все отлично, Джордан. Я, как всегда, сам со всем разберусь. - Да уж, ты разберешься. Знаешь, как тебя назвают в штабе? «Ангел возмездия». Разбирайся, с отчетом торопить не буду, прикрою твою задницу, как смогу. - А что я натворил, что ты собираешься меня прикрывать? Я даже Тамира не пристрелил пока что. - Слушай, штабисты найдут, за что прицепиться, тем более, когда там окажется Кандра. Ты сорвешь ее проект, а ей это не понравится. - Меня не ебет проект Кандры. Из-за нее едва не погибли все, потому что эта тупая сука загрузила боекомплекты, о чем я не знал. И едва всех не подставил. Если бы Тамир ебнул все четыре заряда по Убежищу, от них бы осталось красивое ничто. Если б я знал о дополнительных, я бы оставил всех на базе и врубил щиты на всю мощность. И не послал бы на смерть двух архангелов. Потому что один выстрел по Убежищу оно бы вынесло. А дальше пустой «Конкорд» был бы упакован, красиво и аккуратно. Убирай Кандру и пускай радуется, что я не предъявляю обвинений, и съебывает быстро и молча. - Ладно, Крис, не кипятись. Все живы - великолепно, - генерал пропустил мимо ушей фразу о погибших симбиотах. - Не все живы, Джордан. - Крис, что ты хочешь сказать, что я должен рвать волосы на заднице из-за каких-то андроидов? - Нет. Ты должен прислать кого-нибудь за Тамиром, пока я не вышиб ему мозги. Убрать от меня Кандру. Прислать мне две канистры коньяка, нормального особиста, корзину алых роз и коробку белого шоколада. - Два дня, Крис. Раньше транспорт не доберется до вашей дыры. И нахрена тебе розы и шоколад? Закусывать коньяк и занюхивать его цветочками? - Организовывать романтическое свидание любимому человеку. - Да быть того не может, ты таки решился? - Джордан закатил глаза. - Ладно, коньяк с меня, а розы и шоколад уговорю выбрать жену. Крис щедро хлебнул спирта, икнул, хихикнул: - А обручальное кольцо она выбрать поможет? Генерал присвистнул: - Крис, ты серьезно? Или так, ебешь мозг мне? - Джордан, времена, когда я тебя ебал, канули в Лету. - Что, все никак? - Слушай, тебе мой оторванный хуй до сих пор в кошмарных снах является? - Просто я за тебя переживаю. Крис присосался к фляжке, отцепился: - Нет, у меня не встает. Ты счастлив и рад за себя? Ну и напрасно. Ебать не могу, но заебывать не перестану. - Господи, какая ж ты сволочь, Рейвен. Заранее сочувствую бедняге Лаверье. До связи, - генерал стукнул кулаком по панели и отключился. Дикий сатанинский хохот вусмерть пьяного полковника Рейвена огласил базу по внешней связи, когда Крис промазал по клавиатуре. В сутках Эдема двадцать восемь стандартных часов. Ангелы летают быстро, так что к исходу суток с момента гибели «Конкорда» люди вернулись на базу, капитана Тамира Коэду перевезли в Убежище, погрузив в искусственный сон, в стационарной анабиозной камере. Кандра Сойлен, шипя под нос проклятья, собирала вещи под присмотром ангелов, работа по восстановлению всех погибших за три оборота симбиотов кипела, а Моник неприкаянно слонялся у дверей комнаты полковника, временами стучался в нее и устало просил: - Крис, открой, пожалуйста. Крис дверь не открывал. Учитывая, что полковник загрузился в комнату с двадцатью литрами спирта и ящиком бананов, ждать его не приходилось. Устав изображать унылое привидение, Моник вздохнул и полез по карманам лабораторного халата, разыскивая спертую у Кандры универсальную карту-ключ. Воровато огляделся, вспомнил, что все равно от вездесущих камер не скрыться, снова душераздирающе вздохнул и провел по замку картой. Скользнул в открывающуюся дверь. В практически пустой комнате одуряюще пахло бананами и спиртом. Крис жил скромно, даже более чем - тонкий матрас прямо на полу, низенькая подставка, на которой лежали очки для подключения к системе, стойка, на которой висело три камуфляжных комбинезона; простая тумбочка и полка под обувь у двери. И сам полковник, валяющийся на матрасе, закинув руки за голову. Моник подавил приступ кашля от плотно пропитавшего воздух запаха, покосился на Рейвена и пробрался к терминалу, включая систему регенерации воздуха на полную мощность. Потом присел, складываясь в три погибели, на пол у матраса, осторожно прижал пальцы к шее Криса, прощупывая пульс. - Я живой, детка, - не открывая глаз, пробормотал полковник. - Ты смертельно пьян, сколько спирта ты выжрал, зараза? - Моник сдва сдержал облегченный вздох. - Мне нужно знать дозу, сколько адсорбента тебе колоть. - Литров семь, кажется. - Я тебе настолько противен, что ты решил таким образом сбежать от меня, сведя счеты с жизнью? - Моник достал футляр со шприцами, уже заряженными лекарством, повернул голову Криса набок и принялся колоть одну дозу за другой в