Сладость.

Если знать Мурасакибару достаточно хорошо, то можно понять, что он беззлобный. Его вообще не интересуют люди вокруг, и он даже не замечает их. Они не входят в тот маленький круг того, что нравится Ацуши. Он никому не желает зла, как и добра, ему всё равно, что случится с другими, но есть грань. Есть грань, когда Мурасакибара становится ненавидящим и желающим сокрушить. Это понял Химуро лишь однажды. Понял и запомнил навсегда. Переведясь учиться в Японию, он сперва не мог понять, почему люди, с которыми он общается, остаются просто людьми. Не было друзей, не было товарищей, просто люди. Да, к Тацуи тянулись, с ним хотели общаться и общения никогда не было мало, но почему-то того, что нужно не было. Всё изменилось резко и в один миг. Сперва Химуро не был настроен поступать в баскетбольный клуб. Прошёл, наверное, месяц и не один, пока он не решил подать заявку. Хотя принято поступать в клуб с начала учебного года. И всё же, Тацуя решил сбежать от людей в баскетбол. Сперва его не захотели принять и Тацуя даже не расстроился. Ему было как-то всё равно, это была просто попытка сбежать от людей, с которыми не о чем говорить. А ещё он часто играл один, возле своего дома. Просто потому что не был уверен, что играть с другими будет интересно. И играл он не всегда, только от нечего делать. И его кто-то заметил из одноклассников, кто-то, кто уже состоял в баскетбольном клубе. И когда на следующий день к нему на перемене подошёл капитан баскетбольной команды и предложил сыграть один на один, Тацуя принял вызов. Просто потому, что вызовы он любил. И побеждать любил. Игра состоялась после занятий, перед всей командой. И его взяли, взяли сразу же. Всё, что запомнил тогда Химуро, как высокий парень хмыкнул и сказал «неплохо», когда остальные его уже успели нахвалить. Это зацепило. Словно брошенный вызов. А вызовы Тацуя любил больше всего на свете. Прошла неделя тренировок, а этот высокий парень, который, как оказалось, состоял раньше в очень сильной команде, названной «Поколением Чудес», посещал все тренировки с таким недовольством, но выкладывался на полную. Хотя нет, Тацуя чувствовал, что этот здоровяк способен на большее, но и увиденного было достаточно. Вызов стал сильнее, любопытство разгоралось в Химуро. Ему ещё никогда не был так интересен другой человек. Человек, которому были не интересны другие люди. Как-то после тренировки им выпало идти вместе, оказалось, они и живут в одной стороне. Как бы это не было странно, но за весь путь они так и не обмолвились ни единым словом. Только Мурасакибара с большим энтузиазмом поедал сладости, как показалось брюнету. И всё же, несмотря на то, что они не сказали друг другу ни слова, Химуро казалось, будто он успел наговориться так, как не говорил никогда в своей жизни. После это вошло в привычку, ходить домой вместе. Присутствие Ацуши стало чем-то необходимым. И когда состоялась их первая игра, Тацуя увидел. Увидел каким разрушительным может быть Мурасакибара. Увидел его мощь, силу, ненависть. Он сломал своих соперников, как какие-то игрушки и остался доволен победой. Доволен, но не удовлетворён. Химуро заметил это и понял, что он единственный, кто смог это понять. Как бы не говорил Ацуши, что любит побеждать, эти победы не удовлетворяли его. И это зацепило. — Я не люблю баскетбол, — в который раз с ленцой протянул Мурасакибара, когда они вновь шли домой. — Но ты отлично играешь, — подметил Химуро. — Я знаю, — глухо отозвался Ацуши. И всё, замолк, погрузившись в свои мысли, тщательно пережёвывая тающий шоколад во рту. Наверное, именно тогда Тацуя и понял, что Мурасакибара не удовлетворён. Не удовлетворён ни в чём. Он мог наслаждаться лишь сладостями, словно они могли заглушить всю неудовлетворённость. Как люди, находящиеся в депрессии, порой кидаются на еду, так и он пытался заглушить эту свою «неудовлетворённость во всём» в сладостях. — Ты ведь любишь побеждать, да? — внимательно посмотрел на товарища по команде Химуро. Мурасакибара кивнул. Он повторял это множество раз. Ему нравилось побеждать. Он не понимал к чему клонит Тацуя, но чувствовал, что у того что-то было на уме. Так всегда бывало, когда Химуро предлагал ему что-то необычное, и сейчас Ацуши был заинтересован. Его было практически невозможно заинтересовать, но вот у брюнета это получалось с невероятной лёгкостью. — А ты знаешь, что такое настоящая победа? — Химуро остановился и фиолетововолосый тоже замер, разворачивая конфету. — Знаю, — спокойно отозвался Ацуши, запихивая в рот конфету и ещё не начав жевать, начал разворачивать вторую. Он множество раз побеждал, как ему и не знать, что такое победа? — Зайдёшь ко мне? — как ни в чём не бывало сменил тему разговора