Так уже было

-Какая ирония, - насмешливо сказал Россия. -Когда-то все было наоборот. Точь-в-точь. Ты не находишь? "Сволочь... Я же просил связывать, а не... - Германия рассматривал наручники на своих запястьях. -Импровизация, да?.. Ну хорошо... Только не заходи слишком далеко," - Людвиг поднял взгляд и исподлобья посмотрел на Россию. -Ну, чего волком глядишь? Обидно? Вот нечего было лезть, куда не надо. "План Барбаросса", видите ли... "Я тебе говорил, не вживайся в роль... Ты же убить меня так можешь... Ты сейчас все вспомнишь, ага... А я не этого хотел. Говорил же, давай распланируем. Но нет, так же неинтересно, сказал ты. Наигранности ты не хочешь, - Германия усмехнулся. -Тогда я тоже буду играть вживую. Оно тяжело будет, конечно, но зато все будет почти по-настоящему." И вот, в глаза друг другу смотрят два врага. Один, чей взгляд блестит темной сиренью при свете тусклой лампы, и второй, взгляд которого утратил былые холод и равнодушие, оставив примеси обиды, скрытого страха и осадка стыда. -Я тебе вот что скажу, - Россия обошел сидящего на стуле Германию - действительно, все повторялось. Россия положил руку ему на плечо, и Людвиг невольно вздрогнул, по телу пробежали мурашки - помимо всего, так тоже уже было. Около семидесяти лет назад. И тогда был такой же страх. -Я бы на твоем месте покончил с собой, - продолжил русский. -Потому что совесть не дала бы покоя. "Не трогай ее лишний раз, она до сих пор грызет меня..." Иван отошел от него к своему столу со столешницей, обшитой темно-зеленой тканью. -Не веди пустые разговоры, хочешь убить - убей сразу, - тихо произнес Германия, разглядывая теперь рваную дырку своих штанов на колене. В помещении было довольно холодно. Воздух не согревали дыхание двух стран и тепло одной лампочки, никак не согревали. Россия, как обычно, был одет в свою теплую шинель, да и шарф был обмотан вокруг его шеи, так что холода он почти не чувствовал. Германии же в этом отношении мало повезло - нацистская форма, да и к тому же, не очень теплая, казалось, только добавляла холода. Немного тепло было лишь ногам - сапоги хоть немного, да грели. -Убить? Нет, я не собираюсь этого делать. Зачем? Мне ты и живой не мешаешь... Уже, - добавил Россия, улыбаясь. "Боже, это и вправду уже было... Только тогда... Я отпустил его в тот вечер почти сразу... Но... - мысли в голове Брагинского путались. -Блин, он никогда раньше не позволял мне был активом... Мне-то все понравится сейчас, все, что я сделаю, а не будет ли это перебором? Вдруг у него это отобьет желание ко всему, связанному... Со мной?" - Россия, колеблясь, но не подавая виду, открыл ящик стола. -Ты... Да ты все равно... Это еще не конец! - вдруг вскрикнул Германия, вскочив на ноги - они были свободны. -Еще ничего не решено!!! Я просто так не сдамся! Рейх будет жить! - чуть не плача, закричал он. На Германию вдруг накатило чувство, будто все это взаправду. Потому что так было. Но тогда он ничего этого не сказал. Он побоялся выговориться. А сейчас он сам поверил в свои слова. -Ничего этого более не будет. -Будет! - громче закричал немец. -Все будет так, как я хотел! -Кому ты врешь, это не ты хотел. Этого хотел твой фюрер и прочие его прихвостни. -Не смей так... -Молчать, - Россия, взяв что-то из ящика, подошел к Германии. Последний невольно сел обратно на стул и вновь уткнулся взглядом в темный металл своих оков, молча плача. -Ты сам прекрасно знаешь, что ничего бы не было без твоего несостоявшегося художника. Не было бы этих ужасов. Ничего... -Он австриец... -...