Прости меня за все.

POV Сехун Я просыпаюсь оттого, что мне нереально холодно. Пытаюсь перевернуться в сторону окна, но резкая боль не дает мне этого сделать. Закрываю глаза и пытаюсь все вспомнить. Перед моими глазами сразу возникает лицо Лухана, и я вспоминаю все. Все, что было прошлой ночью. Становится больно. Больно оттого, что он сделал, больно оттого, что я повелся на это и больно оттого, что мне это понравилось, черт возьми. Кое-как встаю и спускаюсь на первый этаж, закрываю входную дверь на ключ, все тело ломит, а в пустом доме стоит мертвая тишина. Голова гудит, руки в синяках, губы искусаны, а на бледной шее и ключицах выделяются алеющие засосы. Я поднимаюсь снова наверх, захожу в комнату и выключаю телефон. Закрываю шторы и забираюсь под одеяло. Сплю весь день, в дом звонят, но я не открываю, лишь потому, что не хочу вставать. Так проходит 4 дня. На пятый день я просыпаюсь очень рано. Иду в ванную, и разглядываю себя в зеркало. Засосы прошли, синяки тоже исчезли, губы больше не болят, а мозг будто переродился, вся информация стерлась и теперь он пуст. Но вместо всего этого приходит другое. Синяки под глазами, по большей части из-за слез, всегда светлая кожа стала еще бледней, и выглядела теперь будто прозрачной, из-за чего теперь я стал больше похож на мертвого, чем на живого, лицо похудело, ну все-таки четыре дня ничего не есть и глаза потеряли свой цвет окончательно, стали тусклыми и безжизненными. Я принял душ, открыл все окна в доме, солнце за которыми, долгое время не давало мне открыть глаза, так как они отвыкли от света, позавтракал, сложил учебники в сумку, переоделся и вызвал охрану, чтобы поехать в школу. День в школе прошел тихо и спокойно, только учителя интересовались, где я пропадал, на что я отвечал, что болел. Когда уроки закончились, я решил побродить немного по магазинам, и купить продукты домой, но не успел я выйти за ворота, как мне кинулись на шею и сжали с такой силой, что стало трудно дышать. - Се, Сехун, я так переживал, Господи, ты жив. Что случилось? Где ты был? Знаешь, сколько я пытался сломать чертову дверь в твоем доме. – Тао прижимал меня к себе, видимо и не собираясь отпускать. - Тао, все нормально, я просто немного приболел, сейчас все хорошо. – Меня наконец-то отпустили, и я смог вдохнуть. - Боже, как я волновался, я чуть с ума не сошел. – Тао все еще не отпускал мою руку. – Что с твоим лицом? Господи, как ты похудел, а что за синяки под глазами, Сехун, ты такой бледный. Пошли, нужно тебя накормить, идем ко мне. – Тао затащил меня в машину и всю дорогу расспрашивал о моей «болезни», пришлось соврать, что я сильно простудился. Дома нас встретил Крис, который, оказывается, тоже волновался за меня. Через час приехал Исин, а к вечеру и Кай. Мы смотрели фильмы, меня пичкали едой, и постоянно пытались развеселить. Но мне все равно так же оставалось хреново, то ли от того, что меня почти изнасиловал брат, то ли от того, что я по нему сильно скучал. Так прошло еще 3 дня. Кое-как. Днем я посещал школу, вечерами сидел с друзьями, а ночью думал. Думал обо всем. Это утро началось странно. Ко мне приехал отец, впервые за этот год, он приехал в мой дом. - Сын, я приехал, потому что от тебя давно не было никаких вестей, насколько ты помнишь, сегодня у Лухана день рождение, и ты обязан там быть. - Но меня никто не звал. - Я зову тебя. - Но ведь это день рождение Лухана, отец, я не могу. – Сажусь рядом с отцом. - Правильно, не можешь, а должен. Ты согласился на это сынок, ты должен довести всё до конца. – Отец посмотрел на меня. - Он ненавидит меня, отец. - Это ненадолго, пока он не узнает правду. - А когда он её узнает, когда? Зачем вообще это скрывать от него. Разве