Преследователь

And we walked along the river in the sun But he's a lonely man, so this was done (с) Wolf & I (Oh Land) I surrender to the power, Next we're born again (с) IAMX, “Nature of Inviting”

Он шел за ним словно тень. Молчаливый враг. В прошлом он был весьма разговорчив, а теперь беззвучно плетется следом, поникший серый силуэт, исчезающий в сумерках. В горах темнеет рано. Холодный осенний воздух, бархатистые сосны и колючее ясное небо – с ними Клаус мог беседовать дни напролет и они казались ему куда оживленнее, чем волк, бредущий позади… Волк с поджатым хвостом. Немного оклемался после их схватки в лесу, но Клаус считал оборотня Локвуда проигравшим и ничто не могло разубедить его в этом: ни жалкая попытка объединиться с Марселем, ни нападение на Хейли. Поступки побежденного. Такой он и есть. За Клаусом идет тень волка… Интересно, в какой момент он сломался? Клаус оглянулся на фигуру, карабкавшуюся по камням. И другой вопрос: зачем он вернулся? Появление Тайлера стало для Клауса сюрпризом. Сначала он преследовал Первородного скрытно, потом, когда Клаус крикнул, что знает о сопровождении, вышел из-за деревьев. Но не подходил ближе, чем на десять метров. Клаус, конечно же, не боялся его. Сперва испытывал раздражение, потом привык. Иногда, вечером, лежа у костра, бросал камешки в темноту, где густая чернота таилась, спрятав звериные глаза. Затеять разговор никто не пробовал. Не о чем им разговаривать. Ненависть – не такое чувство, что побуждает к красноречию. Все изменилось, когда их настигли те, другие. Тоже идущие по следу. Искали Клауса, но раз уж Тайлер был неподалеку, поймали и его. Семеро ублюдков. Набросились, подкараулив их на опушке. Друиды – так они себя назвали, но для Клауса особой разницы нет. Сколько он повидал на своем веку – колдуны, ведьмаки, одержимые. Клаус мрачно планирует вырвать глотку одному из них и, воспользовавшись всеобщим, пусть даже секундным, замешательством, разобраться с остальными. Двое держат Первородного за руки. У них это получилось лишь благодаря колу, предусмотрительно вбитому в грудь вампира. Дрянь, которой обработали ствол орудия, несколько ослабила древнего, и все равно он намерен выпотрошить каждого, кто встанет у него на пути. Тайлера опрокинули на землю. Два человека давят коленями на запястья, третий уселся на ребра. Оборотня презирают за преданность тирану. Знали бы они, что Локвуд подпитывает ненавистью к нему свои батарейки. Наверное, поэтому и ходит по пятам. У него ничего нет, кроме ненависти. Клаус мог бы потрепать ему душу язвительным юмором насчет Кэролайн, но ситуация слишком напоминает его собственную, и шутка умирает, не родившись. Поэтому, встретившись взглядом с черными ледяными глазами, он кивает. Они станут действовать сообща, а там – будь что будет. Усталости как не бывало. Из вялого сутулого доходяги он превращается в ловкого быстрого волка. Каждое движение прекрасно и четко отработано, но время и ситуация не располагают к восторгам. Клаус получает свой шанс и использует его. Враг повержен. Уцелевшие в страхе бегут. Тайлер бросается вдогонку, а древний не спешит за ним. Он с интересом смотрит на Локвуда, и когда тот оборачивается, озадаченно глядя на Клауса, вампир насмешливо приподнимает бровь. Тайлер краснеет. Поколебавшись, поворачивает назад. Снова держится на расстоянии. Они продолжают восхождение в горы. Клаус стал чаще оглядываться и посылать оборотню взгляды, на которые тот не желает отвечать.