брюнет. Так резко и внезапно, что Мурасакибаре понадобилась пара минут, чтобы до него наконец дошёл смысл сказанного. Он отрицательно мотнул головой, пихая в рот вторую конфету, ещё не успев прожевать первую. С Тацуей было хоть и интересно, но у него кончались сладости, а дома лежало семь плиток шоколада и кулёк конфет. Дружба дружбой, а вот без сладостей никак. — У меня есть торт и пирожные, — тут же с усмешкой добавил Тацуя, словно поняв причину отказа. Обещанные сладости возымели своё действие и Ацуши согласился. Он бывал несколько раз в квартире у друга и всегда забывал где ванная, где кухня, а где спальня. Химуро посадил гостя за стол, достал сперва пирожные и протянул их Мурасакибаре. Тот, дожевав конфеты, принялся за новую сладость. Пару минут Тацуя наблюдал за своим гостем, а затем вновь спросил тот вопрос, на который получил не тот ответ, что хотел: — Так что такое настоящая победа? — брюнет внимательно, даже чересчур пристально, следил за выражением лица фиолетоволосового. — Когда тебе кто-то проигрывает, — спокойно отозвался Ацуши, доедая последнее пирожное, и хмуро посмотрел на друга: — Ты говорил про торт. — Конечно-конечно, — тут же поднялся Химуро и направился к холодильнику, доставая оттуда шоколадный торт и поставил на стол, садясь напротив Мурасакибары. Как только Ацуши потянулся за тортом, то, брюнет тут же придвинул торт к себе: — Нет, победа - это когда тебе кажется, что ты объелся сладкого. Ацуши усмехнулся. Довольно забавное было сравнение, но ему всё же не терпелось отведать такой аппетитный, красивый, пропитанный шоколадом и даже пахнущий им, торт. Мурасакибара облизнулся и вновь покосился на любимое лакомство. Неужели они ещё будут сражаться за торт? — Невозможно наесться, — глухо отозвался Мурасакибара и поднял голову, смотря в глаза брюнету. — Сколько бы не ел, всегда мало. Так что я не понимаю, о чём ты говоришь. — А хочешь, я тебя накормлю так, что ты почувствуешь, что пресытился? — взгляд Химуро загорелся, и в его глазах появилось что-то незнакомое, что-то непонятное. Мурасакибара облизнулся и кивнул. Ему было всё равно, что собрался делать Тацуя, ему просто хотелось торта, и неважно каким способом он его заполучит. Брюнет поднялся из-за стола и уселся рядом с Ацуши, дожидаясь, когда он повернётся к нему лицом. Он взял чайную ложечку и отломил небольшой кусочек, поднося ложку ко рту друга. Ацуши послушно открыл рот и съел восхитительный и такой маленький кусочек. Он даже прикрыл глаза, почему-то торт показался невероятно вкусным или этот от того, что он так долго его ждал. Следующий небольшой кусочек Химуро демонстративно съел сам, заставляя Мурасакибару немного нахмуриться, но тут же протянул ему ложечку с ещё одним кусочком. И этот вкус был невероятно восхитительный. Как и ожидалось, после этого Тацуя приблизил ложку с кусочком торта к своим губам и очень медленно, просто тягуче-медленно запихнул себе в рот. После он отложил ложечку на стол, заставляя Мурасакибару хмуриться ещё сильнее. И когда Химуро подаётся вперёд, осторожно сжимая его щёки в своих руках, фиолетоволосый всё ещё спокоен. Он спокоен, даже когда тёплые губы брюнета касаются его губ, даже не возражает, когда шершавый язык приоткрывает его губы, касается зубов, а затем впихивает ему в рот ещё не до конца пережёванный кусочек торта. Мурасакибара глотает его сразу же. А зачем жевать, когда за тебя это сделал кто-то другой? И вкус у торта сразу становится каким-то другим, более вкусным. — Ещё, — даже не просит, в голосе Мурасакибары приказ. Тацуя усмехается, пережёвывая ещё один кусочек и проделывает то же самое, только в этот раз он ещё и целует Ацуши, долго, страстно, даже немного яростно. И Мурасакибара отвечает на поцелуй, не так пылко, не так увлечённо и не так уж и умело. Химуро заводится, но понимает, что себя и свои мысли лучше стоит держать в руках. Так они в молчании поедают торт. Один наслаждается тортом, другой поцелуями, и даже в какой-то степени удовлетворены оба. И даже когда лакомство заканчивается, Мурасакибара никуда не уходит, сидит с припухшими и сладкими губами и смотрит на Тацую, словно чего-то ожидая. Химуро и сам хочет что-то сделать, но сам ещё не понимает, что именно. — Прости, — брюнет выдыхает и опускает голову, — у меня закончилось сладкое. — А я и не хочу, — спокойно, хотя нет, не спокойно отвечает Ацуши, голос его подрагивает. Совсем чуть-чуть, почти незаметно. — Что ж, — усмехается Химуро, — тогда я предложу тебе что-то другое. Он тянется за поцелуем. Возможно, Тацуя и переступает грань, возможно, не стоит вовлекать Мурасакибару в наслаждение, давать ему удовлетвориться. Ведь совсем неизвестно что будет, когда он вкусит эту сладость.