Не сдавайся!

      — Я созвонилась с Фаустом, он подтвердил мою гипотезу, — стараясь говорить как можно спокойнее, начала отчитываться я перед кланом Тао, — ребенок, которого носит Джун, несомненно шаман. И, судя по всему, достаточно сильный.       — Ещё бы. Он является наследником нашего рода, — довольно усмехнувшись, произнёс Ен, которому явно пришлось по душе моё предыдущее высказывание.       — Отец, это может быть и наследница, — мягко отметила Джун, с тёплой улыбкой поглаживая живот. — Да и разве это важно? Главное, чтобы малыш был здоров.       После этих слов мне вспомнилось, как во время второго скрининга, когда уже можно было узнать пол, ребёнок закрыл интересующее нас место. В другой же раз отвернулся, на третий во всей красе показал попу, на четвёртый снова словно специально спрятал половые органы. Джун каждый раз звонко смеялась, говоря, что малыш полностью разделяет позицию матери и также не считает это важным. Конечно, врач как-то между делом предположила, какого пола скорее всего родится ребёнок, но, так как сама Джун не пожелала ставить в известность свою семью, я уж тем более не имела на это права. И со временем тема была окончательно закрыта, клан Тао в итоге смирился с нашей позицией.       — Камико, продолжай, — подал голос Рен, прервав их диалог и тем самым напомнив, что сегодня мы собрались по другому вопросу.       — Хорошо, — я глубоко выдохнула, обдумывая, как грамотнее преподнести информацию. — Первые пять месяцев беременности организм Джун достаточно неплохо справлялся самостоятельно. Необходимые для ребёнка питательные микроэлементы и витамины в нужном количестве поступали через кровь. В определённый момент, а именно неделю назад, их внезапно стало не хватать, при этом катастрофически. Как позже выяснилось, произошёл резкий скачок роста, и судя по размерам ребёнка — теперь он опережает своё развитие на три недели. Вероятно, процесс продолжит ускоряться.       — Слишком много воды. Переходи к сути, — вновь вставил комментарий Рен, тон его голоса стал ещё более строгим и холодным.       — Как вы знаете, я поддерживала состояние Джун при помощи фурьоку: для улучшения её самочувствия выравнивала уровень питательных веществ, которых также было достаточно и ребёнку, — пропустив мимо ушей высказывание Рена, я продолжила последовательно излагать свои мысли. — Но недавно я заметила, что первоначальные показатели питательных веществ практически не изменились после моего воздействия. Словно фурьоку куда-то быстро делось, и техника не успела в должной мере восстановить их.       — Ты хочешь сказать, что… — Ран, видимо, уже поняла, к чему я веду.       — Да, именно так. Помимо витаминов и микроэлементов, ребёнок поглощает ещё и фурьоку. Я не могу сказать, как именно это происходит и почему, этот механизм мне неизвестен. Но факт остается фактом. В первые месяцы фурьоку у Джун было достаточно, именно поэтому я не подозревала об этом, — тяжело вздохнув, промолвила я и виновато опустила глаза. — Я приношу вам свои извинения, — сложив руки перед собой, я подала корпус вперёд настолько, насколько было возможно, и застыла.       Безусловно, из-за подобной ситуации возникнут сомнения в моей компетентности. Я была слепа и не замечала самых что ни на есть очевидных моментов, и, более того, недостаточно разобралась в вопросе, согласившись на сопровождение Джун. Уверена, Ен Тао уже сделал обо мне выводы, и, в лучшем случае, просто меня уволит. Из-за моей невнимательности жизнь его дочери, возможно, под угрозой, и если бы с самого начала я хотя бы предположила, что ребёнок будет поглощать фурьоку, то удалось бы избежать ухудшения состояния Джун.       — Выпрямись. Здесь нет твоей вины, — от услышанного я широко распахнула глаза, ожидая совершенно противоположную реакцию со стороны Ена. — Наш случай особенный.       — Да, — послышался мягкий голос Джун. Я подняла корпус и заглянула ей в глаза. — Хорошо, что мы смогли это выяснить сейчас. Ты молодец, — она тепло улыбнулась, хотя и выглядела снова неважно.       — Опережая ваш следующий вопрос касательно дальнейшей тактики — состояние Джун и ребёнка дальше будет по-прежнему поддерживаться при помощи фурьоку, только в больших объемах, — уже достаточно громко и уверенно произнесла я, окинув всех присутствующих по очереди взглядом, и тихо добавила: — На данный момент мне это под силу. К сожалению, я не могу сказать, сколько фурьоку будет требоваться через несколько недель.       