The most dangerous demons live in our hearts.

Я раскрыла рот, но он грубо взял меня за руку, вытолкнул из комнаты и громко захлопнул дверь. - Что ты творишь? – грозно спросила я, но в ответ он промолчал. - Куда ты меня ведешь? – все не унималась я, но он молчит. Ну и ладно. Я тоже буду молчать. Мы шли по большому коридору, а потом Джастин свернул направо, и мы оказались около черного входа. Он что, свихнулся? - Ты что, с ума сошел? А если нас заметит охранник? - Не переживай, охранник - мой друг, – безразлично сказал Бибер и вышел из университета. Я только сейчас заметила, что за университетом есть парк. Мы вошли туда. Дорогу нам освещали маленькие фонарики. Бибер свернул налево, и фонари уже не освещали нам путь. Было темно. Я вообще не вижу Джастина, только его руку, которой он держит мою. Дальше было много кустов, и я обернулась назад, но сзади не видно тех фонарей. - Куда мы идем? – тихо спросила я. Повеял ветер, и по моей коже пробежало миллион мурашек. «Конечно, ты же в майке и шортах, тупица», - проснулось мое подсознание. Еще минута, и Джастин вышел из темноты и остановился. Его силуэт был хорошо виден благодаря луне. Я встала рядом с ним и у меня приоткрылся ротик. Луна, помимо Джастина, также освещала большое озеро. Оно было окружено деревьями. «Как красиво!» - подумала я и улыбнулась своей мысли. Стоящий рядом Джастин широко улыбался. Он медленно повел меня на берег озера. На берегу лежал плед. Джастин усадил меня на плед и сел рядом. Он с удивлением смотрел на небо. Мы молчали около двух минут, потом пять минут, и тут я не выдержала. - Мы так и будем молчать? Бибер оторвался от неба и посмотрел на меня, а я вопросительно подняла бровь. - На самом деле я притащил тебя сюда для того, чтобы показать, какой я на самом деле. - Не поняла. - Ты думаешь, что я грубый, самолюбивый парень, люблю трахать шлюх. - Ну, да. - Это был не вопрос, – Джастин нахмурился, а в его глазах читалась искренность. - Сейчас я хочу тебе доказать, что я не такой, каким ты меня представляешь. - Джастин, зачем тебе все это? – я развела руками. - Я не знаю! Мне подсказывает сердце, что я должен высказаться. - О чем? Я тебя не понимаю. - Просто слушай меня и не перебивай. Договорились? Я положительно махнула головой и сложила руки на коленках. Джастин тяжело вздохнул и начал свой рассказ. - Я даже не знаю, с чего начать, – сказал он и опустил голову. - Сначала, – ответила я и мило улыбнулась. Включайте Evanescence – My Immorta и ставьте на повтор. - Знаешь, я уже привык, что в университете про меня так думают. Жаль только они не знают, что это маска, а вот то, что скрывается под маской, знают только родственники и близкие друзья. Спросишь, почему я одеваю маску? Все свое детство я почти не видел родителей. Отец в командировках, мать шляется непонятно где, а мне просто не хватало любви, уважения, милостей, в конце концов. Я всегда хотел угодить родителям, но они не замечали этого. У них на уме работа, гулянья. Я хорошо учился, играл в баскетбол, футбол, катался на скейтборде. Все своё лето я проводил у бабушки в Канаде. Родителям просто было не до меня. Я родился, когда маме было 18. Можно сказать, я лишил её возможности сходить в клуб, в бар с друзьями, – Джастин грустно усмехнулся и продолжил: – Но это не мешает ей ходить сейчас. А знаешь, она ведь хотела сделать аборт, но отец её отговорил. Лучше бы она сделала аборт. – Джастин прикусил губу и опустил голову. – Когда она была беременна, она сидела дома, а когда родила, первым же делом пошла в ближайший бар и напилась, и это продолжалось. Когда она выпьет, она всегда идет на необдуманные поступки и каждый раз приходит домой в разорванном платье, разорванных колготках. Я был ещё маленький, не понимал ничего, но со временем я понял… какая она. Каждый раз, когда