Инстинкты

Отдышавшись, Ярый достает телефон и набирает номер: — Засек? — встревоженно кричит в трубку, и тут же широко улыбается, — красава! Все, не потеряй, вечером жду. *** Малой обрушивается на стул рядом с Ярым, и невозмутимо выдувает половину кружки пива под напряженным взглядом брата. — Ну что, — нетерпеливо спрашивает тот, и, увидев печальные глаза Малого, зло хватает его за отворот поло, — просрал?! Тот выдерживает еще пару секунд, а потом расплывается в улыбке: — Обижаешь! Руки убрал, бультерьер, — Малой роется в кармане и наконец выуживает телефон, — здесь она, вот, сфотал адрес. И расписание. — Расписание? — Она там каждую неделю, — Малой сует экран в лицо Ярому, и тот недоверчиво хмыкает. *** — На память мне остался шрам и проблемы со здоровьем, в том числе и психическим. Поэтому могу уверить тех, кто здесь первый раз — хоть я и не бодибилдерша, о самообороне я теперь знаю если не все, то очень многое. Соня оглядывает маленький зал центра социальной защиты: постоянные посетительницы, новые женские лица. Такие же, как и она — одинокие и не надеющиеся ни на чью защиту, кроме своей собственной. — Сейчас мне нужен человек для демонстрации пары приемов. Любой, смелее, я маленькая, убить не смогу, — улыбается Соня. Прежде, чем кто-то успевает нерешительно поднять руку, в темном углу зала вырастает рослая фигура. Соня щурится, пытаясь разглядеть добровольца, пока он идет через зал, на ходу откидывая капюшон и рывком расстегивая олимпийку. Цветные татуировки на руках, обтянутых узкими рукавами поло… Красная бирка немецкого бренда на широкой груди, проблеск цепи под бородой… Эта походка… У Сони давно не было панических атак, но сейчас она чувствует, как из груди стремительно улетучивается весь воздух, как при разгерметизации в самолете на большой высоте. Звуки удаляются, замещенные оглушительным звоном в ушах. Чем ближе подходит парень, тем ярче пестрят черные точки у нее в глазах. Когда она силится поднять взгляд на его лицо, все вокруг гаснет… *** — Соня! Ну, давай, давай, девочка, — Соня, словно из глубокого колодца, выныривает навстречу яркому свету и, закашлявшись, уворачивается от руки с резко пахнущим ватным шариком. Звон в ушах медленно затихает, но на Соню наваливается такая слабость, что медсестре приходится с силой поднимать ее на кушетке. — Очухалась? Давно ела? Падала в последнее время? — допрашивает та, накачивая грушу аппарата для измерения давления. — Да все в порядке… Со мной что-то странное было, — с трудом начинает возвращаться в реальность Соня, — вроде галлюцинации… — В смысле? — Мне привиделся… — Соня задумчиво замолкает. — Слушай, давление низкое очень. Выпишу таблетки, диету, и через неделю зайдешь ко мне. До этого тренировки твои я отменяю пока, — медсестра склоняется над рецептом. *** Соня, прощаясь, захлопывает дверь медпункта социального центра, толком не понимая, что произошло. Комкает бумажку и сует в карман худи. Вечером в темном коридоре никого уже нет, и Соня боязливо ежится, ускоряя шаг. Ей страшно не только из-за темноты и тишины. Соня мучительно размышляет: «Что это было? Похоже, я с ума схожу…». Два дня назад она перестала ходить на свое обычное место, где бывала несколько раз в неделю. Там она садилась на остановку и ждала. Он выходил из-за поворота, проходил вдоль длинного дома к остановке напротив, и вскоре садился в маршрутку. Сначала Соня думала просто пару раз увидеть его, чтобы стало немного легче. Но легче не стало, и для Сони это дежурство на остановке в любую погоду стало своеобразным ритуалом. Каждый раз, когда она его замечала, дыхание ее становилось обжигающим, душащим. Но постепенно она привыкла к этому. Только тоска оставалась такой же сильной: при виде грозной фигуры, вальяжно и одновременно сосредоточенно ступающей среди толпы, она снова и снова осознавала, какой прекрасной могла бы быть жизнь… И вот два дня назад произошло странное. Вместо того, чтобы пройти мимо, он вдруг встал напротив. Соня запаниковала, сорвалась со скамейки — неужели он мог ее заметить? И тут же услышала вслед свое имя, едва удержавшись от того, чтобы обернуться. Проваливаясь в вязкие лужи за школой внутри дворов, падая и сбивая руки, в ужасе убегая, куда глаза глядят, Соня дала себе обещание больше никогда не приходить на ту остановку...