OUT.

Сегодняшнее утро оказалось не лучше, чем вчерашнее. Первое, что пришло мне в голову, было четыре дня… Четыре дня осталось до смерти Тэмина. Подождите, я что, всё-таки ему поверил? Проходя на кухню, медленно наливаю себе горячую чашечку кофе. Подойдя к окну, я начал заниматься самокопанием. Никогда такого не было, но я посмотрел вдаль и неожиданно почувствовал прилив жуткого нагнетающего одиночества. Кофе остывал подозрительно быстро, а я, несмотря на ясную и тёплую погоду, начал замерзать… Как доехал до больницы и поднялся на свой этаж, я уже, честно, не помню. Всё будто в один миг пролетело перед глазами. Свой тест для Кибома, я, как назло, забыл дома. Хотел уже съездить за ним, но меня снова поймали в коридоре и всучили стопку бумаг, которые следует заполнить и подписать. Освободившись через пару часов, я накинул на голову свой второй белый халат, пытаясь всячески скрыть лицо от надоедливых медсестёр и лишних вопросов. Ну а как же ещё?! Мне было просто необходимо добраться до своих пациентов. Буквально влетаю в палату Кибома и быстро закрываю за собой дверь. Тот снова лежит на кровати, лицом к стене. Знаю, что не спит… - Я-то уж думал, ты про меня и вовсе забыл, - первым подал голос Кибом. Я улыбнулся и подошёл ближе. - Тут столько всего произошло вчера… - Не рассказывай, я уже обо всём в курсе, - перебил меня пациент. - Откуда? К тебе приходили с допросами? – я начинал заводиться, ведь без моего ведома даже через порог палаты никто переступать не имеет права. - Нет, - так привычно и односложно ответил Ки. - Неужели сам справки успел навести? – я глубоко вздохнул и продолжил, - не знаю, как тебе это удаётся, но скажу точно, что не позволю Тэмину мстить за смерть брата ценой его собственной жизни. Это слишком опасно. - Он и не будет мстить, - слишком просто. Что-то не так… - Я отомщу за него, - продолжил Кибом. - Кибом, сейчас я тебе задам пару вопросов, а ты должен честно на них ответить, - с чего вдруг я так резко переключился на психологический тест? Сам не знаю. Посчитал нужным задать несколько вопросов, которые я помнил. - Что у тебя ассоциируется с яблоком? - Окружность с радиусом четыре сантиметра, контур которой несколько раз обведён простым карандашом. - У тебя есть мечта? - Я не умею мечтать. - Что тебя больше всего раздражает? - Я не знаком с таким чувством, как раздражение. - Ты бы хотел, чтобы у тебя был друг? - Нет. - Что у тебя ассоциируется с… - А ты бы хотел, чтобы у тебя был друг? - Кибом резко перебил меня своим вопросом и не дал договорить. - Да, - неуверенно ответил я. - Каким бы он был? После этого вопроса меня переклинило, и даже появились сомнения, кто тут из нас ещё пациент. Однако я мгновенно расслабился и решил честно ответить на его вопрос. - В первую очередь, понимающим. Тем, кому бы я мог доверять, не задумываясь ни о чём… Быть самим собой и он бы принимал меня таким, какой я есть, - сам не заметил, как подошёл к окну и засмотрелся в даль. Меня снова настигло это чувство невыносимого одиночества. Я обернулся и посмотрел на Кибома. Тот сидел на краю своей кровати в бледно синей кофте с явно слишком длинными рукавами, обняв свои колени. Он смотрел в пол и не шевелился, казалось, даже не дышал. Спустя несколько секунд гробовой тишины, он будто вновь пришёл в себя и, не поворачиваясь ко мне, спросил: - Каково это – быть одиноким? Складывалось ощущение, будто мы находимся с Кибомом на какой-то одной волне состояния... Эта грань, разделяющая пациента и лечащего доктора, исчезла, как будто её и вовсе никогда не было. - Это невыносимо. Чувство пустоты, будто ты сидишь в огромной, но совершенно пустой белой комнате, без окон и дверей… Да, это действительно сложно – объяснить человеку чувство одиночества, который не испытывал радость, горе или страх ни разу в жизни. - Почему ты не можешь раскрасить эту большую белую комнату в яркие цвета? – неужели Кибом понял всё это так буквально… - Я не могу сделать это один. У меня не хватит сил, - нет, всё же сомневаюсь, что мой пациент не понял, о чём идёт речь. Разговор идёт явно в двух разных смыслах сразу. - Человек, который поможет раскрасить белые стены твоей комнаты и заменит пустоту собой, - медленно произнёс Кибом. Он сидел, практически не шевелясь. По его виду можно было точно сказать, что он полон мыслей на эту тему и сейчас сидит, перебирает одну за другой, изредка задавая мне различные вопросы. - Почему тебя это так заинтересовало? – Кибом, наконец, посмотрел на меня, а затем снова отвернулся, но так ничего и не ответил. - Хорошо, я зайду позже , - я направился на выход из палаты, оставив Кибома наедине со своими мыслями.