Небо в твоих глазах

Сколько я себя помнил, мы всегда были вместе. Всегда. Мы вместе выходили кататься на санках в заснеженный день, в смешных шапочках и перчатках, бросались друг в друга снежками, стремясь повалить на снег. Еще тогда я начал замечать, как красиво сверкают снежинки на твоих волосах, когда на щеках появляется румянец, а в глазах сияет радость и азарт. То чувство, что посетило меня впервые, когда я, будучи еще пятилетним ребенком, невольно залюбовался тобой, не спешило исчезать. Да я и не стремился его отгонять, еще не понимая. Я просто протянул руку, стряхивая снег с твоих синих волос, а ты, засмеявшись и воспользовавшись моментом, повалил меня на снег. И я, кажется, тоже смеялся, поддавшись охватившему меня чувству счастья и беззаботности. Оно и не удивительно, ведь тогда мы были детьми. Мы продолжали шагать по жизни вместе, поступив в одну школу в один год, сначала в младшую, потом в среднюю. Вокруг нас появилось множество новых людей, каждый со своим прошлым, со своими интересами, мечтами. Ты легко подружился со всеми, мгновенно став всеобщим любимчиком, смеясь и улыбаясь всем так же, как раньше улыбался только мне. А я, несмотря на все твои попытки, оставался в стороне, хмурясь и исподобишка наблюдая за тобой. Это было… странно. Но я не хотел делить твою улыбку ни с кем. Наверное, я эгоист. Тем не менее, поладить со всеми, как ты, я не смог. Да и не хотелось особо. Тем более, ты сам сказал, что, несмотря ни на что, останешься моим лучшим другом и, если потребуется, бросишь их всех ради меня. Для меня твоя дружба – главное. Больше меня ничто не волновало. Хотя порой и хотелось до боли воспользоваться твоим обещанием и сказать, чтобы ты не общался ни с кем, кроме меня. Был только со мной. Но я не хотел ограничивать твою свободу. Я же знаю, как ты ненавидишь, когда тебя ограничивают. Поэтому оставалось лишь довольствоваться тем, что мы так же ходили вместе в школу, вместе обедали, вместе возвращались домой, вместе делали уроки, порой ты оставался ночевать у меня. Казалось бы, это больше, чем достаточно. Но я не мог спокойно смотреть, когда в школе кто-то подходил к тебе и уводил от меня. К другой компании улыбающихся лиц. И ты смеялся чему-то вместе с ними. Но, в конце концов, возвращался ко мне. Всегда. Так чего же мне не хватает? Наверное… твоего внимания все двадцать четыре часа. Круглые сутки. Но зачем, ведь мы же и так вместе, да? Потом мы вместе пошли в старшую школу. К тому времени тебя уже знала и уважала чуть ли не вся школа, ты играл в школьной группе, со всех сторон был увешан поклонницами. Они бесили меня больше всего. Эти накрашенные стервы, визжащие как самолет при взлете, обступили тебя в первый же день, как только мы вступили на территорию здания. Ты вежливо улыбался им, мимоходом отвечая на какие-то вопросы, и, взяв меня за руку, потащил вперед, ко входу. Все мои ощущения на тот момент будто сосредоточились на руке, находившейся в твоей ладони. Было… приятно, ведь ты сам никого никогда, кроме меня, не касался. И я наблюдал за тем, чтобы тебя не касались. Ты же сам говорил, что ты только со мной. Хотя… я стал приплетать этим словам, кажется, совершенно другое значение. Гораздо большее, чем дружеское. Но ведь лучше признаться в этом самому себе, чем тщательно отталкивать? Просто ты мне… необходим. Да, именно так. Я почувствовал твой удивленный взгляд и понял, что сжимаю твою руку сильнее, чем надо, а мы уже давно вошли в здание и, казалось бы, держать за руку больше не имеет необходимости. Но я не мог отпустить. Просто потому что не хотел. И поэтому лишь чуть ослабил хватку, но не отпустил. И на твой немой вопрос ответил невозмутимым взглядом. «Просто так надо». Будто о чем-то догадавшись, ты слегка улыбнулся и тоже сжал мою руку, утягивая за собой в класс. На нас удивленно косились, но ни ты, ни, тем более, я, не