А твоя вина здесь в том, что ты пошел у него на поводу. Вот так вот. -А что... Мне еще оставалось?.. Он ведь так помог мне... -Я за помощь говорю "спасибо", а не начинаю войну. -Ну и иди ты, - вырвалось у Германии. Короткий свист, сразу за ним - жгучая боль на щеке. Германия схватился за щеку, насколько это позволяли скованные руки, чувствуя, как быстро проявляется на коже рубец. "Сволочь коммунистская, тебя бы так..." Брагинский небрежно схватил Людвига за волосы, оттягивая вверх и приказывая этим самым встать. Германия, не убирая рук от лица, поднялся, жмурясь от боли. -Ты один виноват. Ясно? – Россия внимательно изучал его лицо. -Я уже сказал, я не... -Знаешь ли, у меня тоже жизнь не сахар была! И что?! Не сломали же до конца! "Психику они все тебе сломали..." -У меня не то положе... -Закройся. Ты бы мог найти компромисс. А вместо этого пошел на поводу. "Ну да, так и есть... К чему отрицать..." -Хорошо. Отпусти меня. Дай мне уйти. -И чтобы тебе все сошло с рук, да? - фыркнул русский. -Хватит с тебя и того, что Берлин мы целехонький оставили, не поделили... "Не поделили - это да... А вот "целехонький" про город теперь сказать нельзя..." - Германия вновь представил себе все эти развалины, пыль, дым, а больше всего в память врезались многочисленные трупы. Второй хлесткий удар пришелся по бедру немца. Одежда немного смягчила этот удар, но не очень. -Раз так ненавидишь меня - убей... - выдохнул Германия. -Кто-то говорил, что я тебя ненавижу? - немного удивленно спросил Иван. -Нет. И убивать, я повторяю, я тебя не буду. Ты всего лишь заплатишь мне за все, - Россия, отпустив волосы Германии, расстегнул его китель и рубашку. "А, ну теперь он точно будет мстить..." - Германия вернулся в реальность, и тут же вновь погрузился мыслями в их "игру в прошлое", игру, которая уже когда-то происходила в несколько другом характере. Россия толкнул немца с такой силой, что тот едва не налетел на стол. "А мне это начинает нравиться больше, чем я думал," - довольно подумал Иван, вытягивая руки Германии вперед и прижимая его телом к столешнице. -Двинешься хоть на миллиметр - буду доводить до полусмерти, но умереть не дам, - пригрозил русский и обошел стол, оставив немца в такой позиции. Германия судорожно вдохнул холодный воздух, подавляя желание выпрямиться. Стоять так было неудобно - мышцы спины и рук быстро затекали. Он почувствовал, как Россия закрепил его скованные руки на противоположном крае стола, и теперь уже поменять положение было невозможно, даже голову поднимать было неудобно. -Не дергайся, крепления все равно выдержат, - услышал Людвиг голос Ивана уже сзади. Холод коснулся спины немца, когда Брагинский задрал ему верх одежды выше лопаток. -Ну, чего ты дрожишь? Холодно или боишься меня? "А хрен знает..." Все тот же, только чуть более громкий свист. На бледной спине немца отчетливо проступила ровная красная полоса. -Ну, хочешь, чтобы я продолжил? "Конечно, только это настолько "живо", что слишком больно..." - подумал Германия, ответив: -Не надо. Отпусти, пожалуйста, - он сам удивился тому, как дрожал его голос. -А помнишь, как ты меня мучал? - еще четыре полосы появились чуть выше поясницы и на лопатках. Германия тихо застонал, когда Россия провел рукой по его спине, очерчивая пальцами каждый рубец и одновременно поглаживая бледную кожу. "Зачем же ты и вправду так сильно бьешь?.. Перебор ведь..." -Ты по-прежнему думаешь, что я ненавижу, м? - Россия, заметив, что немец буквально выгнулся дугой от его действий, левой рукой провел по животу Германии, чувствуя