мы должны пиарить его, если он сам об этом даже не знает. - Сын, пойми, он есть и будет наследником компании, тебе ведь она не нужна, а он жил ради этого. Чтобы компания расцветала её нужно пиарить и не только её, но и её хозяева. Распри между вами нравятся нашим покупателям и журналистам. Семейная драма всегда актуальна. - Отец, мне все равно на компанию, я согласился ради того, чтобы ты меня отпустил. Больше мне ничего не нужно. - Не волнуйся, осталось недолго. – Я молчал, потому что мне нечего было сказать. Ведь я и вправду сам согласился на эту игру, и теперь должен её закончить. Этот день был такой же, как и все, вот только ближе к вечеру меня переодели в смокинг и отвезли в ресторан. Было больше народу, чем на моем день рождении, однозначно. Я взял с подноса бокал шампанского и осушил его до дна. Появление Лухана было фееричным, он появился рука об руку с красивой длинноволосой девушкой, шквал аплодисментов, поздравления со всех сторон, его убийственный взгляд на меня, и вспышек фотокамер становится невыносимо много. Все хотят запечатлеть момент нашей с ним "войны" глазами. На этот раз я не отступаю, смотрю ему прямо в глаза и, наконец, медленно киваю в знак приветствия, он делает то же самое и удаляется вместе с гостями в зал для трапезы. Я не выдерживаю и больше часу, все настолько надоедает, что я сажусь в машину и возвращаюсь домой. По дороге я вспоминаю то, как вышел на балкон, где Лухан целовался со своей спутницей, скрывшись от гостей и фотокамер. Он оторвался от неё и нагло устремил на меня свой взгляд. Я лишь извинился, за то, что помешал и вошел обратно в помещение. Я вспоминал его губы, то, как он кусал мои ключицы, шею и руки. За своими раздумьями я и не заметил, как оказался у дверей своего дома. Не включая свет, зашел в свою комнату и, скинув с себя всю одежду, пошел в душ. Через полчаса я уже дремал, завернувшись в теплый плед, на диване, так как в комнату возвращаться не хотелось. Меня разбудил громкий стук, я соскочил с дивана и понял, что это в мою дверь долбят. Я кое-как доплелся до двери и не успел повернуть замок, как меня грубо прижали к стене и ударили в живот. Я согнулся напополам, за пеленой боли пытаясь разглядеть лицо того, кто стоит передо мной, но как только силуэт стал очерчиваться, меня ударили повторно, только теперь по лицу, рассекая губу и разбивая нос. Я чувствую, как меня пинают по бедру, отчего ногу сводит судорогой, из носа и из губы идет кровь, я не могу разогнуться. Меня поднимают и тащат наверх, не обращая внимания на ступеньки, от которых на спине остаются красные полосы, так как футболка уже сползла до уровня шеи. Я выплевываю кровь на пол и мысленно прощаюсь с белым ковром. Меня затаскивают в комнату и поднимают в полный рост, я чувствую, как руки крепко связывают, а шею сдавливает что-то холодное. Тонкие холодные пальцы на моей шее, завязанные руки за моей спиной и лицо моего брата прямо передо мной, сводит меня с ума, и я просто начинаю задыхаться. Мне просто не хватает воздуха, слезы душат меня. Но как только тишину прорезает звук пощечины, и тихий голос приказывает успокоиться, слезы как нарочно перестают литься, и я снова забываю, как дышать. - Знаешь. Я, кажется, предупреждал тебя. Кроме того, что ты пытаешься заграбастать в свои ручонки мою компанию, так ты еще и жизнь мне испортить хочешь? Какого ты приперся на мою вечеринку, поздравить меня решил? Ну что ж я получу свой подарок сполна! – шипит на ухо Лухан, и ударяет коленом мне под ребра, я снова скрючиваюсь и падаю на пол. Он особо не медлит, стягивает с меня штаны вместе с боксерами, футболка уже давно валяется на полу вся в крови. Лухан раздевается сам и затаскивает меня на кровать. Я