обращали на это внимания. Я просто потому, что был счастлив, а ты… почему ты позволяешь мне держаться за себя? На этот вопрос я не мог найти ответа. И, в конце концов, решил просто наслаждаться твоим обществом. Но ты внезапно стал вести себя странно. Все чаще просыпал, из-за чего я приходил в школу один. На переменах по первому же зову отбегал от меня. При разговорах со мной все чаще отводил взгляд, а ведь раньше легко смотрел мне в глаза. В такие моменты я боялся, что ты что-то прочитаешь в них, но сейчас… ты как будто стал бояться, что я что-то прочитаю в твоих. Что? Что ты стал скрывать от меня? Ведь раньше мы ничего не скрывали друг от друга. Ни единой мысли, ни единого чувства. Я знал все о тебе, а ты – обо мне. Ну… кроме моего чувства по отношению к тебе. А сейчас всё стало рушиться. Из-за школьных репетиций с группой ты и так стал проводить со мной меньше времени. Но тогда я легко мог подождать тебя до окончания. Теперь же ты стал говорить, чтобы я шел домой, так как репетиция продлится долго. И я шел, только потому что ты так сказал. И, делая уроки в одиночестве, я поймал себя на том, что не мог сконцентрироваться, потому что не слышал твоего голоса. Никто не укорял, что надо отвлечься хотя бы на ужин, на отдых, на просмотр какого-нибудь фильма. В доме висела звенящая тишина. Она давила на уши и на душу. До этого я и сам не подозревал, как я к тебе привык. А сейчас… просто не мог ничего сделать. Так продолжалось около месяца. Лето постепенно уступало место осени, листья приобретали желтоватый оттенок, хотя солнце продолжало так же печь, отдавая последнее тепло. А я просто не мог терпеть. Все чаще хватал тебя за руку, когда ты говорил с кем-то на перемене, и уводил куда-нибудь, подальше от всех. Чаще всего – на школьную крышу, там никогда никого не было. И, что странно, ты даже не сопротивлялся и не задавал вопросов. Просто позволял мне увести себя. Мы подолгу сидели там, не говоря ни слова, смотря на ярко голубое небо, по которому плыли редкие облака. Иногда я не удерживался и мельком косился на тебя. Ты пристально смотрел на небо, задумавшись, видно, о чем-то своем, и всё так же не решаясь посмотреть на меня. Хотя я точно видел, как слегка дрогнули твои пальцы, когда я посмотрел на тебя, и было понятно, что ты ощущаешь на себе мой взгляд. Но почему-то не отвечал на него тем же. Хотя… неважно, мне хватало и того, что сейчас были одни в своем мире. Как и раньше. И сейчас всё было так же. Ты смотрел на небо, а я уже давно забыл про него, откровенно любуясь игрой света в твоих волосах, затуманенными синими глазами, в которых отражалось небо и облака. Ловил себя на мысли, что ты кажешься мне каким-то неземным созданием. И то, что ты сейчас со мной… было тоже чем-то нереальным. — Гакупо… — от неожиданности я вздрогнул. Ты в первый раз заговорил со мной вот так вот, когда мы проводили время здесь. Отчего— то вновь появилось ощущение, преследовавшее меня с самого утра, когда ты на перемене сам потянул меня на крышу, что сегодня всё пойдет не так. Только к добру ли? — Да, Кайто? Ты замялся, и, оторвавшись от созерцания неба, впервые перевел взгляд на меня. Сердце ухнуло куда-то вниз. Точно, сегодня всё не так. — Мм… просто подумал, что со стороны это забавно. — Что именно? — То, что мы тут бываем все чаще и чаще, сидим и смотрим на небо, и даже не разговариваем. Я издал тихий разочарованный вздох. А на что я надеялся? На признание в любви? — Ну… да. — Не кажется ли тебе это неправильным? «Неправильно то, что я люблю тебя, а ты об этом, скорее всего, никогда не узнаешь». — А тебе это не нравится? — Да нет, просто… — ты как-то странно посмотрел на меня и замолчал. Я сам невольно поддался вперед, ближе к тебе. — Что просто? Ты не спешил отвечать. А я почувствовал в груди какое-то странное волнение. — Что? – нетерпеливо переспросил я, не отрывая от тебя