отец уезжает в командировку, я дома вижу незнакомого мне мужчину. Мама отнекивалась, говорила, что это её друг, а когда я ложился спать, она всегда приходила и проверяла, сплю ли я, а когда она удостоверится, что я «сплю», а я на самом деле просто закрывал глаза, мать шла к своему «другу» и уже через секунду я слышал стоны… стоны матери, которые исходили из родительской комнаты. Я видела, как ему сложно давались эти слова. Он все время облизывал губы, вздыхал, закусывал нижнюю губу так, что я думала, что он прокусит ее. – Знаешь, что самое паршивое? Я не мог рассказать все отцу, а все потому, что он её любит. Я видел, какой он счастливый рядом с ней, как он улыбается. Он её так любит, что покупает всё, что она скажет: машину, шубу, колье. Понимаешь, всё, а она такая дрянь. Когда-то отец не захотел покупать ей виллу на берегу Атлантического океана, так она ушла от него. У нас большой бар, и вот этот бар отец пропил за неделю. Мне было его жаль. Мне тогда было шестнадцать, и я взял свою тачку и поехал к ней в квартиру, которую также купил отец. Я её там не увидел, но зато увидел ее любовника. Десятого или пятнадцатого, не знаю, но помню, я так разозлился, что чуть не сбил женщину на дороге. Отец купил ей виллу, и она вернулась. Когда я уже стал взрослее, она водила своих «парней», когда меня не было дома. Однажды я напился в хлам и приехал домой раньше. Отца тогда не было дома. И я помню, как поднимаюсь в свою комнату и слышу стоны. Под действием алкоголя я не понимал, что делаю. Я залетел в родительскую комнату и стянул с нее этого петуха, лишив ее оргазма. Я тогда хорошенько надавал ему по роже и выкинул на улицу. Мать тоже попала под горячую руку. Она долго на меня обижалась, да и я тоже. Отец тогда ничего не узнал. Сейчас между нами холодные отношения. Мне как-то похуй, что между нами. Я знаю и знал всегда, что она шлюха. Я очень сильно благодарен моей гувернантке Джени. Она научила меня французскому языку. У нее не было детей, муж погиб. Я для нее был как сын, а она для меня второй мамой. Сейчас мы с ней поддерживаем отношения. Она даже говорила, что у меня ее черта характера: честность. Что на счет отца, то ты уже поняла, что она работал и работает сейчас. Мое прошлое не дает мне покоя сейчас. Я трахаю девушек так, чтобы они чувствовали боль, как чувствовал я тогда. Спросишь ты, почему я такой эгоист? – он повернул голову ко мне, и я увидела его красные глаза: – Да потому, что мне больно ломаться. Грубость, злость – это признаки прошлого. Я понимаю, какой я снаружи, но если прекращу быть таким, то просто превращусь в половую тряпку. – В его уголках глаз застыли слёзы. Ему тогда не хватало женского внимания. Я притянула его к себе, и он уткнулся носом мне в шею. Ни с того ни с сего у меня по щеке прокатилась слеза. Как представишь маленького мальчика, который лежит на кровати и слышит стоны своей родной матери. Я смахнула слезу и крепче прижала Джастина к себе. Бибер окольцевал мою талию и вздохнул. По шее у меня что-то потекло. «Пусть поплачет. Ему станет лучше», - сказало мое подсознание, которое в этот момент вытирало глаза платком. Я одной рукой гладила его волосы, а второй поглаживала его по пояснице. «Это меня всегда успокаивает», - подумала я. - Теперь ты понимаешь, почему я такой? – тихо прошептал Джастин, тем самым обжигая мою шею. Я коротко кивнула. Тут я вспомнила, что хотела спросить у него. - Джастин, ты сказал, что трахаешь девушек, делая им больно. Ты тоже хочешь меня трахнуть? Парень усмехнулся и отрицательно покачал головой. - Я не хочу тебя трахнуть. Ты особенная. - Что это значит? - Не знаю, – он пожал плечами. Тут я вспомнила про письмо Тиффани. Как там она писала? «Каждый вечер трахает». «Значит, она шлюха, а я особенная», - подумала я и мысленно показала язык Майрон.