***

Он в любой момент готов встретить удар и единственное, что раздражает, - Локвуд не торопится нападать. Клаус с удивлением понимает, что злится. И от этого в нем просыпается голод. Мальчишка давно утратил человеческий запах. У его крови аромат проклятья. Он совсем не манит утолить жажду. Клаус ждет, когда будет зол настолько, что сделает это из желания доставить врагу страдания. Ожидание затягивается. - Всё еще ищешь смерти? – тихо произносит Клаус. Поймав Локвуда за шею, заставляет опуститься на колени. Сопротивляйся он, Клаус получил бы капельку удовольствия, но в нем снова нет никакой энергии, никакой отдачи. Добровольная жертва. Укус гибрида смертелен. Если это цель Тайлера, то он своего добился. Но у Клауса давняя привычка путать окружающим планы. Сделав несколько глотков, Первородный с насмешкой смотрит на оборотня сверху вниз. - Ты умрешь, когда я тебе разрешу. Подносит к его рту кровоточащее запястье, и Тайлер резко дергается назад. Клаус скрипуче смеется, продолжая удерживать волка. - Я не могу, - едва разлепив губы, шепчет Локвуд. - Еще как можешь. Мальчишка трясет головой. - Мне больно. - Будешь паинькой, боль скоро пройдет, - обещает Клаус, тыча ему в лицо свою кисть. - Мне больно…так жить, - выдавливает Тайлер. Вампир дает ему небольшую передышку, чтобы выслушать. – Я должен был умереть… вот и всё. Ты – единственный, кто может убить меня. Черные глаза глядят открыто, взгляд подобно свету струится под кожу. Клаусу не по себе, терпеть не может жертвенников. Убить в бою – вот, что правильно. Резать безвольную овцу – тошнит от такого. - Не искушай меня, - грозит он. Но судя по блаженному выражению на бледной физиономии, Тайлер и не думал шутить. - Я. Хочу. Умереть. Какая мерзость! Клаус задыхается от негодования. Не придумав ничего лучше, с силой толкает Локвуда в грудь. Тайлер, пошатываясь, поднимается с земли. Опять будет идти за ним. Может быть, сбросить его со скалы, чтоб отстал. Хотя бы на пару дней. - Ты будешь пить! – рычит Клаус и кидается на оборотня. Мальчишка сопротивляется. Вампир свирепеет. Почти сломав ему шею, зажимает голову Локвуда. – Еще как будешь. Прокусив свой язык, поит его кровью изо рта в рот. Кормит как птенца. В отместку кусает за губу. Тайлер кашляет, захлебываясь. Кровавый поцелуй похож на удар. Он давит, стараясь сделать врагу больно. Кровоподтеки синими розами расцветают вокруг губ и мгновенно исчезают, кожа бледнеет и вновь наливается цветом. Сверхъестественному существу трудно причинить вред. Разве что унизить, разодрать на кусочки достоинство, растереть остатки самоуважения. Да есть ли оно у того, кто просит о смерти? По мнению Клауса – нет. Тайлер пытается измениться. Кости ломаются легко, словно сахарное стекло, но лишь по воле оборотня. Он хорошо овладел техникой. Клаус не дает метаморфозе завершиться. Поднимается и волочет его к ручью. Резко окунает лицом в воду и держит, не без усилий. Локвуд вырывается, стараясь найти опору рукам, ногам. В какой-то момент им овладевает паника. Должно быть, возвращаются кошмарные воспоминания, мысли об ужасной кончине матери. Движения становятся хаотичными. Это поражение. Клаус позволяет ему выплюнуть воду и сделать пару вдохов, а затем вновь топит. Так повторяется несколько раз. Пока Тайлер не перестает дышать. Клаус переворачивает Локвуда на спину. У него неоднозначные чувства при взгляде на бездыханное тело. Это его первый… и последний гибрид. Убил свое дитя. Клаус взволнованно кладет ладонь ему на горло и Тайлер, будто отзываясь на прикосновение, оживает. Кашляет водой, надсадно дышит. Хлопает глазами, но заметив, что Клаус наблюдает, старается скрыть свою жажду жизни, естественный порыв бороться за существование. Древний рассматривает белое, чуть удлиненное лицо с правильными чертами. Кровь бессмертных отполировала его кожу, разгладила мышцы, лишила малейших изъянов. Клаус снимает травинки, кусочки грязи с высокого лба, мокрых волос. Тайлер лежит, не шевелясь. Задумчивый вид Первородного, с которым тот склоняется над ним, пугает Локвуда больше, чем бешеная ярость. Когда мальчишка делает попытку встать, вампир укладывает его обратно. Шепчет на ухо: - Я – твой хозяин. Лежать. Тайлер, вытаращив глаза, молчит. Клаус задевает губой его щеку, и Тайлер вновь порывается подняться. И оказывается лицом к лицу с