внимательного взгляда. От меня не укрылось, как ты замялся, закусив губу и старательно глядя куда угодно, но только не на меня. — М… Гакупо… — по телу пробежалась дрожь, когда взгляд синих глаз неожиданно переметнулся на меня. В нем зажглась какая-то странная решительность и ты, схватив меня за ворот рубашки, притянул к себе, легко касаясь губ своими. Сердце, до этого боявшееся лишний раз даже шевельнуться, резко ускорило ритм. В глазах потемнело от осознания того, что ты сейчас целуешь меня, что мои чувства взаимны. Ведь ты тоже чувствуешь это? То, что мы связаны с самого детства и, надеюсь, навсегда? Вся ситуация для меня мгновенно прояснилась в одном нерешительном поцелуе. Так вот, почему ты начал сторониться меня… Испугался своих чувств, принявших какую-то другую, уже не дружескую форму? Неужто старался уберечь меня от этого? От этой мысли губы сами расползаются в улыбке. — Дурак… — слегка отстранившись, шепчу я, и на этот раз сам целую тебя, легко скользя языком по губам. Чувствую, как твои руки напряглись, чересчур сильно хватаясь за воротник рубашки, и осторожно дотрагиваюсь до них кончиками пальцев, поглаживая, стараясь успокоить. Ты робко улыбаешься, когда я притягиваю тебя ближе к себе, тем самым окончательно уничтожая расстояние между нами. Собственные страхи не оправдались, и теперь я действительно уверен, что никто и никогда не отнимет тебя у меня. Хотя бы потому, что я не позволю. *** Мы позволили себе сбежать с последнего урока и снова спрятались на крыше. Ты сидел на каменном бортике, опираясь спиной о железный заборчик, и чуть мотал ногами, задумавшись о чем-то. — Кстати, Гакупо, в пятницу Касуми приглашает всех погулять, отметить последнюю свободную неделю. Потом ведь начнутся экзамены, времени на развлечения совсем не будет. — И что? — Пойдем? — Я-то тут причем? Меня не приглашали. — Придурок, — ты засмеялся, а я задумчиво перевел взгляд на твои волосы, с которыми играл легкий ветерок, — Сам же знаешь, что я без тебя не пойду. Но ребята хотят поехать на побережье, по возможности даже искупаться. Хотя последнее вряд ли. Но все равно… это же море! Давай пойдем, а? — Пожалей своих друзей. Я буду их распугивать своей постной рожей. — А ты не строй из себя злыдня, — на твоем лице появилась лукавая улыбка, — В конце концов, если не понравится, можем уйти пораньше, прогуляться вдвоем или сразу пойти к тебе домой. — С ночевкой? – уточнил я. Перспектива уже начала мне нравиться. — Ага, если не против. Нароем какой-нибудь фильм, я приготовлю что-нибудь вкусное. Или закупим в магазине мороженого, — ты облизнулся, а я невольно улыбнулся. Меня давно забавляла твоя страсть к мороженому – порой казалось, что за него ты готов продать душу. — Мне это нравится куда больше, чем гулянка с саке и прочим алкоголем. — Ну… — ты слегка надул губы, заметно смутившись, — мне, если честно, тоже. — Так в чем проблема? – я, не удержавшись, подошел почти вплотную, борясь с желанием коснуться твоих волос. — Ни в чем, — ты поднял на меня глаза и улыбнулся, — Только, надеюсь, ты не будешь распускать руки? Твое лицо было всего в пару сантиметров от моего. — Кто знает… — я невольно облизнулся. — Эй? – притворно возмутился ты, как будто не замечая моего взгляда, прикованного к твоим губам. – Между прочим, мы еще несовершеннолетние. — И что? – я усмехнулся, слегка наклонившись ближе. — И то. Впрочем… ладно, — приблизившись, ты поцеловал меня, слегка укусив за губу. Удивление быстро уступило жаркой волне удовольствия, прокатившейся по телу. С ним я стал чертовски сентиментален. Но какая разница, если сейчас – золотая середина осени, а я замечаю из всего этого лишь то, как красиво смотрится желтый лист на его волосах? Да, я теперь неизлечимо болен, но сейчас это последнее, что меня волнует. Главное, чтобы так было всегда. Было, есть и будет. Я верю в это. Ведь так, Кайто?