шейную вену. - Не неси чушь, детка. Я тебя люблю. Моник промолчал. Лекарство закончилось, он убрал шприцы обратно в футляр, снова порылся в карманах, добыл скатку пластиковых пакетов, открыл встроенную в стену нишу и достал оттуда два одеяла. И снова сел, подогнув колени, рядом с изголовьем, слегка поглаживая Криса по волосам и поглядывая на хронометр. Кивнул. Оторвал из скатки один из пакетов. - Твою мать, - просипел полковник. - Ничего, зато не будет похмелья, - холодно отозвался Лаверье, подставляя ему пакет и придерживая рукой за плечи. Если Крис думал, что адсорбент будет стандартным, то он глубоко и жестоко ошибся. У Моник был печальный опыт общения с запойным алкоголиком. Его старший брат умер, захлебнувшись собственной рвотой, в очередной раз напившись. Семья замяла скандал, но у Моник навсегда осталось отвращение к подобному состоянию человека. Крис закончил выворачиваться наизнанку, улегся, затих. - Не обольщайся, это не конец, - проинформировал его метис, следя за временем и убирая использованный пакет в утилизатор. - «Белоснежка» действует пятиступенчато. Каждый компонент выводит что-то свое, зато к концу ты будешь чувствовать себя, как двадцатилетний. - Маяться больной спиной, прыщами и хотеть секса? - Какая бурная молодость. И-и-и... пошел! - Моник подставил очередной пакет. К концу «сеансов» Крис его ненавидел. - Вставай. В душ, минералка, витамины и под одеяло, - Моник безжалостно вздернул его на ноги, подтолкнул к двери туалетной комнаты. - Я перестелю тебе постель. Крис безропотно убрался. Все-таки, что-то приятное было в том, что о нем заботятся. К тому моменту, когда он выполз из душа, его, даже несмотря на горячую воду, нещадно колотило. А в комнате было чисто, свежо и постель приятно похрустывала белоснежными простынями. А еще на тумбочке пузырилась в стакане местная голубовато-опаловая вода, благодаря которой проект «Heaven» получил второй шанс на жизнь. И ждал Моник, приготовив очередные шприцы. - Ложись. Крис рухнул, свернулся в клубок, пытаясь привести себя в норму. - Нормально ляг, я как тебе витамины колоть должен! - возмутился Лаверье. - К-как-ниб-будь... - Крис, еще минутку потерпи, потом я тебя укутаю, согреешься. - Т-терплю... Моник мстительно вкатил ему болезненные уколы в задницу, потом укрыл и тщательно подоткнул края одеял. Сел рядом и приподнял его голову, поднося к губам стакан с водой. - Пей, любимый, и можешь поспать. Я посижу с тобой. Крис сделал пару глотков, опустил голову на подушку, закрывая глаза. - Только не уходи. Пожалуйста. Моник невесело рассмеялся: - Крис, ты обормот, никуда я от тебя не уйду. Хотя тут и нет моего любимого диванчика. Придется сидеть на полу. А ты спи, спи, завтра будешь, как новенький. Полковник вырубился моментально, даже не успев произнести что-нибудь еще. Моник набрал на комме номер, попросил смертельно-усталым голосом: - Данаэль, принеси, пожалуйста, в комнату Создателя Криса матрас и еще одно одеяло. Да, спасибо. Через минуту ангел принес требуемое и бесшумно вышел, Моник расстелил матрас рядом с постелью Криса, улегся, обнимая его поверх одеял и укутывая еще и краем своего. И тоже уснул, чутко вздрагивая и периодически просыпаясь, чтобы проследить за состоянием полковника. Среди ночи Крис пригреб Моник к себе, обнял. Тот потянулся проверить его температуру губами, тронул лоб в крохотных капельках пота, успокоенно вздохнул: температура была если и выше нормы, то не намного. Крис уткнулся ему в грудь лицом, облапил покрепче. Моник потихоньку убрал край мешающегося одеяла, зажатый между ними. Рука Криса перебралась на спину Моник, потом скользнула ниже. Метис неровно, прерывисто выдохнул, стараясь лежать спокойно, хотя разбуженная чувственность властно требовала прижаться к полковнику сильнее, тереться об него, как кошке в течке. Крис перевернулся на спину, перетащил Моник на себя, позволяя улечься поуютней. Лаверье приподнялся на руках, всматриваясь в его лицо. Полковник спал. И лапал Моник, не просыпаясь. И не только лапал, если метис верно истолковал то, что уперлось ему в зад. Потому что спать Рейвена он уложил голым, и пистолета при нем не было. Моник прикусил губу до крови, чтобы унять полыхнувшее внутри пожаром желание, прижался к полковнику еще крепче, целуя в шею. - Детка, ты сногсшибателен. Хочу тебя. - И чего ты ждешь? - голос снова дрогнул, зазвучал, как у какого-то соблазнителя из древней-предревней видеопостановки Земли. - Я думаю... о том, что зря не обзавелся привычкой таскать с собой лубрикант. Моник рассмеялся, подался чуть назад, чтобы волшебным образом восставший из мертвых член Криса уперся в него сильнее. - Действительно, зря. В