Письмо

Холодный ветер пронизывает насквозь мою тонкую куртку, которую я накинула на плечи, выходя из дома. Я знала, что на улице достаточно холодно, чтобы ее надевать, но меня это не остановило. Меня сейчас мало что может остановить. Каждый вечер я выхожу из дома с надеждой на то, что он снова меня заметит. Подходя к его дому, я кутаюсь в верхнюю одежду, как тогда, в детстве, в голодные времена. Пит был так добр ко мне. Он много раз спасал меня от смерти, будь она от голода, или от чего-то другого. Я надеюсь на то, что он снова будет снисходителен и снова спасет меня. Только в этот раз смерть от одиночества. Я умираю в своем доме. Одна, тихо. Каждый день надеясь на то, что он снова заметит меня у своего дома. Я тихо прислоняюсь к стене и смотрю на его дверь, которая – я знаю – не заперта. Жду, когда он выйдет, вынесет мне кусок хлеба. Я не голодаю, просто это воспоминание такое яркое. А самое главное, что это первое воспоминание, связанное с ним. Я не знаю, чего я жду, чего хочу. Наверное, это будет следующим пунктом, если он все-таки заметит меня. Тогда и придумаю, что делать дальше. Свет на первом этаже гаснет. Сейчас, через пару мгновений, загорится свет наверху, в его комнате. Он никогда не смотрит в окно. Значит, сегодня я снова остаюсь незамеченной. Закутываюсь в куртку, которая не спасает от холода, и бреду домой. Там меня никто не ждет. Там холодно и пусто. Так же, как и у меня в душе. Мне хочется заплакать, но я не могу. Кругом одна пустота. И мне нечем ее заполнить. Заворачиваюсь в плед после горячего душа, который согревает меня, и сажусь в гостиной за стол, забравшись с ногами в мягкое кресло. Не знаю, чем себя занять. На глаза попадается потрепанная мамина книга. Открываю ее и начинаю читать, но слова не застревают в памяти. Мне это не нужно. Мне нужно только занять себя чем-то в очередную холодную ночь, пропитанную одиночеством. В голову приходит мысль, и я с силой захлопываю томик. Беру бумагу и ручку. Я решила написать ему письмо. Никогда не писала писем, но надо же с чего-то начинать. Самое странное, что я даже не знаю что писать, но хочу высказаться. «Дорогой Пит». Слишком банально и сухо. Комкаю листок и кидаю на пол. Потом уберу. Кладу перед собой новый, приятно-белый лист и снова ухожу в свои мысли. Как же начать письмо? Как описать то, что я чувствую? Как сказать, что устала от одиночества? Словами это сделать гораздо сложнее. Но письмо же не слишком отличается от обычных слов. «Пит». Снова сухо и безжизненно. И даже мне неприятно от моей беспомощности. Да, я никогда не умела говорить, но у меня вся ночь впереди. Нужно просто выплеснуть все, что накипело. «Давай же, Китнисс», - подбадриваю я себя и смотрю в потолок. Ничего нового на ум не приходит. Я бросаю ручку и решаю отказаться от этой идеи. Подхожу к дивану и плюхаюсь на плюшевые подушки. Боже мой, я совсем обессилела, я совсем потеряла веру в себя. Даже я сама себя не узнаю. Где та решительная девушка, которая всегда знала, за что она борется? По щеке одиноко стекает скупая слеза, обессилено выдавленная моим внутренним миром. Беру себя в руки и снова подхожу к столу и мягко приземляюсь в кресло. Я как будто знаю теперь что и как должна написать. «Я никогда не умела говорить так, как ты. Выражать свои мысли на бумаге я тоже не умею, но это, наверное, единственный способ пообщаться с тобой. Здесь ты меня не перебьешь, и я не буду отвлекаться на твои голубые глаза. Знаешь, когда я смотрю в них, мне кажется, что я сейчас утону. Когда я слышу твой голос, мне кажется, что я в лесу, и мне поют птицы. Когда ты прикасаешься