Есть только один выход.

Свет небольшого костра дерзко прорезался сквозь постоянные сумерки Царства Мёртвых. По ущелью эхом разнесся чей-то уверенный голос, произносящий, кажется, одному ему знакомые слова. Спокойное желтоватое мерцание огня вдруг резко сменилось ярко-красной вспышкой, потом послышался запах горелого меха, и зловещее шипение углей в затухающем пламени. Парень отряхнул руки от шерсти зверька, который только-что имел счастье познакомиться с костром поближе, и сделал шаг назад, видимо, всё же немного побаиваясь того, что должно будет появиться перед ним. Потухший костёр извергал столб непроглядного серого дыма, в котором начала вырисовываться человеческая фигура. Но человеческая-ли? - Чем могу служить, юный господин? – послышался слащавый голос, тем не менее будто-бы не имеющий пола. Это существо, кажется, с первых секунд вычислило, что перед ним стоит не смертный глупый мальчишка-оккультист, а сын самого Аида. - У меня к тебе есть деловое предложение. – Нико ди Анджело с долей интереса разглядывал безобразное лицо суккуба, будто бы сшитое из двух половин – одна сторона лица была мужская, с военной стрижкой, массивной челюстью, небольшой двухдневной щетиной, и самоуверенным взглядом. Вторая же половина принадлежала зеленоглазой кокетливой блондинке, наивно хлопавшей длинными ресницами, и закусывавшей пухлые губы. – Ты мне помогаешь, а я за это не отправляю тебя прямиком в глубины Тартара. - Очень выгодное предложение, юный господин. – лепетал суккуб, одновременно осматривая местность и ища взглядом лазейку, через которую можно было бы ускользнуть от этого наглого мальчишки, который возомнил себе, что может использовать его в собственных целях. Но сын Аида не был так глуп – по всему периметру этой небольшой пещеры красовались знаки, начертанные мелом, которые теперь не позволят никому, кроме самого ди Анджело, выйти отсюда без его согласия. Губы духа растянулись в подобострастной улыбке. - И каково же ваше желание? Этот вопрос явно вогнал черноволосого парня в краску. От цепкого взгляда суккуба не ускользнуло и то, что у прежде уверенного сына Аида задрожали руки. - Насколько я знаю, мне не обязательно говорить свои желания вслух. Ты и так видишь их, не так ли? – Нико сглотнул комок в горле. - О да, юный господин, я вижу. Я всё-всё-всё вижу… - в мгновение ока суккуб оказался рядом с парнем, и его бледная женская ладонь с красным маникюром провела по его щеке. – Это будет не сложно. Кажется, теперь предложение Нико уже не казалось духу несправедливым – он обожал потаённые страсти, неразделённую любовь, и больше всего – неудовлетворённую человеческую похоть. Глаза существа буквально засветились от интереса. - Интересно, что бы сказал на это твой отец? – голос суккуба вдруг надломился и стал меняться. Нико невольно отступил назад, к самой стене тёмной пещеры, которую теперь освещали лишь тлеющие головешки в костре, и далёкие отблески искусственного солнца над Островами Блаженных. - Ну как я вам? – медленным шагом к нему приближался Перси Джексон. Те же слегка волнистые, иссиня-чёрные волосы, тёплая, дружеская улыбка, немного помятая оранжевая футболка Лагеря Полукровок… Одни только глаза, в которых плескались коварство и насмешка, напоминали сыну Аида о том, что перед ним стоит не Перси, а дух плотских утех, загнанный им в эту ловушку. - Просто заткнись, и помогай мне. – Нико закрыл глаза, собираясь с духом. Теперь, когда пути назад буквально не было, эта идея уже не казалась ему такой гениальной. Образ единственного человека, к которому он испытывал влюблённость, и который пробуждал в его душе неповторимое, тёплое ощущение, теперь предстал перед ним пугающим, даже опасным. - Маленький совет, юный господин. Засыпайте. Мои силы гораздо сильнее в чужих снах. – прошептал лже-Перси прямо на ухо Нико, заставив того вздрогнуть. – Спи… Веки парня тут же потяжелели, и он провалился в темноту. Это был вечер, плавно переходящий в ночь. Нико обернулся по сторонам, и понял: он в Лагере. Точней, огни Лагеря находились позади него, отбрасывающие зарево на тёмно-синее звёздное небо. Он сидел на склоне, покрытом длинной, мягкой травой. - Наверное, ты хочешь спросить, почему мы находимся вне защитного барьера Лагеря? – Перси, который теперь выглядел точь в точь, как настоящий, появился, будто