Что скрывается во снах?

— Эй! — слышу голос позади себя, тут же отвлекаюсь от занятия и поворачиваюсь. — Ты собираешься уходить или как? — спрашивает она, скрещивая руки на груди и щурясь. Прямой взгляд ее пронзительных глаз врезается мне в душу, но я никак не выдаю всплеска эмоций, который она вызывает во мне. Пожимаю плечами, но не отвожу взгляд. Рассматриваю ее. Качает головой и отворачивается, будто ей неинтересно, а потом невзначай наклоняется вперед, когда я вновь принимаюсь за дело. — Чем ты занимаешься? — Спрашивает она так, будто все как обычно, пытается понять и разглядеть, что я делаю. Впрочем, что необычного? Наверное, вы и сами не сможете ответить на этот вопрос, если будете находиться в таком же странном положении, что и я, но старательно не замечать этого. — Вытаскиваю зерна из этого растения. Вокруг — сплошной зеленый луг, сплошь усеянный только растением, которое я держу в руках. Ни одной желтой шапки одуванчика или белой головки ромашки; ни подсолнухов, ни колокольчиков. Только яблоня стоит вдалеке — роскошная, душистая яблоня. Пару дней назад я видел, что на ней еще белые цветочки, а теперь даже отсюда могу различить красные плоды. Я знаю, обычно они не созревают так быстро, но здесь все необычно. — Полынь, — задумчиво произносит она, все еще щурясь. Рассматривает тонкий стебелек и светло-зеленые листики растения, которое я пять минут назад выдернул из земли с частью корня. Еще чуть-чуть теперь торчит над взрыхленной землей, а остальное — все там же, внутри. — Artemisia absintium, — раздумывая, говорит она название растения на латыни. Я вновь пожимаю плечами и продолжаю выковыривать семечки, хотя их таковыми сложно назвать. Может быть, это цветочки? Я смотрю на небольшой шарик на своей ладони, только что оторванный от стебелька, а после растираю его пальцами. Плохо помогает. — Дай, — просит она, и я послушно отдаю ей весь куст, принимаясь за другой. Мне правда неинтересно, что она будет с ним делать. Она присаживается на колени рядом со мной, аккуратно приподняв юбку, чтобы не испачкаться. Юбка у нее цветастая, как будто от прабабушки досталась, и свободная. Красивые ноги. Я замечаю их, когда она присаживается, только чуть-чуть, одни коленки, и быстро отвожу взгляд. Я сижу на земле, примяв телом несколько растений. Мне все равно, что они слегка мешаются и царапают меня, не обращаю на это внимание. А она отодвинула ногой несколько стебельков, чтобы не сломать их, надо же. Теперь сверху нас не видно — полынь очень высокая. После минутного разглядывания стебля отламывает кусочек и выкидывает большую часть в сторону. Я лениво провожаю скрывающуюся в других растениях полынь взглядом и возвращаюсь к своему занятию, а она улыбается и подносит к лицу оставшийся в ее руках кусочек, растирает его и нюхает. — Люблю этот запах! Я ничего не отвечаю. Что я могу сказать? Я занят. Никто не спрашивает у меня, зачем я это делаю. Может, потом кто-нибудь задаст этот вопрос — может, это буду я сам. Но не сейчас.