могу, лишь безжизненно подчинятся, потому что все тело ломит от боли, и ему это нравится. Он ухмыляется моему виду, притягивает в грубый поцелуй, сразу же прикусывая разбитую губу, от чего я слегка вскрикиваю, пытаясь оттолкнуть его, но ничего не получается из-за завязанных рук. Пытаюсь вытолкнуть его язык из своего рта, на что получаю сильный удар в скулу. Снова плюю кровь на белоснежную но уже помятую кровать. Он поднимает мое лицо за подбородок на себя, заставляя смотреть в глаза, а потом громко смеется. Я чувствую, как его руки размазывают мою кровь по телу, мне противно, мне больно, и хочется, чтобы это как можно быстрее закончилось. Он входит в меня без подготовки, и мне кажется, что меня порвали на пополам. Лухан даже не дает мне привыкнуть к нему, а сразу начинает двигаться, вколачивая мое тело в кровать. Слезы льются без остановки, и я не могу вздохнуть, я кусаю его губы, когда он пытается меня поцеловать, от чего получаю то по ребрам, то по лицу, кажется, что мое тело станет на утро сплошным синяком, а запекшаяся кровь на лице и груди противна. Он кончает прямо в меня, и при этом громко стонет. Он развязывает мои руки, и я сразу же хватаюсь за голову, чуть ли не вырывая волосы. Все тело ломит от боли, а воздух не хочет поступать в легкие, я задыхаюсь, а главное я чувствую себя полным ничтожеством. Он засыпает почти сразу, а я спускаюсь вниз, смываю кровь с лица, иду в гостиную, ложась на диван и укутываясь в плед. Хочется проснуться и счастливо осознать, что это был лишь сон, но это не так, ведь сейчас я наоборот засыпаю. POV Лухан Я просыпаюсь рано, и понимаю, что нахожусь не в своей комнате. Пытаюсь пошевелиться и чувствую на своей ноге что-то неприятное. Я заглядываю под одеяло и понимаю, что на моей ноге запекшаяся кровь. Иду в душ и смываю её, и оказывается, что с моей ногой все в порядке, значит это не моя кровь. Я долго смотрю на себя в зеркало, умываюсь и возвращаюсь в комнату. Я чуть ли не падаю, когда вижу, что вся кровать в крови и в нескольких местах разорвана простынь. Пытаюсь вспомнить все, что было, но ничего не получается. Я накидываю на себя рубашку и натягиваю штаны. Спускаюсь на первый этаж и слышу тихое сопение. Оглядываюсь на диван, замечая яркий комок пледа, из-под которого торчит нога. Стою с минуту, пока человек под пледом не скидывает его вовсе и не показывает мне свое тело. И тут я вспоминаю все: то как пришел к Се, как избил и изнасиловал его, как он плакал, как кричал и задыхался. Я подхожу ближе и рассматриваю свою работу. Все ребра и живот сплошной синяк, губа и бровь рассечена, синяки на ягодицах, руках, шее, следы от укусов по всему телу. Он переворачивается и тихо стонет. Ему больно. И все это сделал я. Присаживаюсь на край дивана и провожу рукой по его разбитой губе, он тихо шипит, но не просыпается. Встаю и накидываю на него плед, он тут же кутается в него, оставляя на свободе лишь кончик носа и глаза. Я невольно улыбаюсь этому, но сразу же вспоминаю, как вчера его лицо было в крови смешанной со слезами, как он просил меня остановиться, и как молчал после. Я словно слышал это сейчас, а особенно в мой мозг врезался этот потухший взгляд полный боли, которым он взглянул на меня прежде, чем закрыть глаза и просто молча терпеть. Я зарылся руками в волосы и сильно потянул их, просто не мог думать о том, что сделал. Слишком противно, слишком. Но все равно сейчас я не могу сказать, что он этого не заслужил, я мучаюсь больше него, моя боль не сравниться, с его физической. Он заслужил, но не в таком количестве. Я встал, поправив плед и открыв дверь тихо вышел на улицу. Сел в машину и выехал из двора. Я должен подумать. Сейчас я не жалею, но я явно перестарался.