ко мне, я хочу закрыть глаза и запомнить все ощущения, которые мне дарят твои мягкие руки. Когда я чувствую запах, любой запах – теперь уже любой – связан с тобой. Каждый человек, который проходит мимо – в каждом я вижу тебя. Я вижу тебя во сне. Каждую ночь, когда мне сложно заснуть, я вспоминаю, что ты где-то рядом со мной, достаю жемчужину, которую ты подарил мне на арене, провожу по ней губами и засыпаю. Кошмары не ушли. Но если я уверена в том, что ты просто живешь и дышишь, они не такие яркие. Каждый день пронизан ветром и холодом. Меня не радует солнечный свет, не радует охота, ничего не радует. Ты этого не знаешь. И мне мучительно больно от того, что ты не участвуешь в моей жизни. Ты так же не знаешь самого главного. Того, в чем сейчас заключается мое существование. Помнишь, ты рассказывал мне, что каждый день после школы провожал меня домой? Думаю, ты должен знать, что мы поменялись местами. Каждый день, будь то смертельный холод или невыносимая жара, я прихожу к твоему дому. Каждый вечер я жду, когда же ты откроешь дверь, которая не заперта, когда позовешь меня, обнимешь и скажешь, что всегда будешь со мной. Самым ярким воспоминанием для меня сейчас является то, когда ты кинул мне хлеб. И знаешь, я была бы рада, если бы ты вышел и кинул мне пригоревшую буханку. Тогда я хотя бы знала, что ты меня заметил, увидел и сжалился надо мной. В груди что-то тяжелое лежит уже давно. И мне не убрать это. Я только недавно стала замечать, что ты ложишься спать в одно и то же время, выключаешь свет в гостиной и быстро поднимаешься к себе в комнату. Быстро, потому что между выключением света в гостиной и включением в твоей комнате не проходит и двух минут. Я знаю, что ты спишь с ночником, никогда не закрываешь окна на ночь в любую погоду и никогда не смотришь в них. Почему – я не знаю, но мне ужасно хочется узнать. Я знаю, что рано утром ты уходишь в пекарню, и приходишь около пяти вечера. А по пятницам задерживаешься. Наверное, для того, чтобы напечь хлеба на выходные. А может и по другой причине. Я не знаю, но мне хочется узнать. Я знаю, что по выходным ты рисуешь. Потому что около твоих ворот всегда пахнет свежей краской. Я не знаю, что ты рисуешь, но мне хочется знать. Я знаю, что ты все еще иногда страдаешь от приступов. Просто чувствую, что ты страдаешь. Но не чувствую то, что чувствуешь ты, но мне хочется почувствовать. Я знаю, что твоя жизнь продолжается без меня, но мне этого не хочется. Я хочу знать все: чем ты занят, что ты чувствуешь, что ты ешь и пьешь, как проводишь вечера и выходные, что ты рисуешь. Хочу научиться жить заново, так же, как ты. Только жить новой жизнью я хочу только рядом с тобой. Я всегда думала, что то чувство, которое теплилось у меня в груди все это время, когда-нибудь исчезнет. А оно сделалось еще сильнее. Когда я вижу твой силуэт в окне, мое сердце бьется с бешеной силой, готовое выпрыгнуть из груди. А без тебя все вокруг не имеет значения. Я хочу находиться рядом с тобой всю свою оставшуюся жизнь. Знаю, что ты в праве мне отказать. И не буду тебя уговаривать. Просто ты должен знать. Знать, что я люблю тебя, Пит Мелларк. Вот я и добралась до самого главного, до того, для чего затеяла все это письмо. На улице ночь, на душе тяжело и пусто, а в мыслях только ты. