Сообразили на двоих ( сборник драбблов)

- Я – старый больной человек, - завел свою песню кансилльер. – Вы, господин регент, даже не представляете, как трудно мне в последние дни. - Почему же? – откликнулся Рокэ, явно занятый своими мыслями, - впрочем, вам нужен покой. Идемте, сударь. В своей комнате Рокэ велел Штанцлеру раздеться, и лечь в кровать. На смущенное бормотание он обращал внимания не больше, чем на щебет воробьев за окном. Через несколько минут пришел кэналлиец, судя по всему – лекарь. Кансилльер заерзал на постели. - Лежите спокойно, - приказал ему кэналлиец на талиг и обратился к Ворону – уже не незнакомом Штанцлеру наречии. Потом последовал осмотр – наверное, самый длинный и тщательный за всю жизнь «дриксенского гуся». Ему открывали рот, сгибали руки и ноги в суставах, осматривали цвет века, оттянув его и загнув кверху. Заставили снять белье и проверили кожу. Лекарь капал на сгиб руки кансилльера чем-то неприятно пахнущим. Размазывал эти капли и смотрел, покраснеет кожа или нет. Алва находился рядом, чем заставлял Штанцлера краснеть и отворачиваться. Он был абсолютно невозмутим. Наконец, врач закончил свою работу. Он получил несколько золотых от регента и опять они принялись говорить по-кэналлийски. Август Штанцлер страдал оттого, что не может понять ни слова. Одевшись, старый интриган сел на кровати и принялся ждать. Ничег другого ему не оставалось делать. - Что же, господин Штанцлер, - сказал Рокэ, когда дверь за лекарем закрылась, - вам, определенно вреден воздух столицы. Да-да, мой личный врач, что так любезно согласился осмотреть вас, - сказал, что промедление смерти подобно. Так что вы немедленно – слышите, НЕМЕДЛЕННО – собираете вещи и отбываете в Ургот. - Но ведь там дожди, - только и прошептал Август. - Они вам не повредят. Зато в Урготе очень ценят мистерии. Я полагаю, вы будете иметь большой успех при дворе. Принцессы Елена и Юлия с радостью прикажут сочинить что-нибудь, где вы будете играть самого себя. И Ворон ослепительно улыбнулся.