напряжение. Германия не ответил, думая, сколько примерно времени русский будет "играть" с ним. -Честно говоря, мне не понравилось, как ты обошелся со мной тогда, - Россия расстегнул пряжку ремня на штанах Германии, не без удовольствия отметив, что немец при этом как-то сжался. -Ты знаешь, как мне было больно? Я хочу, чтобы ты почувствовал это в полной мере. Шесть сильных ударов заставили Германию громко взвыть, дергаясь из стороны в сторону. "Так нельзя... Если он войдет во вкус, то живого места на мне не оставит... И... Ну... Хотя... Ну и пускай!" - Людвиг прижался лбом к шершавой поверхности стола, тяжело дыша и всхлипывая. -Что, не нравится, верно? - Россия, не переставая хлестать его стеком, иногда рассекая кожу вкровь, улыбнулся шире. -Иван... Если бы Россия не был настолько погружен в создавшуюся атмосферу, как и Германия, то одно его произнесенное имя уже дало бы понять Брагинскому, что он зашел слишком далеко и стоит прекратить все. Но сейчас все было по-другому. -Что, больно? А ведь ты со мной хуже обращался, - произнес Иван, параллельно медленно расстегивая дальше его штаны. -Не молчи, говорить разрешаю. -Я имею право хранить молчание?.. -Не имеешь, - ладони России скользнули по бедрам Германии, стягивая одежду. Последний невольно напрягся и раздвинул ноги, пытаясь сохранить более-менее спокойное дыхание. -Что, не терпится? А я возьму и поступлю, как ты. Ничего ты не получишь, - серьезно произнес Иван и ушел из комнаты, оставив немца в таком же положении. "Он... Он что, издевается?.. Вот так взять и бросить все?" - Германия позвал Россию по имени, но ответа не было. И все же через десять минут немец услышал позади себя шаги, а после голос русского, который доносился словно откуда-то издалека, эхом: -Ты один виноват. Германия громко вскрикнул - Россия неожиданно вошел в него и сразу же взял бешеный темп. У немца потемнело в глазах, сбилось дыхание, и он, вновь уронив голову на стол, начал терять сознание, но Россия, заметив это приводил его в чувство болью, царапая до крови спину и не переставая вбиваться. Германия не мог кричать, он лишь раскрыл рот в немом крике, даже и не пытаясь более вдохнуть. Сознание он все-таки вскоре потерял. * * * Россия проснулся рано. Немного полежав с закрытыми глазами, он понял, что заснуть более не сможет, и повернулся на бок. Открыл глаза. Рядом с ним спал на животе Германия, немного подрагивая при каждом вздохе. Иван положил руку ему на плечо, и немец вдруг открыл глаза, устало глядя на него. Минут пять они молчаливо обменивались взглядами, и в итоге русский первый заговорил: -Мне понравилось. -О... О чем ты?.. -О вчерашнем. Германия, застонав, лег на бок, отведя взгляд. -Что-то не так? -Все в порядке. -Ты спал? - немного обеспокоенно спросил Россия, запустив руку в его волосы. -Почти нет. Вся спина болит. И не только спина. -Извини, - Брагинский придвинулся поближе к нему и поцеловал в лоб. -Зато теперь мы в расчете. И мне понравилось, - улыбнувшись, повторил он. -Извини, - он лизнул кончик носа немца. -Хорошо, - улыбнулся в ответ Германия, поцеловав его. Когда он хотел отстраниться Россия, придерживая его за затылок, продлил поцелуй еще на полминуты, забирая у немца последний кислород. -Блин... Ты меня так убьешь один раз, - тихо засмеялся Германия, тяжело дыша. -Не убью... Цени воздух. Когда-нибудь он кончится. Никто из них не знал, к чему были эти последние слова. Но оба просто лежали и слушали тишину, и оба с одинаково довольным выражением лица вспоминали вчерашнюю "реконструкцию".