противником – Клаус оседлал его бедра. Локвуд упирается руками ему в грудь. - Чертов извращенец! Клаус смеется. Он чувствует, что начал забывать, что такое жизнь. Это борьба. Не преследование, не бегство. А сражение! Он думает, что пора возвращаться домой. Но сначала… надо навсегда приструнить волчонка. Схватив его за загривок, бросает животом на землю. Когда Тайлер пытается вскочить, падает сверху и кусает за шею. Не до крови – просто оттягивает зубами кожу. Это знак, что сильный волк взял верх над слабым. И каждый раз, когда зверь под ним хочет согнуться, Клаус напоминает ему об этом, стискивая челюсти. В конце концов, он все же позволяет Тайлеру приподняться, повторяя его движение. Дернув за волосы к себе, заглядывает ему в лицо; прикусывает за щеку, скулу, за ухо. Он удивлен, что они оба еще не покрылись шерстью. Странное ощущение: оборотень пахнет как самец, но им хочется обернуться словно теплой шкурой. Тайлер стоит на четвереньках, его позвоночник с хрустом трансформируется. Издав протяжный стон, оборотень переносит вес на руки, выгибая спину. - Хватит с меня детских выходок, - шепчет Клаус ему на ухо, впиваясь пальцами в шею. – Теперь только железная дисциплина и повиновение. Ты будешь… По телу Тайлера пробегает дрожь. - … делать… Его волосы пахнут мускусом. - … что я… Глаза желты, словно янтарь. - … велю. Локвуд резко переворачивается, но Клаус снова проворнее. Он сидит на нем, с торжеством глядя сверху вниз. Но не только. Дикий волк возбуждает его. Жестокость покоряет Первородного. Он, наконец, видит в нем свое создание. Тайлер скалит чудовищные зубы. Будто нелепая бутафория - слишком велики для его челюстей. Вампир вновь тихо усмехается и проводит большим пальцем по клыку. - Усмири свой гнев, волчонок, - чуть слышно произносит он, - но позже… Когда Первородный одним резким движением причиняет своему созданию ту изначальную и неизбежную боль, волк лишь сжимает зубы, не издавая ни звука… Линии его тела прекрасны. Клаус скользит ладонью вдоль позвонков, обводит край подвздошной кости, задерживается на сгибе, где начинается бедро, движется дальше. - Обещай, что больше не создашь ни одного гибрида, - говорит Тайлер. Древний удивленно замирает. Смотрит на его затылок, гладкую спину, не зная, что сказать. - Я хочу быть единственным, - упрямо произносит Локвуд. – Я должен быть единственным. Что-то в его интонации подтверждает, что он вполне серьезен. - Если ты попытаешься убить ребенка Хейли, я тебя прикончу, - помедлив, говорит Клаус. Оборотень дергает головой. - Там другое дело. Он будет перворожденным. Но я должен остаться единственным. Клаус размышляет, не угроза ли это в адрес его первенца. Борьба за власть, за корону – как знакомо. Выживает сильнейший. - Тебе нечего беспокоиться о ребенке. Единственный, кого вам обоим нужно бояться, - это я. Я бессмертен, Тайлер. Мое место вам не занять никогда. Он заглядывает в его лицо, холодное и невероятно красивое. Снова охватывает двоякое ощущение: это и соперник ему, и дитя. Идеальный как мраморная статуя; злой, как демон. Сможет ли он когда-нибудь стать принцем? «Поживем-увидим», - думает Клаус. Смотрит, как Тайлер встает, поднимает с земли и натягивает одежду, порванную в нескольких местах. Кажется, он не сильно страдает от того, что его трахнул первородный гибрид. Пару минут назад Клаус считал, что безвольный вид, с которым Локвуд лежал, раскинув руки в стороны, свидетельствует о его сломленности, подчинении, но потом оборотень издал довольно недвусмысленный вздох и, потянувшись, положил ладони ему на талию. Они кончили вместе. Жизнь умеет преподносить сюрпризы. - Раздобудь нам хвороста, - лениво произносит Клаус, наблюдая за волком из-под опущенных ресниц. Сам он не спешит одеваться. Тайлер поворачивается к нему. Длинное белое лицо – белая маска очень злого божка. Глаза кажутся еще темнее. Обжигающие и ледяные одновременно. - Разведем костер, - продолжает древний, внутренне усмехаясь. - Но ведь… нас увидят, - цедит Тайлер. - Я не боюсь их. И ты не должен. Я собираюсь вернуться. Скоро родится ребенок. Он не будет расти в страхе. Никлаус Майклсон Второй. Как тебе имя? Клаус позволяет себе тихий смех, когда мальчишка исчезает в чаще. Напряженные плечи и размашистая походка. Если он все еще будет злиться, когда вернется, урок придется повторить.