аптечке есть регенератор. Тоже... скользит хорошо. - Сейчас, аптечку найду. - Господи, Крис, руку протяни, я не убирал ее далеко, - Моник подтолкнул его руку к изголовью, снова потерся, прихватил губами кожу на плече. Полковник разыскал аптечку, выудил регенератор. И открыл глаза. Моник он явно не видел - расширенные зрачки, закрывающие всю радужку, явные признаки псевдолунатического состояния. Хотя голос звучал бодро: - Отлично, детка. Кажется, вместо того, чтобы шататься по базе и шипеть на всех, Крис Рейвен решил, не просыпаясь, заняться любовью с Моник. - Не мытьем, так валянием, кажется, говорят русские, - бормотнул ему в плечо Моник, подставляя зад под руки, которые и во сне были ласковыми и умелыми. Самоконтроль Рейвена потрясал, он умудрялся и во сне оставаться все тем же нежным и предупредительным любовником, целовал, отвлекал ласками, старался сделать так, чтобы Моник было хорошо. В конце концов, тому стало смешно: если б Крис не спал, уже давно бы понял, что единственное, чего Лаверье не хватает, чтобы бурно кончить - это члена полковника в заднице. И пора брать все в свои руки, иначе предварительные ласки продлятся до рассвета, и не факт, что Крис не проснется снова зажатым насмерть. Моник прогнулся, наслаждаясь способностью легко двигаться, взял полковника за вполне крепко стоящий член, и направил его в себя, слишком резко дернувшись назад. От боли перехватило дыхание. Крис придержал его, снова закрывая глаза. Моник ткнулся лбом ему в плечо, снова двинулся назад, крепко вцепившись пальцами в простыни. Только уже медленнее. Ощущения были просто невероятные - сравнивать ему было не с чем, разве что со вчерашним минетом, но тогда он почти ничего не запомнил от избытка чувств. - Полегче, детка. Я буду рад, конечно, носить тебя на руках весь день... - А я буду рад, если ты хоть что-то вспомнишь из сегодняшней ночи, - прошипел Моник, наклонился и заткнул слишком разговорчивого лунатика поцелуем. Крис принялся ласкать его. Боль приглушила желание, но не убила его, так что под чуткими руками полковника, расслабившись и приняв в себя его член до конца, Моник очень быстро наверстал потерянный накал. А когда понял, как стоит двигаться, чтобы каждый толчок Криса приносил еще больше удовольствия, боль была забыта мигом, а комнату полковника наполнили тихие стоны Лаверье. Крис постанывал в ответ, балдея от процесса. И не просыпался. Моник снова нес какую-то ахинею на французском, мешая его с галактом, не помня, что говорит. И все ускорял рывки навстречу Крису, безумно возбуждаясь от того, какие звуки издавали их тела, соприкасаясь, и как стонал Рейвен. Крис отвечал ему на галакте и английском, кажется все то же самое. - Крис... Кри-и-ис... Крис! Oh, mon Dieu, maintenant... vous aimez, Крис! - Моник дернулся, выгибаясь так, что стало больно спине, хрипло вскрикнул, забрызгивая полковника пряно пахнущим семенем. Рейвен кончал молча, видимо, смотрел свой эротический сон, боясь пискнуть лишний раз. Моник замер, решая мучительную дилемму: оставить все как есть, или убрать следы произошедшего? Организм решил за него - на полумысли глаза закрылись сами собой, и Лаверье провалился в сон, вымотанный до полного изнеможения. Утром Крис пробудился, задумчиво оценил все произошедшее. И принялся поцелуями будить Моник. Тот вяло отбивался, пытаясь спрятать голову у него под мышкой: - Отста-а-ань... еще рано... изверг... хочу спать! - А меня? - М-м-м? - Моник приоткрыл один заспанный глаз, чуть приподняв растрепанную вусмерть голову. - С добрым утром, - Крис улыбался. - У-у-у... а? О! Я еще не видел на твоем лице такого выражения, - заинтересованно распахнулись уже оба глаза. - У меня много выражений, - Крис поцеловал его. - И у меня такое смутное подозрение, что ночью кто-то кого-то трахнул. - Да ну? - Моник вздернул бровь и иронически сощурился. - И кто бы это мог быть? - Дай подумать, детка. А у тебя есть предположения? - У меня - ни единого. Но моя задница весьма недвусмысленно намекает, что знает это с уверенностью. - Обещаю носить на руках и целовать на каждом углу. Моник просто уткнулся губами ему в шею, обнимая. - Не надо носить, это будет смешно выглядеть. И я не любитель публичности. Крис погладил его по спине. И повернул голову к терминалу, лениво рявкнув: - Габриэль, отчет за ночь. Архангел ответил немедленно, словно ждал вопроса: - Во время моего дежурства происшествий не было, - и неожиданно добавил с отчетливым смешком: - В Багдаде все спокойно. - Отлично. На мое имя распоряжений не поступало? - Нет, Создатель Крис. Разрешите вопрос? - Разрешаю. - Восстановлению подлежат только Михаэль и Тэриэль, или все погибшие