Повисло тяжёлое молчание. В один момент протекание беременности стало нестабильным и непредсказуемым, и к этому никто не был полностью готов. Джун, хоть и выглядела достаточно спокойной, начала медленно и аккуратно поглаживать уже достаточно большой живот. Пайлон воздержался от комментариев, Ен, видимо, также обдумывал мои слова. Ран, чуть улыбаясь, окинула взглядом всех присутствующих, а Чин Тао просто многозначительно прикрыл глаза, будто с самого начала ожидал подобного исхода. Сейчас больше всего меня волновал Рен, я заметила, как он напрягся и крепко сжал зубы, а на лицо его словно набежала тень.       — Что произойдет, когда твоего фурьоку перестанет хватать? — нотки волнения проскользнули в голосе Ран, эта мудрая женщина снова поняла меня без слов.       — Я могу лишь предположить, — глубоко вдохнув, я чуть сжала руки в кулаки и прикусила губу, боясь произносить свои домыслы вслух. — Скорее всего, ситуация выйдет из под контроля. И когда Джун станет в очередной раз плохо и её состояние ухудшится, я уже ничем не смогу помочь, — не вдаваясь в лишние подробности, ответила я и вновь тяжело вздохнула.       У меня не хватило храбрости реально описать всю картину. Ведь когда действительно перестанет хватать моего фурьоку, жизнь Джун и ребёнка будет под угрозой. При падении глюкозы и железа, за общей слабостью и недомоганием последуют обмороки, которые в любой момент могут обернуться комой и гибелью плода в утробе матери. При падении калия начнётся аритмия, вплоть до жизнеугрожающей. И ещё многое другое, о чем я не могу рассказать этим людям.       — Теперь вы довольны? — сквозь зубы прошипел Рен, нарушив и без того тяжёлое молчание, медленно поднялся на ноги и сощурился. — Доигрались? — уже громче добавил он скорее утвердительно, только вот в голосе его теперь отчетливо прослеживались нотки агрессии.       — Рен… — жалобно промолвила Джун и потупилась. Мне показалось, или она чувствует себя… виноватой?       Пускай внешне ее брат сохранял непоколебимое спокойствие и самообладание, только вот по крепко сжатым кулакам и сведённым к переносице бровям очевидно, что на самом деле всё совсем иначе. Заглянув в его глаза, я застыла. В них читалась не просто боль — едва ли не безумие. Мы знакомы уже давно, но такого Рена я видела впервые. Внутри меня что-то сжалось. Могу ли я ему помочь? И если да, то как?       Рен, не проронив ни слова, удалился из помещения. Думаю, ему просто необходимо побыть одному и многое обдумать. Джун грустно улыбалась, продолжая гладить живот, Пайлон наблюдал за каждым её движением, погрузившись в мысли. Чин Тао что-то негромко сказал Ену, тот утвердительно кивнул и снова посмотрел на меня.       — Мы тебя услышали и примем к сведению прогнозы. Нам с семьей нужно обсудить дальнейшие действия, а ты можешь быть свободна, — спокойно, но строго промолвил он, я легко кивнула и направилась к выходу.       Покинув помещение, я сразу же ускорила шаг в надежде догнать Рена и поговорить с ним. Наши комнаты находились относительно недалеко друг от друга, на одном этаже. Поднимаясь по лестнице, я ощутила, как волнение перед предстоящим разговором начало брать верх, а сердце забилось как сумасшедшее. Мне удалось достаточно неплохо узнать Рена и понять, что он из себя представляет. И я абсолютно уверена — все свои эмоции он скрывает за маской спокойствия и равнодушия. Но во время разговора касательно состояния Джун мне удалось заметить, что он явно был не в себе. И это тревожит меня больше всего.       Подойдя к его комнате, я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, в надежде выровнять дыхание. Уже поднесла руку и приготовилась постучаться, но тут услышала резкий звук разбивающегося об пол стекла. Раздался грохот, затем еще и еще. После очередного глухого падения неизвестного предмета, я пришла к выводу — в данный момент мне заходить нельзя. Рен, по всей видимости, выпускает пар.       Я прижалась спиной к стене и прикрыла глаза. От каждого нового резкого и громкого звука страх всё глубже впивался в меня своими холодными, склизкими пальцами, по телу пробегала неконтролируемая дрожь, а в груди что-то неприятно сжималась. В один момент я отчётливо услышала сдавленный, почти что нечеловеческий рык, после которого все звуки стихли.       «А вдруг он поранился?» — мгновенно проскользнувшая в голове мысль заставила меня резко отстраниться от стены. Поддавшись возникшему в одно мгновение порыву, я уверенными шагами приблизилась к двери и схватилась за ручку.       «Хах, о чем это я. Он слишком умелый и тренированный, чтобы так просто покалечиться», — тут же грустно усмехнулась я самой себе и решительно отмахнулась от первой мысли, покачав головой.       Глубоко вдохнув, я поднесла кулачок к двери и трижды постучала, после чего чуть приоткрыла её:       — Рен, я могу войти? — негромко спросила я, но ответом мне послужила тишина. Ещё немного подождав, я добавила: — Я вхожу.       Медленными, неуверенными шагами я подходила все ближе к нему. Рен сидел на краю кровати, опираясь локтями о колени и чуть склонив корпус вниз. В комнате царил хаос, по пути я почти машинально подняла несколько книг и листов бумаги, после чего положила их на небольшой журнальный столик. Также вернула стул в вертикальное положение и убрала с пола на стол две небольшие статуэтки.       Сквозь полумрак виднелись осколки вазы, однако, я приняла решение их не трогать. Нет, я не боялась пораниться, скорее, волновалась из-за возможной реакции Рена на такое действие. Он не в себе, это факт. Любое лишнее и неосторожное движение может снова пошатнуть его состояние.       — Рен… — начала я, после чего замолчала ненадолго, обдумывая, что сказать. — Я даю тебе слово, что с Джун и ребёнком всё будет в порядке. Мы с Фаустом обсудили все возможные риски и заранее обдумали, как свести их к минимуму. Но если ситуация начнёт выходить из-под контроля, брат сразу же прилетит сюда, — на одном дыхании проговорила я, наблюдая за реакцией Рена.       Он продолжал сидеть все также не шевелясь. Возможно, ушёл в себя и вовсе не слышал моих слов. Я судорожно втянула в себя воздух от осознания собственной беспомощности перед его переживаниями. Да и, признаться честно, груз ответственности, который уже четвёртый месяц лежит на моих плечах, сейчас начал давить ещё сильнее.       — Я понимаю твоё состояние и могу представить, насколько сложно наблюдать за тем, как близкий человек постепенно гаснет, — уже тише продолжила я, не сводя с него взгляда. — Просто знай, что это временно, и после родов Джун станет прежней, полной сил и энергии. Ты и без моих слов знаешь, как твоя сестра сильна духом, но сейчас настал переломный момент — и ей просто необходима поддержка. Да, есть родители, да, есть муж, который всегда рядом. Но Рен… ей не хватает именно брата. У тебя есть полное право осуждать её выбор и злиться, только, пожалуйста, не отдаляйся от неё. Попробуй поговорить с Джун и понять её, тогда тебе будет хоть и немного, но легче принять эту ситуацию.       Я замолчала, снова ожидая ответа. Однако, его не последовало, как и каких-либо движений со стороны Рена. Я в который раз тяжело вздохнула, затем повернулась и направилась к выходу из комнаты, так как говорить что-то ещё было явно бессмысленно.       — Спокойной ночи, Рен, — кинула я, после чего закрыла за собой дверь.

***

      Время неумолимо бежало вперёд, и вот — начался восьмой месяц беременности Джун. Ребёнок, как и предполагалось, с каждым днём потреблял всё больше и больше фурьоку, а также быстрее рос и развивался. Из-за этого Джун стало тяжелее передвигаться, и в конце концов сил её хватало лишь на редкие прогулки с Пайлоном по территории поместья. Её глаза уже не светились энергией, как прежде, но, надо признать, держалась она отлично.       Практически каждый день я лично отчитывалась Ену Тао о состоянии его дочери, о всех мельчайших изменениях и последующих прогнозах. Пусть он не показывал, но без труда можно заметить, как он волновался и о ней, и о ребёнке. Я же в сотый раз убеждала его, что ситуация под контролем, и причин для переживаний на данный момент нет.       Я бросила курить. Сама не могу понять, как это у меня получилось. Возможно, потому что стала проводить с Джун большую часть своего времени, порой и целый день, так и не находя свободной минутки, чтобы насладиться сигаретой. Возможно, потому что мои мысли были полностью заняты протеканием беременности, изучением доступной литературы и её анализом, а все остальные потребности отошли на второй план. Немаловажную роль сыграло и моё проживание в особняке Тао. Я очень переживала, что меня могут застать за сигаретой и, как минимум, попросить этого больше не делать, вероятно, даже не слишком вежливо. Звучит по-детски, конечно, но меня действительно это волновало.       