Предатель

      Был поздний вечер, солнце скрывалось за вершинами сосен и склонами небольших гор. С каждой минутой сумерки сгущались, ухудшая видимость. Комнату освещал тусклый свет керосиновой лампы. Убийцы сидели в разных углах, каждый думал о своем. Возможно, вспоминал прошлое, может, думал о будущем. Хотя для них, полуживых, каждый день был нескончаемой мукой. Хотелось выпотрошить себе грудную клетку и, умирая, открыть этому миру свое чистое сердце. Не ту ванильную розовую жопу, а темно-бардовое, еще сокращающееся несколько секунд под удивленные взоры толпы, сердце. Чтобы поняли, до чего доводят людей их жестокость, озлобленность. Хотя люди безразличны ко всему, пройдут мимо разлагающегося от непонимания тела, сделают селфи с разбитым сердцем, приписав ванильные фразочки рядом, и уйдут. Давая понять, что все твои усилия для них дичь, которую ты       втираешь в дёсна ежедневно. Чтобы верить хотя бы самому себе. Иначе тебя поглотит это стадное чувство, ты       попадешь в мир розовых очков, да, именно тут проживают многие из нас. Тут они могущественны и прекрасны. Но       под тонной грима они все такие же жалкие сопляки. Они боятся реальности, потому что она их швыряла, била,       топтала       ногами в тяжелых берцах. Пугливые серые мышки забились в офисах, где могут спокойно просидеть       годами, чтобы быть «Не хуже других», отдохнуть за границей в «Все включено». А потом снова работать, иначе       никак. А тут они, грязные убийцы, уставшие, забитые судьбой, но не сломленные. Ни работы, ни теплых семейных праздников. Только убийства, от которых закипает кровь, теплеет сердце. В такие моменты сложно понять, кто по-настоящему живет. Одним тепло, уютно в их съемной квартирке, а другим мокро под проливным дождем и снегом, голодно временами. Но они не лижут зад никому. Они смело выражают свои мысли, не боясь получить за это срок, ну или в морду. Они хозяева жизни. И не боятся отнимать ее у тех, кто проживает ее зря, очищая планету от человеческого мусора.

***

Джейн подпрыгнула на месте от до боли знакомого запаха. Дым. Где-то снаружи что-то загорелось. Затихнув, Аркенсоу услышала отчетливый треск сучьев. Лицо вмиг переменилось: маска непонимания показала наружу животный страх. Зарево ярко осветило лесную опушку. Дом взят в огненное кольцо, без шансов на спасение. Огонь тянет свои многочисленные языки все ближе к комнате, укрывшей убийц. Все слишком напоминает тот роковой день. Уродливые улыбки на лицах родных, огонь, выедающий каждую клетку и невыносимый страх, за которым следует смирение. Потому что тебе уже ничего не изменить. «Только не огонь, не надо огня». – девушка билась в стекло окна, стараясь выдолбить решетки, руки были исколоты, а на ржавых прутьях проступали заметные темно-багровые следы. Бесполезно. Джейн оглянулась назад, там, забившись в угол, сидел Джефф, его безумные глаза были наполнены слезами, хотя, возможно, это всего лишь реакция на едкий дым, застилающий комнату. «Ему так же больно вспоминать об этом дне, я вижу. Джеффа тоже съедает сожаление» Где-то в сгоревшем дотла сердце не до конца отмершие клетки стали вдруг биться с новым запалом. Теперь нужно спасти того, кто отнял у Аркенсоу нормальную жизнь. Иначе она будет жалеть себя еще долго, а жалеть себя – последнее дело.