в противостоянии? - Все. А что? - Разрешите расконсервацию всех инкубаторов, и за две недели работы по восстановлению будут завершены. - Разрешаю расконсервацию всех инкубаторов. - Благодарю, сэр, - в голосе архангела слышалась улыбка. - Разумеется, если директор базы вам подпишет направление, - тут же проявил паскудство души полковник. - Подпишу, - сонно протянул Моник, ойкнул, зажимая себе рот. - Архангел, пиздуйте хуярить инкубаторы! - рявкнул полковник. Габриэль отключился, но директору отчетливо послышался смешок перед сигналом конца связи. Моник спрятал лицо, уткнувшись в подушку, только светил алыми ушами. - Детка, ты потрясающе не палишься, - протянул Крис. - Когда пойду в разведку, надо будет тебя в тыл противнику закинуть. - Извини, - пискнул Лаверье. - За что? - Крис поцеловал его в загривок. Моник не нашелся с ответом, просто прижался к нему спиной, как щенок, прячущийся под брюхо матерого пса. - Любой, кто решит пройтись на твой счет из-за этого, пойдет по пизде в четвертый отсек вивисекции, - интимным шепотом сообщил Крис, касаясь губами уха Моник. - Го-о-осподи, ты даже матом умеешь соблазнять... - простонал тот, нашарил ладонь Криса и притянул ее к губам, целуя в жесткие, как дубленая кожа, кончики пальцев, и прикусывая их. - Обожаю тебя, детка. - Крис... Крис, ты уже проснулся? - голос Лайонелла наполнил комнату. - Я тут на стратегически важном объекте нахожусь. - Просто скажи мне, где директор, и залезай обратно на свой объект. Моник молчал, как рыба, правда, у него был занят рот - он сунул в него сразу два пальца Криса и с упоением их вылизывал и посасывал, тренируясь на будущее. Крис отозвался протяжным стоном, нимало не смущаясь брата. - Крис! Мать нашу три раза! Где чертов Лаверье, чтоб его черти вынесли? Мне нужна его подпись! Моник беззвучно фыркнул и продолжил развлекаться, стараясь принять в горячий рот довольно длинные пальцы Криса до самой ладони. Получалось пока плохо. - Лай, не мешай мне наслаждаться самым чудесным зрелищем во Вселенной. - Надеюсь, это милый трогательный котеночек, который вылизывает себе под хвостом? - рявкнул Лайонелл, потом кашлянул, на заднем плане послышался голос Терри. Лай еще раз кашлянул и уже спокойнее закончил: - Увидишь Лаверье, передай, что я просил со мной связаться. - Это милый трогательный котеночек, которому я сам сейчас что-нибудь вылижу. Например, вот это ушко. - Я этого не слышал и слышать не хочу! - Лайонелл отключился, а Моник подавился смешком. - Детка, тебя просили связаться с Лайонеллом. - Я еще не оглох, несмотря на обслюнявленное ухо, - фыркнул Лаверье. - Я обязательно с ним свяжусь. Вот прямо даже сейчас, если дотянусь до комма. И если меня сначала поцелуют. Крис затянул его в долгий и страстный поцелуй, придвигая коммуникатор поближе. - Я же говорил, что все с тобой нормально, - Моник отдышался, провел рукой по телу Криса, приласкал очень нежным, но невыразимо собственническим движением, улыбаясь остро и призывно. - А ты не верил. Лайонелл? Что вы от меня хотели? Нет, я сам вас найду. Да, разрешаю расконсервацию без подписи. Крис в это время пробовал на зуб его ребра, посмеиваясь. Моник стоически вытерпел щекотку, даже не разоржался, пока не выключил комм. Крис принялся валять его по обоим матрасам. Метис брыкался длинными ногами, смеялся, пытаясь вывернуться из-под его рук, потом смех перешел в откровенные постанывания, а Моник раскинулся на постели, поймав Криса в плен, крепко сжав его бедра ногами. - Детка, ты крышесносен. - Крис, у меня имя есть, - серьезно заметил Моник, перебрал ногами, подтягивая его поближе. - Я в курсе, - Рейвен послушно притянулся. - Боишься перепутать меня с кем-то? - улыбки на лице метиса так и не возникло, он часто дышал от возбуждения и слегка хмурил красивые темные брови. - Ну с кем тебя можно перепутать, ты такой единственный. - Je t'aime, Крис. - Je t'aime, Ян. И не неси ерунду, ни с кем я тебя путать не собираюсь. - Venez à moi, je suis à vous, сейчас, пожалуйста. Чтоб я не боялся, что все было juste un rêve... - Моник снова путал слова. - Детка, твое счастье, что я немного изучал французский язык, чтобы понимать, кем ты меня называешь... - Крис поспешил приняться за укрепление Моник во мнении, что ночью все было реально. Тот счастливо вздохнул, шало улыбаясь. И попросил: - Я не хрустальный... сильнее, mon amour. - Детка, если сильнее, ты не встанешь с постели. - Встану... ох, боже... я сделаю все, что нужно... только дай... мне еще... больше! - Моник вцепился в его плечи, взгляд «поплыл», как у пьяного. - Расслабься, Ян, просто расслабься. Это было невыполнимое задание, потому что расслабиться Лаверье