Пока ты рядом

*** Вечер обещает быть спокойным. На улице ни шороха. Только легкий ветерок иногда смахнет с деревьев пожелтевшие листья. Краска на небе начинает превращаться в цвет нежного заката и преобретать красноватые оттенки. И солнце уже на пол пути к своему заходу... Именно такой закат любил Пит Мелларк. Ему было жаль, что приходится любоваться им в одиночестве... Ведь он надеялся, что их с Китнисс любовь была настоящей, а не всего лишь средством выживания на Арене. Это была игра. А в его мире не было места для игр. Он не знал, что теперь чувствует его сердце, ведь его больше нет. Пустота... Одно это слово могло сказать все... Пит потерял не только сердце. Он перестал ощущать в себя. Мелларк, скрестив руки на груди, смотрел на поглотивший его заход Солнца до тех пор, пока оно не село совсем, и на небе не появились первые звезды.В этот раз их почти не было видно. Небо затягивается легкой дымкой. -Как ядовитый туман, - усмехнулся Пит в пустую комнату. *** Китнисс сидела у себя в комнате, расположившись на просторной кровати и обхватывая руками колени. Черные волосы были заплетены, как обычно, в тугую косу набок, свисающую на плечо. Рядом горел ночник приглушенным светом. Тишина царила в этом помещении. Лишь изредка были слышны тихие шмыганья носом. Девушка сидела так полтора часа, глупо улыбаясь и краснея. А временами по лицу скатывались маленькие слезинки. Признание Хеймитча шокировало ее. Она не ожидала такого с его стороны. Она была смущена, ведь краска на ее лице именно об этом и говорила. -Но зачем? - думала Китнисс, - Зачем он сделал это? Она коснулась пальцами губ, которых недавно коснулся ее ментор. И глупая улыбка снова стала красоваться на лице. -Хеймитч... - тихо повторяла Китнисс его имя снова и снова, представляя его образ, как он признался ей там, как обнимал, как поцеловал... Грубый менторский голос казался ей не таким уж и грубым, а мягким, нежным... И ее сердце все замирало и трепетало, словно испытывало те же чувства снова. -Он не может... Нет. Я не могу... Ведь весь Капитолий верит в историю "несчастных влюбленных", что решили бросить вызов властям и оставить Голодные Игры без победителей, а тут... - говорила девушка себе под нос, - вспомни, что Сноу сделал с Сенекой Крейн? Но она думала не столько о собственной судьбе, сколько о судьбе Хеймитча. Ведь он занимал важное место в ее жизни. И Эвердин приняла решение, хоть ее сердце и разрывалось на куски. Следующие два дня Китнисс избегала его. По крайней мере, она старалась это делать. Как бы больно ей не было смотреть на Хеймитча, она продолжала говорить себе: -Прости меня, Эбернети... Я ненавижу себя за подобные решения, но это для твоего же блага...