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной, хочу слышать твое дыхание и биение твоего сердца. Хочу видеть, как ты смеешься, как злишься, как сосредоточен на каком-то деле. Хочу ощущать твои прикосновения. Хочу жить тобой и с тобой. Я люблю тебя, но не смею о чем-то просить. Ты и так много чего сделал для меня. Поэтому просто знай, что я, Китнисс Эвердин, Сойка-Пересмешница, люблю тебя, Пит Мелларк. Люблю так сильно, насколько только могу любить. Ну вот, теперь ты все знаешь. Ответа ждать не буду, от этого может стать еще хуже, чем сейчас. Можешь выкинуть это письмо, можешь сохранить, как захочешь. Главное, что ты его прочитал. Теперь ты знаешь. Будь, что будет». Я не хочу спать, хотя на улице уже почти утро. Долгое письмо, в которое я выложила всю душу, написано. И мне ничего не остается, как снова накинуть на плечи тонкую куртку и идти к его дому. Скоро в его окнах зажжется свет. Он рано уходит в пекарню. Все тот же холодный ветер треплет мои волосы, а на щеках остаются соленые дорожки слез. То ли от ветра, то ли от нахлынувших чувств – я не знаю. Засовываю письмо в почтовый ящик на знакомой двери, которая не запирается даже на ночь, и слышу, как оно мягко приземляется на деревянный пол. Я еще не утратила идеального слуха. Разворачиваюсь и бреду домой раздавленная. На меня наваливается усталость. Располагаюсь на мягком диване и закрываю глаза. А в ладони зажата жемчужина. Я всегда засыпаю с ней. Плед укутывает приятным теплом, а на душе становится легче, чем было раньше. Ощущение того, что я избавилась от мучавшей меня тайны, непередаваемо. Я давно знала, что Пит любит меня. Но то, что я люблю его… Себе в этом я призналась совсем недавно. Даже анализировать ничего не пришлось. Да и вариантов не так уж и много. Гейл… Он занят своей карьерой. Да, рядом с ним я всегда могла не притворяться кем-то, а быть самой собой. Он сильный, крепкий, красивый. Он был рядом всегда, когда был нужен. Но одна только осечка сделала его для меня кем-то вроде мимо проходящего в толпе человека. Я знаю, что рядом с ним я всегда была бы в безопасности. Его импульсивность и страсть могли бы дать силы для дальнейшей жизни. Без Прим. Но, как оказалось, это мне не нужно. Мне всего лишь нужна надежда на будущее. Надежда, что завтра я проснусь, а рядом будет человек, способный отдать мне все, что у него есть, и даже свою жизнь. И этот человек – Пит. Настойчивый стук дверь выдергивает меня из сна. Кажется, я только что вырубилась, но прошло уже достаточно времени, чтобы выспаться. Я сажусь на диване и обнимаю колени, не совсем понимая, что происходит вокруг. Снова стук в дверь. Наверное, нужно открыть. Откидываю плед и босиком шлепаю к двери. Знаю, что ветер сейчас остудит мои голые колени и локти. Открыв дверь, замираю в стопоре. Вижу ясные голубые глаза, милую улыбку, спутанные светлые волосы. Пит протягивает мне мое письмо, и я краснею, опуская глаза. Он прочитал его и пришел ко мне поиздеваться. Или сказать что-то не совсем ободряющее. В голову лезут только плохие мысли. По-другому я не умею. - Ты прочитал? – спрашиваю я, так и не подняв головы. Ветер завывает, но мне не холодно. Только вот на слух звук не совсем приятный. Я хочу пригласить Пита в дом, но язык не поворачивается. - Да, - спокойно отвечает он. – И пришел сказать, что здесь очень много слов. Хватило бы и трех. Наконец, я поднимаю голову. Вижу его улыбку и светящиеся счастьем глаза. Он крепко обнимает меня, и я чувствую его дыхание на своей шее. Чувства переполняют меня, я отстраняюсь и снова прижимаюсь к нему, только теперь губами. Хочу ощутить его вкус, почувствовать то, что так давно хотелось почувствовать. Пит отвечает мне. Мы сливаемся в одно целое. Стоя на пороге моего дома, под пронизывающим насквозь ветром, мы оба понимаем, что уже никогда не бросим друг друга. Никогда и ничто не сможет разлучить нас. Мы любим друг друга. И это навсегда.