бы из воздуха. – Ответ прост, это всё происходит в твоей голове. Ты не спишь, но и не бодрствуешь. - Вот оно что. – ди Анджело, поддавшись желанию, опустился спиной на мягкий травяной ковёр, чувствуя себя как никогда расслабленно и хорошо. Волнение и страхи будто бы остались где-то там, в той тёмной пещере. – Иди сюда. Сын Посейдона с улыбкой кивнул, и лёг рядом с ним, слегка соприкоснувшись с его плечом своим. Даже от этого прикосновения где-то в желудке Нико разбушевались бабочки. «Как глупо», - решил про себя Нико, позволяя себе улыбнуться, и закрыл глаза. Парень тут же почувствовал на своих губах чужое дыхание, и немного подался вперед, навстречу поцелую, которого так долго ждал. Язык Перси настойчиво проник между его губ, принимаясь поглаживать язык Нико, расшевеливая его. Суккуб знал своё дело: знал, как именно хотел целоваться Нико, знал места, по которым нужно провести ладонью, для того, чтобы завести его… И сын Аида, трепетавший в обьятиях Перси Джексона, показался суккубу таким доверчивым и наивным. Кто бы мог подумать, что эти качества вообще присущи печальному пареньку с ледяным взглядом? Горячая ладонь Перси медленно проникла под футболку Нико, поглаживая его напряженный живот, проступающие сквозь кожу рёбра, слегка прогнувшуюся спину. Его дыхание становилось всё чаще, всё суше, а желание росло на глазах. - Я хочу тебя, Перси. – срывающимся голосом проговорил Нико. – Пожалуйста... На эти слова зеленоглазый сын Посейдона только понимающе улыбнулся, опускаясь ниже. И вот его губы уже оказались на животе парня. Незамысловатые поцелуи, спускавшиеся всё ближе к поясу джинс, заставили сына Аида сходить с ума от нетерпения. Громкий полувсхлип-полувдох - Перси наконец расправился с застёжкой на джинсах Нико, и осторожно провёл языком по уже давно напряженному члену. А теперь - всё так же медленно, но уверенно, взял его головку в рот, слегка посасывая. Нико сгорал и от смущения, и от вожделения одновременно. Ему даже пришлось закрыть лицо обеими ладонями, чтобы не провалиться под землю от такого стыда. Хватило полминуты для того, чтобы он кончил, выгибаясь и кусая свои губы. Перси приподнялся, вытирая тыльной стороной ладони рот, и навис над Нико, силой заставляя того убрать руки от лица. - А теперь смотри на меня. – на одну секунду в глазах Перси промелькнуло самодовольство суккуба. – Смотри на меня. Нико уже не помнил, когда тот успел расстегнуть свои штаны, он помнил только то болезненное ощущение, с которым член парня насухую проникал в него, заставляя его цепляться тонкими бледными пальцами за траву, и сдерживать стоны, рвущиеся из горла. Тяжесть и тепло чужого тела, частые и страстные поцелуи, вспышки наслаждения с каждым толчком… Всё это вместе с неумолимым осознанием того, что с настоящим, таким любимым Перси это никогда не удастся, заставляло Нико дрожать от обиды. Звёздное небо над головой зарябило, будто бы подёрнувшись помехами , как на телевизоре, трава стала ускользать в землю, и вот Нико уже оказался лежащим на ледяном каменном полу пещеры. Он увидел над собой ехидные глаза суккуба в облике Перси, который всё ещё продолжал толкаться вглубь его тела. Последний толчок, и Нико ощутил, что в него кончили. На место желанию пришло отвращение. К себе, за то, что вызвал это мерзкое существо. Что добровольно показал ему свою слабость. С трудом поднявшись с пола, Нико поспешно надел прежде спущенные джинсы, и испепеляющим взглядом уставился на суккуба, который сбрасывал образ Перси, будто змея кожу – гадкое зрелище. Позор. Отпускать его после этого было бы большой ошибкой. Сын Аида присел, касаясь каменного пола ладонью, и закрыл глаза. Камень тут же разверзся, и дух, выкрикивая проклятия на древнегреческом, канул туда . « Идиот,» - подумал Нико. «Какой же я идиот…» Обняв себя обеими руками, он присел возле стены, и позволил себе заплакать. Как глупо он поступил, проявляя такую слабость, опускаясь до использования низших духов. Как глупа эта влюблённость в парня, которому никогда не суждено понять его. Есть только один выход из этого замкнутого круга. Отпустить это, рассказав всё Перси. Нико поднял голову, рукавом вытирая слёзы, и твёрдо для себя решил. Когда выдастся подходящий случай, он обязательно признается этому глупому сыну Посейдона. И будь, что будет.