Все началось с литературы

Мидгард – это скучно. Жители там глупы, их цивилизация еще даже не смогла додуматься до простейших методов использования магии, что уж говорить о чем-нибудь более сложном, таком, как Радужный Мост… Так Тор говорил всегда, и опять слушать этот бред Локи не собирался. Нет, затыкать братца с помощью все той же самой магии он и не думал – так было неинтересно – но и промолчать не мог. - Литература у них неплоха, - пробормотал он, поводя острыми плечами, и Тор хмыкнул, наконец-то отпуская начавшие затекать запястья бога озорства. Тот попытался вывернуться – не получилось, любимый шарф крепко сковал руки, не давая даже возможности соприкоснуться ладонями, и Локи еле заметно шевельнул тонкими пальцами, тут же охая. Да, этот идиот никогда не был терпелив, а перед обнаженным до пояса братом уж точно не мог устоять. - Нет, правда, почитай, - протянул трикстер, чувствуя, как сжимаются на его ягодицах и пояснице руки громовержца – сильно, властно, даже немного… Больно. Наверняка синяки останутся. - Еще чего. Это ты у нас с книгами обжиматься любишь, - пробасил Тор в ответ и притянул брата к себе, заставляя выгнуть изящную спину, показать каждую косточку, каждый позвонок. Теплые ладони пробежались по выпирающим лопатками, а горячее дыхание коснулось тонких ключиц – и Локи рвано вздохнул; тонкие губы его чуть приоткрылись, и кончик языка скользнул меж ними, не давая ни слову вырваться наружу. Он так любил, когда его целовали. Не оставляли следов, просто… Просто… Вот так. Тор мягко отвел в сторону темные локоны, оголяя бледную шею, и просто припал к ней, с упоением покусывая, целуя и пробегаясь шершавым языком. Он знал, что и как нужно сделать, чтобы заставить братца прикрыть глаза и запрокинуть голову, полностью отдаваясь – и он сделал. Острое ухо и ямочка за ним, тонкая шея, испещренная голубыми венами – коснешься и почувствуешь, как бьется его сердце… Снова ключицы и плечи, вывернутые руки, подрагивающие, но неспособные распутать простую тряпицу, а потому такие рельефные, напрягшиеся… Грудь и впалый живот, и еще, и еще - сухие прикосновения обветренных губ, влажного языка и теплого дыхания, вызывающего дрожь… В дверь постучали. - Я думаю, можно не обращать внимания, - на миг отвлекшись, пробормотал Тор, прижимаясь колючей, щетинистой щекой к боку брата, и ухмыльнулся. Локи тяжело вздохнул, чувствуя, как шаловливые руки громовержца вновь проскальзывают по его пояснице, и закатил глаза. - Не могу согласиться. В дверь постучали снова, и на сей раз гость подал голос: - Локи, можно с тобой поговорить? Тор болезненно вздрогнул, испуганно косясь на дверь, и объятия его ослабли - чем Локи и воспользовался. Миг - и шарф покорно соскользнул с его запястий и оказался на глазах и рту старшего сына Одина, привязав к светлой патлатой голове еще и крепкие руки. - Порвешь - сделаю из тебя ужин, - лукаво улыбнулся бог озорства, подтягивая сползшие с бедер брюки, и запустил пальцы в темные волосы, поправляя и без того безупречную прическу. - И никто тебя не найдет. Мы в моей комнате, помнишь? Он щелкнул пальцами, и Тор просто растворился в воздухе, злобно мыча, а Локи задумчиво покосился на шкаф около постели, но все же решил не суетиться. - Сейчас, мама. Улыбнулся пустому месту и, насмешливо подмигнув брату, вышел. И Тор остался один.