Что же касается Рена… Наше с ним взаимодействие свелось к минимуму. Изредка мы могли перекинуться парой фраз, когда случайно сталкивались в коридорах особняка, но не более того. Он не спрашивал меня о состоянии Джун, возможно, потому что сам все видел или же разговаривал об этом с отцом. Он стал каким-то другим, будто все свои эмоции спрятал внутри себя и запер под тысячами замков. Но, надо отдать должное, во время их общения с Джун, он улыбался не наигранно, а действительно искренне. Аккуратно брал её за руку и внимательно выслушивал всё, что она ему говорит: как пинается ребёнок, как на деревьях появились почки, которые она заметила во время прогулки, как она размышляла о том, как правильнее воспитывать ребёнка. Наблюдать за этим со стороны было действительно приятно, видимо, Рен прислушался к моим словам.       Я часто замечала его, стоящего словно тень рядом с дверью, во время того, как передавала Джун фурьоку. Он смотрел будто сквозь нас, на его лице не было ничего абсолютно: ни волнения, ни злости, ни одобрения — оно отображало пустоту. Замечая на себе мой взгляд, он лишь слегка кивал, будто здороваясь, и уходил.       С Фаустом мы были постоянно на связи, я также отчитывалась ему о состоянии Джун. Брат посоветовал мне изучить одну технику, благодаря которой можно быстрее восстанавливать фурьоку. Несколько дней назад я начала ей пользоваться, с тревогой осознав, что настал момент, когда я уже не успеваю восстанавливаться так быстро, как того требует ситуация.       В целом — атмосфера напряженная. Уверена, каждый понимает, что в итоге настанет день родов, и исход их предугадать не могу даже я. В данный момент ребёнок лежит поперек, а не головкой вниз, это значит, что при естественных родах он неминуемо застрянет, что приведет к его гибели. Посоветовавшись со всем кланом Тао, мы пришли к решению пока что не вмешиваться, ведь он может ещё повернуться сам в нужное положение. Однако, этот момент все равно вызывал у меня тревожность. А вдруг родовая деятельность будет слишком бурной и стремительной, и мы не успеем довезти Джун до операционной? Безусловно, мы с Фаустом обговорили, как мне действовать, если внезапно начнутся роды, но спокойнее мне от этого все равно не стало.

***

      — Готово, — чуть улыбаясь, произнесла я и остановила процесс передачи фурьоку. — Как ты себя чувствуешь? — обратилась я к Джун, замечая, что мешки под её глазами стали ещё больше, а кожа приобрела нездоровый серовато-бледный цвет.       — Уже получше, — отозвалась она, чуть приподнимаясь в попытке сесть на кровати.       Мы с Пайлоном практически одновременно подставили руки, чтобы помочь, и на мгновение взгляды наши пересеклись. Впервые в его глазах я увидела страх. Уверена, ему не меньше Рена тяжело наблюдать за ухудшением состояния Джун.       — Осторожнее, — подкладывая подушки ей под спину, мягко произнесла я, — попробуй поспать, ладно? Я приду через четыре часа и снова передам фурьоку, — добавила я, присаживаясь рядом и беря её холодную руку в свою.       — Спасибо, что согласилась вести мою беременность, Камико, — после услышанного у меня в груди что-то сильно сжалось. Джун очень сильная. Настолько, что не передать словами.       — Что ты, не стоит, — отмахнулась я, поглаживая ладонь Джун, — это я должна благодарить за такую возможность.       — Доставило это проблем, да? — она грустно усмехнулась на выдохе.       — Джун, ты порой такие глупости говоришь, — я тихо рассмеялась, отпуская её руку и поднимаясь на ноги. — Выше нос! Ты вот-вот станешь мамой, и вот когда ваш ребёнок начнёт, как минимум, ходить, вот тогда-а-а и расскажешь мне о проблемах.       — Хах, — она наконец подняла глаза и измученно улыбнулась, —договорились, — хоть я и старалась шутить, но настроение Джун явно не улучшилось.       Кивнув, я покинула комнату, аккуратно прикрыла за собой дверь, прислонилась к ней головой и глубоко вздохнула. Неужели я больше никак не могу улучшить её состояние? Не замечать изменения в её внешности становится всё сложнее. Но тяжелее всего наблюдать за тем, как она постепенно уходит в себя. Раньше Джун практически всегда много разговаривала, теперь же на любые вопросы следуют максимально краткие ответы, будто она сознательно не хочет тратить на них энергию.       — Как она? — неожиданно послышался знакомый голос где-то за спиной, от чего я вздрогнула и резко обернулась.       — Рен?... Привет, — удивлённо произнесла я.       