не мог, каждая жилка в его теле была натянутой струной, а Крис - музыкантом, смычок которого вырывал из груди Моник стоны и нежные, исполненные желания, тихие всхлипы. Крис этими всхлипами наслаждался, как самой лучшей сонатой. Моник скользил пальцами по его груди, по рукам, иногда непроизвольно царапая, когда пытался ухватиться хоть за что-то, выгибаясь крутой аркой под ним. Крис притискивал его к матрасу, не позволяя биться слишком сильно. И пытался рассмотреть свою любовь, а не просто радужную завесу перед глазами. Моник был красив сейчас, красив, как никогда - задыхающийся, с прилипшими ко лбу темными прядками влажных волос, с зацелованными, пунцовыми губами, капризно выгнутыми в очередном «Еще!», с закатывающимися в удовольствии глазами. На тонкой смуглой шее дрожала кожа над тем местом, где бился пульс, острый кадык натягивал ее, когда Моник сглатывал. Крис жалел, что не может его таким сфотографировать. Особенно в тот момент, когда он кончил, с выражением такого наслаждения на лице, что оно граничило со страданием. А ведь он даже не коснулся себя руками. Выражение своего лица Крис предпочел не представлять - шрамированная зверская морда априори ничего приятного не выражает. Моник пытался отдышаться, раскинув руки и ноги совершенно без сил. - Морская звезда, - Крис валялся рядом, рассматривая его. - Детка, мне хочется сгрести тебя в охапку и рвануть подальше ото всех на земной курорт. - Через год... честное слово, а то и раньше, когда запустим «Heaven» на полную... Хоть на луны Сатурна. С тобой - куда угодно, Крис, - Моник пошевелился, кое-как перекатился на живот и принялся собирать себя в кучку, подтягивая руки и ноги. Поднялся на четвереньки, закусив губу. Крис легко поднялся, подхватил его на руки и оттранспортировал в душевую. - Я сам! - запротестовал, было, Лаверье, но потом затих, прижимаясь к его груди и обвив шею руками. - Мне не больно, правда. - Верю-верю. Вот еще регенератором смажу. И вообще поверю. Потеплей, попрохладней? - Не люблю горячую, - Моник улыбался так, словно он сидел не голышом на руках у полковника, а за партой в пансионе благородных девиц, и смущался. Крис за своей любовью ухаживал трогательно, искупал, завернул в полотенце, утащил в комнату, снова зацеловал. - Я даже не подозревал в тебе такой бездны нежности, - лукаво прищурился Лаверье, пытаясь пальцами прочесать закудрявившиеся от воды волосы. - Я стараюсь, - отозвался Крис, одеваясь. - Ну не вести же себя с тобой, как с блядью из борделя. Радость на лице Моник слегка померкла. Он криво усмехнулся: - Крис, веди себя так, как хочется, я все равно останусь с тобой. - Мне хочется быть нежным. Потому что с тобой иначе нельзя. Моник закатил глаза: - Полковник Рейвен, что ты обо мне знаешь, кроме написанного в моем досье? - Ничего, наверное. - Ты же в курсе, чем занимается моя семейка? - судя по тону Лаверье, он был далеко не в восторге от оной. - Да, разумеется. - Большие, очень большие, чудовищно большие деньги. И такой, прости, господи, непутевый наследник. Калека, обреченный провести всю жизнь или в инвалидном кресле, или на уколах, которые, кстати, начинали действовать все меньшее время. К тому же, ударившийся вместо семейного бизнеса в какую-то там науку. Да на меня просто махнули рукой, готовя наследницу из Жаклин, моей старшей сестры. Определили пансион, довольно щедрый - отец не поскупился. И практически забыли обо мне. Крис, можно, я тебя кое о чем попрошу? Только один раз, можно? - Проси, любимый. - Не пей больше, - Моник сложил руки в молитвенном жесте, прижимая тонкие смуглые кисти к груди. - Обещаю, - руки были немедленно пойманы и зацелованы. - Это было просто невыносимо - видеть тебя... таким. И знать, что я мог бы и не успеть. Семь литров спирта, даже с закуской из бананов - смертельно. И пара таблеток адсорбента перед ними - не вариант. - Ничего бы не случилось, - Крис целовал его ладони. - Правда. - Ивэйн тоже так говорил. - Эй, у меня печень тренированная, и медбот на канале висел, - Крис растянулся, положив голову ему на колени. - Но пить не буду больше, обещаю. Эх, несправедливость жизни - у меня в постели потрясающий обнаженный парень, а я иду ебаться с кучей железа. - А я - с кучей биомассы, - хрипловато рассмеялся Моник, ероша седой ежик у него на затылке. - Что будешь делать? - Трахаться со спаскапсулами, которые надо пересчитать, переписать и сдать. Попутно буду разбираться с двумя канистрами коньяка, букетом роз, шоколадом и обручальными кольцами. И мечтать о тебе. - А, Лай и Терри все же решили узаконить свои отношения? - «догадался» Моник, усмехаясь. - Хочу быть шафером на их свадьбе, а придется - регистратором. - А при чем тут Лай и Терри? - Ну кольца-розы же... Или... - Ну, можно отдать им на сохранение. Моник покраснел, опустил глаза. Вздохнул: - Ты всегда принимаешь решения так... стремительно? - Нет, иногда я пятнадцать лет жду. - А потом еще пятнадцать - допекаешь предмет грез до печенок, - развеселился Лаверье, застегивая комбинезон и накидывая сверху халат. Притянул к себе Криса и поцеловал его. - Увидимся за обедом? Или за ужином. Ну, или я в любом случае постараюсь доползти к тебе ночью. Если ты не доползешь ко мне сам. - Увидимся за обедом. Если не буду успевать, метко пну Баала, пускай летает. - Удачи и терпения, о, мой грозный полковник. Крис рассмеялся, поцеловал его и вышел, сразу за порогом бодро обматерив подвернувшегося под руку Данаэля. Моник покинул комнату Рейвена, только убедившись, что в коридоре никто не ошивается. До самого обеда грозный рев полковника звучал сразу из пяти мест на базе. Несчастный экипаж «Конкорда» ждал корабля от генерала, как манны небесной; замороченный Данаэль впервые узнал, что такое икота, а Баал матерился в унисон с полковником, разгребая спасательные капсулы. Моник, Лайонелл, Терри и вообще вся группа «Heaven» заперлась в лаборатории с инкубаторами и готовили основы для воскрешения своих погибших детей. Периодически то одного, то второго, то третью приходилось успокаивать, что все получится, и ангелы вернутся прежними. Пока Терри не швырнул в раствор проводящего геля кристалл ангелия и не сполз на пол, обнимая колени. Лайонелл отвлекся, подошел, сел рядом, обнимая. - Я не смогу. Лай, он уже не будет таким... легким, нежным. - Будет, любовь моя. И мы все сможем, правда, - Лайонелл гладил его по волосам, прижимал к себе. - Я верю в тебя. Я верю в нас. Терри вздохнул, успокаиваясь, поднялся. - Спасибо, солнышко. Так... контакты, где мои иридиевые контакты, гррр! - На левом краю. Эй, а ну куда, - Лайонелл метнулся к оболочке Исмаэля, пытавшейся встать, закатил той в лоб кулаком. - Постой, с какого ли хера? - Терри обошел стенд с обиженно и вполне осмысленно моргающим архангелом. - Лай, я не понял, почему у него ядро светится? - Самоактивация преждевременная. Вырубай его. А ядро светится, братьев чует, видимо, Габи мимо прошел. - Не надо меня вырубать. Терри подпрыгнул кузнечиком, схватился за сердце. - Какого, блядь, хера тут творится?! - Не знаю я. - Господ умников просят отметить возросшую активность ангелиевого слоя планеты и перестать избивать архангелов. Терри, лапа моя, сзади щас Михаэль моргнет, не сляг с инфарктом, - весело грянула система голосом Криса. - Лайла, детка, сделай вид, что неактивна. Упс. Баал, стой! Терри кинулся к стенду с Тэриэлем, поспешно подключая все разъединенные контакты. У него в руках концы тончайших проводящих волокон срастались в единую нервную сеть, оплетая кристалл ангелия, как нейроны. - Мать моя... мать моя... ебана моя мать! - Дайнен даже не замечал, что матерится, выдирая из распаханной грудной клетки ангела зажимы и вообще все лишнее. - Я идиот. Я долбанный идиот, я же знал, что так будет - а не верил... Тэриэль! Ангел моргнул, улыбаясь, перевел взгляд на поднимающегося с платформы Михаэля. - Я тоже тебя люблю, Мэль. - Господ умников просят убраться с пути Баала. Ян, цапля отмороженная, отойди от Лайлы. А это еще что за блядство? А, это Уриэль кофе несет. - Моник, - одна из Создателей, Стефани, подмигнула Лаверье, - ты не в курсе, что с нашим полковником? - А это что за поебень? - дальше следовал мат, грохот мебели, выстрелы. - Уриэль, режь ему оружие. Блядь! Стоять, блядь! Сидеть! Прекратить огонь по командиру! Теперь за сердце схватились Моник и Лайонелл, рванули в сторону выхода. Архангелы перехватили своих Создателей, стараясь не прибить ненароком. - Что за хня вообще творится в этом мире? Крис! Крис, ты жив? - Вполне. Тут ко мне Немесис заглянул. Я его нечаянно испортил. - Как? Ну ка-а-ак? - Терри схватился за голову. - Я его расстрелял. Бедняга Дайнен подошел к стенке и побился об нее головой. - Это был демонстрационный экземпляр! - А я у вас бракованный и в утиль? - А вы мне подпишите финансирование на еще один образец. И вообще, кто дал команду на запуск Немесис? Какой суке вырвать руки и вставить в анус? - Ну, уж точно не я. И вообще, ваши Немесисы на меня будут нападать, а я их еще и финансировать должен? Терри, рыбка, да ты охуел вконец. Не дам денег, чини этого. - Ничего не знаю, расстреляли вы, деньги стрясете с того, кто врубил Немесис. А у меня зарплата вообще неизвестно когда будет - я ж три оборота в мертвых числился, - нагло заявил Терри, толкая Тэриэля обратно на стенд: - Лежать! Цепи проверю и систему. - Чувствую, что