Пока ты рядом

Хеймитч не знал, что ей сказать. В его голове копошилось несколько мыслей сразу. Он должен ее защитить, не говоря ни слова о смерти, иначе она снова сорвется. Пит мертв, а теперь мертвы и ее родные. Гейл тоже ее защищал, не сказав ничего об этом, когда они шли к ее дому. Но ничего не вышло. Если и сейчас они ей не скажут, защита снова не сработает. Не от них, так от других она будет знать эту страшную новость. И тогда станет еще сложнее привести ее в нормальное состояние. Если они ей не скажут, она попросит отвести ее домой, к маме и Прим. Но их уже нет, и дома нет тоже. Куда он ее отведет? К куче углей? Хеймитч был снаружи, стоял, облокотившись на перило, и держал в руке бутылку виски. Был вечер, на крыльце горел свет, и он смотрел в темнеющую даль и думал. Услышав, как открывается дверь, ментор повернул голову через плечо. Это была Китнисс. Она подошла к нему и тоже оперлась на перило. С минуту они молчали. Хеймитч знал, что ему нужно что-то сказать, и он даже знал, что. Но как только он открывал рот, слова где-то прятались и не хотели выходить изо рта. Поэтому Эбернети начал немного с другого. Он поставил стеклянную бутылку на пол и повернулся к Китнисс, переплетая ее руку со своей. -Помнишь это, Солнышко? Ты тогда сказала... -Я сказала, что мы справимся, что мы вместе... -Да, и это значит, что все, что с нами случается, мы переживаем вместе. Он крепче сжал ее руку. -Выслушай меня, - ментор говорил с едва заметным волнением и смотрел ей в глаза, - Сейчас ты находишься в моем доме, потому что твой я сжег. -Что? Хеймитч, ты пьян, - с насмешкой сказала Китнисс и попыталась выпустить руку, но не получалось. -Нет, Солнышко. Я не пьян. Просто выслушай меня, ладно? Я сжег его, потому что ты не смогла бы в нем жить. Мама и Прим мертвы. -Ты определенно пьян... Дверь снова открылась, и вошел Гейл. -Может он и пьян, но он не лжет, Кис-Кис. -Это шутка, да? - Китнисс в недоумении смотрела то на Хоторна, то на Хеймитча, - Вы меня разыгрываете? -Это не шутка, Китнисс. Президент отправил солдат, чтобы сделать это. Твою мать и сестру действительно убили. -Но...этого не может быть... Я.. Хеймитч обменялся с неуверенным взглядом Хоторна и выдохнул. -Тебе нужны доказательства, Эвердин? Пошли. Он взял девушку за руку и повел к темной дороге, ведущей к ее дому, которого больше нет. -Хеймитч! - попытался остановить его Гейл, схватив за локоть. -Она хочет увидеть это сама. Если в прошлый раз, ты ей не сказал, в этот раз она заранее предупреждена. -Я должна это сделать... - тихо сказала она парню. Хоторн провожал их взглядом, пока они не скрылись за большим деревом. *** -Все в порядке? - спросил Хеймитч, чувствуя ее дрожь. -Я... не знаю, - ответила Китнисс, стряхивая пальцем слезу и смотря на еще тлеющие угольки, - Их больше нет, Пита тоже, и... Я не хочу, чтобы наступало завтра... -Я тоже не хотел, ненавидел каждый день и особенно ночь... Не думай, что я не понимаю, что значит быть одному. Просто знай, что ты не одна и я все время буду рядом... Эвердин повернулась к нему и заглянула в его глаза. Было темно, но вблизи можно было различить даже блеск в глазах. -Обещаешь? -Обещаю. Что бы ни случилось. Он обнял ее и поцеловал в макушку. Вообще, Хеймитч думал, что будет хуже. Ведь он видел, что случилось тогда, видел ее слезы, ее истерику и ожидал более громкой реакции. Может, все эмоции вышли еще в прошлый раз... Теперь он стоял, обнимая свою Китнисс, и слышал ее прерывистое дыхание. -Солнышко, - тихо произнес ментор, - я никогда тебя не оставлю. Девушка приподнялась на носочках и коснулась его губ. Впервые после всего случившегося. И сейчас ей хотелось верить в лучшее. У нее есть человек, который обещает ей, что все будет хорошо. -Хеймитч, - прошептала она, поежившись от повеявшего ветра, - пошли домой. Он ничего не ответил, осторожно выпустил ее из своих объятий, но все так же держал ее руку в своей. Их обратный путь не сопровождался ни одним словом. Они молча шли, держась за руки и сливаясь с неярким лунным светом, исходившим от месяца за облаками и звезд. *** Спустя 8 лет... -Мама! Мама! Быстлее, выступление тети Элины сколо начнется! - кричала маленькая, пятилетняя девочка, спускаясь по лестнице. -Да, да, милая! Я сейчас, - отвечала ей вслед молодая женщина, - Беги пока к папе. Раз в год Китнисс посещали кошмары. Она слишком сильно скучала по родным и время от времени во снах видела, как стреляют в Пита, как копьем пронзают тело Руты, как уходит Прим за руку с мамой... А на утро всегда болела голова. Сегодня был один из таких дней и почему-то выпал именно тогда, когда должна была выступать Президент. Сегодня был День Правильной жизни, день, когда отменили Голодные Игры и жители Панема вдохнули спокойно. Он празднуется вот уже восьмой год. Население смотрит, как говорит речь Президент, а потом идет в особенное место у озера, где поют сойки. Они С Хеймитчем тоже идут, вместе с ними Мика, их дочь. Она так торопится на речь, как ни один другой ребенок. Элина была не только президентом, но и ее крестной-матерью. Гейла Мика не знала - он уехал в одиннадцатый дистрикт за год до ее рождения, иногда писал. В прошлом месяце писал, что его повысили, и спрашивал, какая жизнь в двенадцатом. Но за пять лет вряд ли что изменилось, разве что количество жителей поприбавилось. -...И сегодня, дорогие жители Панема, я поздравляю вас с Днем Правильной жизни! - закончила свою речь Элина Сноу. Конечно, с начала ее правления у многих были мысли, что она такая же, как и ее отец. Но они глубоко ошибались. Жизнь стала намного лучше. Людям не нужно больше бояться за своих детей. Теперь нет никакой жатвы, нет никаких бумажек с именами, нет никаких грустных и усталых лиц. Это жизнь, которую хотела Китнисс. Это жизнь, которая должна быть у Мики. -Все хорошо, Солнышко? - как когда-то в прошлом, спросил Хеймитч. И Китнисс, с уверенностью, улыбаясь и глядя на дочь, ответила: -Как никогда.