Строгий костюм, волосы убраны в хвост, в руках чёрный кожаный портфель — видимо, он только что пришёл с работы или какой-нибудь официальной встречи. Рен без единой эмоции на лице ожидал ответ, не отводя от меня взгляда.       — Все также, — ответила я, чуть прикусив губу.       — Ясно, — также без эмоционально отозвался он. — Ты уже закончила? — я кивнула, а Рен непривычно строго произнес: — Идём. Мне нужно с тобой поговорить.       Мне на секунду показалось, что его отношение ко мне снова похолодело. Надеюсь, что это временно.       Безмолвно следуя за Реном, я ощущала, как сильно вымоталась за последние несколько недель. Из-за частого использования фурьоку до практически полного его истощения, стало привычным ощущение некой слабости в теле. Плюс ко всему, я уже позабыла, что такое полноценный, здоровый сон. Признаться честно, я не просто вымотана… Выжата словно лимон, до самой последней капельки. У меня не хватает сил даже готовиться к вступительным экзаменам в университет. Может — ну её, эту затею? Попробовать поступить через год, когда все будет намного спокойнее — разве плохая идея?       — Проходи, — кинул Рен, открывая дверь в свою комнату и пропуская меня вперёд.       Я слегка удивилась. Не думала, что ещё хоть раз окажусь тут. И, кроме того, ровно до этой минуты я была уверена, что мы идём в какой-нибудь кабинет, чтобы в более официальной обстановке обсудить, несомненно, беременность Джун.       Послушно зайдя внутрь, я отметила, что сейчас, по сравнению с прошлым визитом, тут царит полный порядок. Как будто и не было погрома. Присев на одно из кресел, я кинула осторожный взгляд в сторону Рена. Он сначала расстегнул, затем вовсе снял пиджак и небрежно бросил его на кровать. Ослабил галстук, и, сняв его через голову, отправил туда же. Затем, присев напротив меня на кресло, расстегнул две верхние пуговицы темно-синей рубашки и, наконец, остановил свой взгляд на мне.       — Выглядишь ужасно, — совершенно серьезно отметил Рен, чуть усмехнувшись.       От удивления брови мои поползли вверх. Он действительно хочет поговорить об этом? Обсудить мой внешний вид? Конечно, я сама недавно заметила, как осунулось лицо, проявились синяки под глазами — почти такие же, как у Фауста. Волосы я теперь постоянно собираю в хвост, чтобы не мешали. Да и одеваться стала ещё проще, делая упор на комфорт: спортивные штаны и какая-нибудь толстовка, джинсы да футболка, а то и вовсе простенькое трико с водолазкой. Не могу сказать, что я совсем уж не слежу за собой, все же одежда моя всегда чистая и аккуратная, просто, к примеру, краситься и прихорашиваться не вижу смысла. Ни сил, ни времени на это нет, лучше поспать подольше.       — Ты, как и всегда, очень наблюдателен, — чуть улыбнувшись, отозвалась я, — и прямолинеен.       — Сколько времени осталось до родов? — он сразу перешёл к сути.       — Недели две, максимум три.       — Две недели, значит, — задумчиво произнёс Рен, отводя взгляд куда-то в сторону, после чего на некоторое время замолчал. Внезапно он снова посмотрел на меня, и, подав корпус вперёд и поставив локти на колени, продолжил: — Я понял. Мне нужно знать, как они будут проходить. В особенности о рисках и внештатных ситуациях, которые могут возникнуть.       — Эм, тебе описать процесс родов? — неуверенно спросила я, и в ответ последовал кивок. — Не думаю, что тебе это нужно. Все-таки процесс весьма, как бы это сказать... интимный и индивидуальный, можно десяток видеороликов посмотреть в интернете, и все они будут разные, а у Джун и вовсе все пойдет по какому-нибудь одиннадцатому варианту, — я слегка усмехнулась на выдохе, после чего облокотилась на спинку кресла и потерла переносицу, собираясь с мыслями. — Что же касается рисков и внештатных ситуаций — то я не знаю, Рен. Правда не знаю, — я взглянула на него, убирая руку от лица. — Конкретнее, я могу лишь предполагать самое основное. К примеру, есть риск массивной кровопотери, но на этот случай в клинике твоей семьи подготовлен запас подходящей Джун донорской крови. Бригады в перинатальном центре дежурят круглосуточно и в самые быстрые сроки окажут всю необходимую помощь. С клиникой, как и Фаустом, мы обговорили всё, что может случиться, — уверенно продолжала я. — Пожалуйста, не переживай. Мы держим всё под контролем.       Конечно, я сознательно не стала посвящать Рена как во все тонкости процесса, так и в личные переживания на этот счёт. Но на самом деле в последние несколько дней меня преследует страх, что мы могли что-нибудь упустить из виду. Нечто очень важное.       — Знаешь, я был категорически против твоего участия в беременности моей сестры, — задумчиво начал он.       — Да, я слышала, — грустно усмехнулась я, — это было в тот день, когда мы с твоей семьей подписывали договор. Вы тогда ещё с отцом разговаривали на повышенных тонах.       — Да, верно, — Рен слегка кивнул. — Что ж, я рад, что отец и Джун меня не послушали.       — Ты хочешь сказать, что... — не веря своим ушам и чуть нахмурившись, я на секунду замолчала, пытаясь сформулировать мысль.       — Ты неплохо справляешься, Хассеи. Лучше, чем я предполагал, — Рен по-доброму усмехнулся, глядя мне в глаза.       Мои губы после этой фразы неконтролируемо растянулись в улыбке. Выходит, Рен сейчас меня похвалил? Мне ведь это не послышалось? Может, из-за переутомления и недосыпа начались слуховые галлюцинации?       — Спасибо, — тихо отозвалась я, ощущая некое смущение. Все-таки, не каждый день можно услышать от Рена Тао подобное.       — Можешь идти к себе, — я непонимающе и одновременно вопросительно уставилась на него. — Тебе нужно отдохнуть. Я закончил с работой и присмотрю за сестрой.       — А, хорошо, — кивнула я и медленно поднялась на ноги, снова ощущая некоторую слабость в теле и неприятный звон в ушах.       Как невовремя. Я прикрыла глаза, положила одну руку на изголовье кресла, другой же слегка помассировала висок. Все же процесс передачи и восстановления фурьоку слишком энергозатратный. Хватит ли у меня сил до конца? Нужно поговорить об этом с Фаустом. Непременно нужно.       — Я помню, Фауст когда-то передавал мне своё фурьоку, — открыв глаза и повернувшись, я увидела Рена рядом с собой и только сейчас ощутила, что тот придерживает меня за плечо. — Узнай, как он это делал. Так я смогу передавать тебе своё.       — Я читала об этом в его книге, как раз занимаюсь изучением этого вопроса. Судя по описанию, если усвоить основные принципы передачи, то все будет происходить быстро и просто. Но мне они пока не даются. Как только разберусь, обязательно обращусь к тебе за помощью, — к счастью, мое состояние нормализовалась, я выпрямилась и слегка улыбнулась.       — Хорошо, — Рен кивнул, а я заметила, что выражение его лица смягчилось.       Мои страхи оказались напрасными. Я действительно рада, что мы поговорили с Реном и наши дружеские отношения остались на прежнем уровне. И, безусловно, я ещё много раз буду прокручивать в голове его завуалированную похвалу.

***

      Прошло ещё несколько дней. Выравнивать состояние Джун становилось всё сложнее, фурьоку едва хватало, и, к сожалению, у меня начали опускаться руки. Я поддалась панике. Настолько, что в слезах позвонила Фаусту и битый час умоляла его прилететь. Конечно, брат оказал мне всю моральную поддержку, какую только смог, обо всем тщательно расспросил, привёл огромное количество аргументов, доказывающих, что я прекрасно справляюсь, всё под контролем, а ему нет необходимости искать способ оказаться рядом со мной в эту же самую секунду. Он без раздумий согласился приехать в особняк Тао, правда только через пару дней, когда закончит с самыми неотложными делами в своей клинике, с которыми не под силу сладить Элизе. Лишь после этой фразы я выдохнула, ведь совсем скоро с моих плеч спадёт эта давящая, удушающая ответственность.       Сегодняшний день был похож на все предыдущие за последнее время: я еле-еле открыла глаза после четырёхчасового сна, умылась, переоделась в спортивный костюм и направилась в комнату Джун для проведения уже столь привычного, но крайне необходимого действия. После передачи фурьоку я выпила кофе, затем сходила «на ковёр» к Ену и отчиталась о состоянии его дочери.       По пути в комнату Джун я столкнулась с направившимся туда же Реном, мы перекинулись парой фраз, и, как я поняла, он на пару недель ушёл в отпуск, чтобы тоже быть рядом со своей сестрой.       Оказавшись в комнате, я тихо поздоровалась с Пайлоном и прошла на привычное место — небольшое кресло, которое располагалось недалеко от её кровати, где рядом, на тумбе, лежала небольшая стопка медицинских книг и пособий, которые я читала в то время, пока Джун спит. Рен же облокотился на подоконник и молча, скрестив руки, наблюдал за сладко сопящей сестрой.       