я вернулся домой, - заявил Тэриэль. - Еще полковник с директором поцапается, и вообще рай земной. Баал дверь вынес, не заморачиваясь открытием, обнял Лайлу. И получил от ангела мощную оплеуху. - Это тебе за тот разряд из плазмера, дорогой. И еще одну с другой стороны: - А это - за энерголезвие, мне крылья повредившее. - Отец, ты же обещал! - А это за все, - Баала поцеловали, демон сразу забыл про все обещания. - Уриэль, утащи металлолом. Лилис? Проходи, садись, снимай броню, в твоем положении вредно ее носить. Какой срок? У меня сканер показывает три источника жизни вместо одной тебя. Беременна или... Дальше опять шел грохот и вопли. - Лилис беременна? Вот так да... А кто отец? - ошарашенно спросил Лайонелл. - Э-э-э... - Не я, - рявкнул Крис. Группа «Heaven» грохнула хохотом, выплескивая напряжение. - Его Антариэль зовут, и он самый тихий и незаметный начальник безопасности сектора, которого я в жизни видел. - Лилис, не кидай в меня броней. Господи, ну что ж меня на Эдем унесло? Хочу в психушку, там тихо. Кофе! Это был мой бутерброд! Моник рявкнул в коммуникатор: - Лилис, в третий отладочный бего-о-ом, марш! Десять секунд даю, время пошло. Девять. Восемь. Семь. Демоница возникла на пороге, одетая в камуфляжный комбинезон Криса, явно снятый с полковника, благо, что эта ткань могла растягиваться насколько угодно. Военная модель ей шла, выгодно все облегая. - Иди ко мне, моя девочка, - заворковал Моник. Трехцентнеровая «девочка» скромно так подошла, опустив глаза. Директор вздохнул: - Ну, когда успели, а? Ладно уж, Антариэль в курсе? - Еще нет. А... Он обрадуется? - Господи, милая, ну как он может не обрадоваться? Пусть только попробует, оторву что-нибудь ненужное, - Моник почти благоговейно опустил экран сканера, направляя его на живот демоницы, расплылся в довольной улыбке: - Крис был прав, и у тебя двойня. Правда, летать тебе от силы еще пару месяцев, а дальше только в Убежище, чтоб детки адаптировались к силе тяготения Эдема. Ну и что ты там говорил про грудь, Терри? - А что грудь? Такая грудь... - Крис умильно урчал. - Рeste! Ne pas regarder ses seins! - зафыркал Моник. - Что там с проблемой грудного вскармливания? - Я еще не знаю, - растерялся Терри. - Детка, твое ухо прекрасней ее груди! - Flagorneur! - отреагировал Моник. - Терри, соберись, мне нужен компактный синтезатор материнского молока, я формулу тебе принесу завтра, когда расчеты сделаю, но стандартные компоненты - около... м-м-м... пятидесяти. - Уриэль, я первый голый мужчина в твоей жизни? - Первый голый человек, - отозвалась демоница. - Только не насилуй... Донеслось раздраженное фырканье и грохот двери. - Уф-ф. Детка, принеси штаны? - Мои? - рассеянно отозвался Моник. И через минуту вскинулся, мгновенно переходя из модуса «загруженный проблемой ученый» в модус «как вы все меня достали»: - Да! Ответ на все вопросы. Довольны? Крис, я сейчас приду. И сходим пообедаем, а то у меня уже желудок бурчит. - Жду... Люблю... Принесешь штаны - еще больше буду любить. - За-ра-за! - с чувством ответил Лаверье, срываясь с места. В кабинет полковника он влетел с отчетливо написанной на породистом лице радостью. - Крис, это, оказывается, так здорово - бегать! На, я взял первые, которые нашел. Рейвен сразу его поцеловал. - Кри-и-ис... М-м... Крис-Крис-Крис, господи, мы сейчас... м-м-м! Мы сейчас никуда не пойдем! Все было бы замечательно, не забудь полковник отключить внешнюю связь. - А я никуда и не собираюсь... М-м-м... Ян! - Сиди! Я хочу попробовать. Мне вчера понравилось, так что сиди. Буду учиться, - голос директора просто искрился желанием пополам с лукавством. Потом по всей базе разнеслись такие звуки, что люди краснели, а невинные ангелы замирали в ступоре. Потом Крис связь все же отрубил, задев панель рукой. - Только ты мне подсказывай, хорошо? - Моник на секунду поднял голову, глядя на полковника, потом снова облизал губы и принялся ласкать его. - О да-а-а. Ты все верно делаешь... Это было куда интереснее, чем тренироваться на пальцах. Нежная, атласная кожа под губами, так легко сдвигающаяся по твердому, словно каменному, стволу, так удобно ложащаяся в губы нежная, упругая плоть, непривычный, странный вкус, который мог принадлежать только Крису, олицетворял собой его. Горьковато-пряный. Моник слизывал его, обвивая языком. Полковник тихо постанывал, гладил его по волосам, шептал нежности. Лаверье наслаждался, прикрыв глаза, новым и необычным занятием. Пока собственное возбуждение не стало почти болезненным, заставляя широко развести колени и прогибаться в спине, неосознанно двигая бедрами в такт движениям губ. - Иди сюда, - Крис протянул руки. - Хочу