Конечно, я не отказала себе в удовольствии и несколько раз кинула взгляд на него, всматриваясь в черты лица. Интересно, когда Джун родит, мы проложим с ним видеться? Или хотя бы общаться? Жаль, что на эти вопросы мне не узнать ответа, и эта неизвестность угнетает. Может, все-таки взять всё в свои руки и рискнуть?       Именно в этот момент он перевёл свои янтарные глаза на меня и чуть вскинул брови, как бы спрашивая: «Что?» Я помотала головой и снова уткнулась в книгу. Правда, сосредоточиться так и не вышло. Мыслей в голове гуляло так много, что я незаметно погрузилась в себя, перестав различать текст вовсе.       Сегодня практически целый день Джун спала. Она даже не просыпалась в то время, когда я передавала фурьоку. Не понимаю, что происходит... Почему она сегодня настолько вялая? Все показатели в норме, точнее, на нижней границе нормы, но поднять их выше я уже не в силах. Хорошо, что уже послезавтра прилетит Фауст, он сейчас просто необходим.       — Рен, — тихо-тихо произнесла я, поднимаясь на ноги. Тот повернул голову в мою сторону,— я отлучусь на пару минут в ванную, мне нужно освежиться, — он лишь кивнул, затем снова перевёл взгляд на сестру.       Я смутно помню, как добралась до своей комнаты. Меня шатало из стороны в сторону, в теле как никогда остро ощущалась слабость. Фурьоку... Я отдала всё до последней капли. Это мой предел, и, самое ужасное, сейчас я не могу использовать технику для быстрого восстановления, ведь для её активации все же нужно немного фурьоку, совсем чуть-чуть, а сейчас у меня даже этого нет. Теперь нужно ждать как минимум полчаса, чтобы запустить процесс. Восстановиться. И снова отдать все до капли Джун.       Раздевшись, я зашла в душевую кабинку и включила прохладную воду в надежде, что она поможет хоть немного привести моё состояние, как физическое, так и психическое, в норму и собраться с мыслями. В таких ситуациях самое главное не идти на поводу у эмоций, стараться мыслить здраво и не поддаваться панике. Время ещё есть, всё под контролем.       Я уперлась руками в стену и опустила голову, стараясь прислушаться к себе. К счастью, слабость прошла, появилось ощущение некой бодрости. Странно, мне вспомнился водопад Айрис... Как давно это было. Сколько прошло с тех пор? Почти год? Удивительно, насколько в жизни всё переменчиво. В то время и я подумать не могла, что вернусь в медицину, особенно в такой роли. Буду вести чью-то беременность, всерьёз планировать поступать в медицинский университет, возможно, в будущем свяжу свою жизнь с акушерством...       Внезапно дверь в душевую распахнулась. Я растерянно застыла в немом потрясении, видя перед собой Рена Тао.       Что происходит?!       Он мгновенно, не проронив ни слова, выключил воду, после чего сильно, довольно болезненно схватил меня за предплечье и потянул на себя, грубо вытаскивая из кабинки. Рен словно был не в себе, в его широко раскрытых глазах читалась паника, граничащая с безумием. Но больше всего меня напугало, что он начал вести меня к выходу прямо так, голой.       — Рен, ты что творишь?! — выкрикнула я, пытаясь его образумить и вырваться, но он будто не слышал, продолжая тащить меня дальше, как бы я ни упиралась. — Рен, мне больно!       Он снова никак не отреагировал, и в этот момент меня охватила настоящая паника. Что делать? Как вырваться, если он в разы сильнее меня? Я судорожно пыталась вспомнить наши тренировки с Ханагами — Канна мне точно рассказывала о нескольких приемах самообороны.       — Да отпусти же меня! — я собралась с силами, подалась вперёд, после чего резким круговым движением развернула его к себе лицом, выдергивая руку.       Кажется, адреналин придал мне сил. Не задумываясь ни на секунду, я размахнулась и со всей злостью влепила Рену звонкую пощёчину, от которой его голова мотнулась в сторону.       — Приди ты в себя наконец, — прошипела я, рвано дыша.       Рен замер. В то время, пока он, надеюсь, все же приходил в себя, я смогла отдышаться и начать мыслить более-менее здорово. Сомнений нет: существует лишь одна причина, по которой он мог настолько бестактно себя повести. С его сестрой что-то не так. Но что? До родов ещё, как минимум, дня три-четыре. Я сама полчаса назад лично перепроверила и выровняла показатели крови. Стоп! Неужели, мне не показалось? Ребёнок сегодня поглощает гораздо больше фурьоку, чем вчера... И сонливость сестры Рена... Возможно ли, что они оба копили энергию?       — Что с Джун? — кинула я, после чего быстро подошла к шкафу, и, открыв его, судорожно принялась доставать необходимые вещи и сразу надевать их на себя.       — Это ты мне скажи, Хассеи, — глаза Рена сузились, и произнёс он это с таким вызовом, с такой агрессией, будто обвинял меня во всех грехах.       Теперь уже я проигнорировала его слова, решив, что этот диалог ни к чему хорошему не приведёт. Им сейчас движут эмоции, в особенности страх за свою сестру. Времени подумать об этом у меня не было, быстро одевшись и на выходе обувшись, я побежала в сторону комнаты Джун. Рен, безусловно, последовал за мной.       Дверь оказалась открыта нараспашку, и чем ближе, тем лучше были слышны болезненные вздохи и мычание. Вбежав внутрь, я без промедления подлетела к кровати и замечая по другую сторону от неё Пайлона.       — Что произошло? — сразу же спросила его, одновременно с этим кладя руку на живот Джун и пытаясь при помощи крох только начавшего восстанавливаться фурьоку узнать необходимые жизненные показатели.       — Я не знаю... Она резко проснулась и закричала, потом скрючилась и схватилась за живот, — отозвался тот, продолжая крепко сжимать руку своей жены.       — Пайлон, — произнесла я, пытаясь сохранять спокойствие, он же поднял на меня совершенно растерянный взгляд, — вызови бригаду из пренатального центра. У тебя есть номер? — тот кивнул. — Хорошо. Они должны быстро приехать, встреть их и приведи сюда.       — Но Джун...       — С ней все будет в порядке. Я обещаю, — уверенно отозвалась я, после чего Пайлон бережно поцеловал жену в лоб, поднялся на ноги и удалился из комнаты.       Джун снова громко замычала, схватившись за живот и скорчившись от боли. В эту же секунду к ней подлетел Рен и аккуратно сжал одной рукой ее ладонь, а другую положил ей на лоб. Простынь сбилась, девушку будто бросало из стороны в сторону, на её лице выступили капли пота, дыхание было неровным. Откинув одеяло, я заметила уже впитавшуюся в матрац лужу и небольшое количество крови. Воды отошли, она в родах.       — Да сделай ты уже хоть что-нибудь! — рявкнул Рен, кидая на меня полный злости взгляд.       — Я делаю, — огрызнулась я, продолжая анализировать данные.       Все выровненные ранее показатели крови упали в разы, я сосредоточилась на том, чтобы их поднять и по возможности снять боль. Джун продолжала брыкаться, её мычание периодически переходило в сдавленный крик, она то широко открывала, то крепко зажмуривала глаза. Слишком сильные и болезненные схватки, слишком частые для той, у кого только-только отошли воды. Хотя — о чем это я? Вся эта беременность — одно сплошное исключение из правил!       — Черт! — в одно мгновение бледно-зелёное свечение погасло. — Черт. Черт! Черт!!! — я запаниковала, снова ощущая слабость во всем теле.       — Хассеи, мать твою, продолжай! — рявкнул Рен, на секунду отвлекаясь от сестры.       — Фурьоку...       — Возьми мое! — не дав договорить, выкрикнул тот.       — Хорошо, — я поднялась и на ватных ногах подошла к Рену настолько быстро, насколько это было возможно, схватила его за ткань толстовки и напоследок произнесла: — Не пойми меня неправильно, — после чего припала к его губам.       Я видела, как широко тот раскрыл глаза, будто не понимая, что я творю. Однако единственный из всех способов, который пришёл мне на ум в этой экстренной ситуации, заключался в передаче фурьоку через соприкоснувшиеся губы. Мы продолжали держать зрительный контакт, одновременно с этим я мысленно произносила необходимые слова на латыни в надежде, что эта техника сработает. Из всех описанных в книге Фауста ритуалов этот был самым быстрым и простым. Хотя я сильно сомневаюсь, что однажды передавая фурьоку Рену брат пользовался именно им.       Спустя буквально минуту я ощутила, как на смену слабости приходит сила, как каждая клеточка моего тела наполняется столь необходимым фурьоку. Рен, видимо, тоже почувствовал, как оно переходит ко мне.       — Готово, — отстраняясь от него, быстро произнесла я и снова положила руку на живот Джун. Вокруг моей ладони вновь появилось бледно-зелёное свечение. — Рен, срочно звони Фаусту и скажи, что Джун в родах, — обратилась я к нему и одновременно с этим снова принялась направлять в тело Джун фурьоку, — если Фауст не возьмёт трубку, то...       — Я разберусь с этим, — кинул тот, поднимаясь на ноги и направляясь к выходу, — через пять минут он будет здесь, — последнее, что он сказал перед тем, как скрыться из виду.       — Джун, милая, держись, — мягко произнесла я, хотя и не была уверена, что она сейчас в состоянии воспринимать мои слова.