тебя. Моник, стараясь продлить наслаждение, принялся выпутываться из одежды, не отпуская его. Смотрелось забавно, как он заводил руки за спину, стягивая с них рукава комбинезона, как ходили под тонкой золотистой кожей острые лопатки и выпирали позвонки на загривке. Наконец, он поднялся, поводя бедрами, с которых соскальзывала гладкая ткань. Крис подхватил его, усаживая на стол. Потянулся за смазкой, сунутой в ящик стола. Моник оперся руками о столешницу позади себя, развел колени, соблазняя одним только видом - до сумасшествия. И не понимал, как выглядит - совсем мальчишкой, тощий, с мосластыми коленками, острыми локтями, тонкими ключицами и щиколотками. С рассыпавшимися в беспорядке волосами и длинной прядкой, упавшей на грудь и завернувшейся колечком вокруг съежившегося светло-шоколадного соска. - Крышу сносишь... - пробормотал Крис, открывая смазку. - Это ты крышу сносишь, - Моник дышал быстро и неглубоко, от этих вздохов вздрагивала его грудь, живот, слегка покачивался красивый, ровный член. - Господи, мы хоть не на внешке? - бормотнул Крис, начиная готовить Моник к соитию. - Не-е-ет... - протянул тот, бросив взгляд на панель терминала, и застонал, ложась на стол, разводя ноги еще шире, упираясь пальцами в край столешницы. - М-м-м-а-а... Крис! Пожалуйста-а-а! - Да, детка... Сейчас. Моник закрыл глаза и откинул голову за край стола, его горло дрожало от тихих стонов, прерывистых и вибрирующих. Крис стонал в ответ, наслаждаясь телом своего возлюбленного. Пальцы Лаверье заскребли по столу, словно пытались найти опору, он напрягся, выгибаясь еще сильнее, задрожал, кончая и одновременно умоляя: - Еще, Крис... еще, пожалуйста... хочу... - Тише, тише, малыш... О-о-о... Ян, ты чудо. - Je veux... Крис... je veux que vous... Люблю тебя! Je t'aime! - Моник захрипел, словно ему не хватало воздуха, вцепился тонкими пальцами в жилистые запястья Криса, обхватил его ногами, заставляя двигаться быстрее и резче. Оргазм полковника слышала вся база - Крис умудрился врубить связь. И задыхающееся, бесконечно-нежное, голосом директора Лаверье: - Крис, люблю, люблю тебя... - Люблю тебя, Ян, - Крис переводил дыхание, улыбаясь. Терри церемонно встал, поддернул рукава белого халата, перепачканного синим, и зааплодировал. Вскоре аплодировала вся база, экипаж погибшего фрегата и те ангелы и демоны, которые знали по опыту, что такое секс и оргазм. - Что у вас там, блядь, творится? - гаркнул Крис. Терри, паршивец, с трудом сохранял серьезное выражение лица. Лайонелл вообще полыхал, как маков цвет, не зная, то ли сгореть от стыда за брата, то ли порадоваться за него. - Ничего-ничего, полковник, все в порядке, - с трудом выдавила из себя Стефани. - Система, видеонаблюдение. Ну и что за овации? - Кхм, Крис, ты бы обратную видеосвязь выключил? - просипел Лайонелл. - А что тебя не устраивает, прости? Шрамы она не передает, - Крис сохранял хладнокровие. - Меня устраивает все, пожалей Моник, он сейчас сгорит со смущения, - пожал плечами младший Рейвен, - система, убрать видео. До Моник, успевшего сесть на столе, дошло, что их видят все, у кого стоят видеотерминалы, перепугано прикрылся руками, бледный, с пунцовыми розами на скулах. - Что плохого в красоте? Это же не я после Нейери, - Крис умудрялся еще и целовать Лаверье, не меняя холодного тона голоса и не сбиваясь. Лайонелл не стал спорить, только махнул рукой. - Крис, выключи трансляцию, это просто... просто неприлично, - взмолился Моник, пряча лицо у него на плече. - Выключил уже, - Крис перебирал его волосы. - Ты тоже потрясающе умеешь не палиться, - Лаверье хихикнул, поцеловал его в шею. - Это я у тебя учусь, - Крис обнимал Моник. - И вообще, пусть все знают, что у тебя есть персональный Ангел. - А тебя, правда, так зовут? - любопытно склонил голову Моник. - Правда. Глупое имя. - Мне нравится, - он пропел, с французским прононсом: - Анже-Кристиан. - Я не Кристиан, я Кристофер, - вздохнул полковник. - Ангел-Кристофер Рейвен. - Все равно звучит красиво. Странно, но красиво. И вообще, у меня самый крутой Ангел на Эдеме, пусть все обзавидуются, - прозвучало по-детски, Моник смутился. - Это уж точно. Мейстер так обзавидовался, что Немесис гулять выпустил. - Ой, а с него внушение сняли, или он так и бродит, влюбленный в Тэриэля? - А кто его знает... И вообще, я опять победил - мне увеличивают финансирование проекта «Немезида». Но Дайнену я этого не скажу. - А почему? - Моник смешливо фыркнул, потерся носом о его плечо и кое-как сполз со стола. - Ой-ей-ей! У тебя тут душ предусмотрен? - Предусмотрен. Сейчас отнесу. - Крис, отдай мне деньги и выключи дублирующую внешнюю связь! - Иди нахуй, Дайнен!