Вспомни меня

День был пасмурным. Я стояла у окна и всматривалась в пелену тумана, надвигающегося с болот, и в серое небо, отражавшееся в ставшей такой же серой глади воды озера у замка. Приближение зимы сегодня чувствовалось особенно остро. Но впервые я не радовалась скорому наступлению рождественских праздников, во время которых даже в монастыре мне позволялось веселиться, играя в снежки или лепя фигуры из снега. Когда-то эта возможность приводила меня в неописуемый восторг, но сейчас я думала лишь о том, что принесет мне эта зима. Как только прибудет всадник из Шотландии с посланием от дяди, моя судьба будет решена. Почему, спрашивала я себя, почему Франциск был настолько безрассуден? Я злилась на него, хотя это было не только греховно, но и бесполезно. Я не плакала - слез не осталось. Мое сердце замерзло в тот жаркий летний день, когда бездыханное тело принца привезли в замок. Много позже после этого я думала, что смирилась бы и с присутствием Оливии, но ничего уже нельзя было изменить. Наследный принц Франции погиб, по-глупому, на охоте - по словам Баша, скорбевшего не меньше меня, он бросился на медведя, который растерзал его. Откуда в тот день было взяться медведю? Что могло настолько встревожить зверя, что тот появился на пути у охотников, а опьяненный своей удалью Франциск возжелал добыть его шкуру для подарка отцу? Я старалась не думать об этом. В несчастном случае многие усмотрели бы злой умысел, и я не могла позволить себе еще и этого. Подозревать не оставалось сил. Перемены, произошедшие так стремительно, оставили неизгладимый след в моем сердце, но нисколько не изменили положения при французском дворе. Я все еще оставалась почетной гостьей Генриха, хотя со дня на день ждала письма из Шотландии, письма, которое могло вновь перевернуть мою жизнь. Росчерком пера решалась моя судьба. Кому я буду обещана в этот раз? Я вздохнула и отвернулась от окна. Себастьян уехал по поручению короля, и я была рада этому. Хотя Баш с того ужасного дня ни разу не сделал ничего, что могло бы заставить меня подумать, что он рад гибели Франциска, я не смела смотреть ему в глаза. Именно я поцеловала его тогда у озера, дав ему ложную надежду, и именно этот мой поступок спровоцировал безрассудную ревность Франциска. Кроме вины, которую я не могла не испытывать, я чувствовала замешательство. Генрих деликатно намекнул, что ему нужно время, прежде чем окончательно разорвать договор с Шотландией. Хотелось рассмеяться ему в лицо. Я вынуждена была оставаться во Франции, пока Оливия... Я сделала глубокий вдох, стараясь вернуть себе спокойствие. Королева Шотландии ждет, когда родит любовница ее погибшего жениха. И если у Оливии будет сын, дядя заключит договор с другой страной. А если дочь... - Запомни, Мария: корона Франции будет твоей, - эти слова мой дядя повторял уже не единожды. И вновь вносились изменения в договор с Генрихом. Теперь же все взгляды придворных были устремлены на меня, и в их глазах ясно читался вопрос: "Станет ли она королевой вообще?" Некоторые спешили засвидетельствовать почтение Оливии, другие опасались выбирать сторону. Но как и я, они могли только ждать. Ждал король, королева, ждала Диана де Пуатье, встревоженная слухами о заговоре, ждали придворные и слуги, и нетерпение распространялось в осеннем воздухе как предвестник скорой грозы. Несмелый стук в дверь отвлек меня от размышлений. Я отпустила фрейлин, рассчитывая, что в одиночестве смогу мыслить более здраво. Поэтому удивилась, кто осмелился нарушить приказ и побеспокоить меня. Помнится, я позволила это лишь с одной новостью: возвращении из Шотландии посланника дяди. - Войдите, - я старалась, чтобы голос звучал ровно. - Миледи, - Грир с виноватым видом проскользнула в мои покои. Печали королевы всегда известны ее ближайшим подругам, как бы она не пыталась их скрыть. - Вас хочет видеть король. - Сейчас? - Я едва не спросила, где же шотландский посланник: негоже королеве проявлять нетерпение. - Хорошо. Набросив на плечи шаль - в коридорах замка было ощутимо холодно, - я прошла в тронный зал, где уже находился Генрих. За его спиной, сверля меня взглядом, стояла Диана де Пуатье. Фаворитка недолюбливала меня, и мы обе знали, почему. Мать Баша не могла вынести мысли о том, что он рисковал своим положением при дворе из-за меня, оказался впутанным досужими сплетниками в версию о заговоре против Франциска. Рядом с Дианой, в полутени колонны, я увидела Оливию. Любовница Франциска смотрела на меня, не опустив головы. Ее руки, положенные на живот, будто бы сообщали: никому не поспорить с тем, что она носит будущего принца. И впрямь, Оливия выглядела так, будто уже стала королевой-матерью. Тщеславия ей было не занимать. Поборов искушение скрестить взгляды с ней, я выбрала иное: обратила все свое внимание на французского монарха, взиравшего на меня с полуулыбкой. Что таило в себе это выражение лица короля, угадать было невозможно. Дипломатическая улыбка - вот как ее называли иностранные послы. Генрих мог быть настроен благодушно, а мог пребывать в гневе - и все же, неопределенность собеседника бывала ему на руку. А теперь эта самая улыбка предназначена мне. Следует ли из этого, что новости из Шотландии пришлись королю по душе? - Мария, - приветствовал меня Генрих. - Ваше Величество, - привилегией монархов было не склонять головы, и поэтому я смотрела в хищные глаза Генриха. - Полагаю, вам известно, почему я желал поговорить с вами. - Полагаю, это так, - в тон ему ответила я, задумываясь, почему король выставляет напоказ то, что предназначено для узкого круга лиц. Если бы Генрих хотел сообщить мне новости из Шотландии, он беседовал бы со мной наедине. - Англичане вновь угрожают вторгнуться в Шотландию, - огорошил меня король. Теперь я поняла, зачем ему вся пышность знати в тронном зале. Генрих хочет смутить меня и не позволить ответить отказом на его отказ выполнять условия договора. Несмотря на то, что случилось с Франциском, Франция все еще не поменяла условий, Генрих удерживал меня в своей стране, а значит, должен был защищать мои границы. Я лично принимала участие в составлении новых условий, и теперь... Волна ярости захлестнула меня. Неужели вновь повторится история с Томашем? Вновь мне придется искать защитника для своей страны? Но в прошлый раз я не была столь хитроумно связана договором, там были лазейки. Позже Генрих позаботился о том, чтобы за выгодные для меня условия получить еще более выгодные для себя. Расправив плечи, я взяла себя в руки. Никто не должен догадаться о моих истинных чувствах. Я сыграю с Генрихом в его же игру. - Вы намерены послать шесть полков или больше, Ваше Величество? - Я намерен воевать, - согласился Генрих, - если в том будет необходимость. Подумайте, Ваше Величество, что я скажу людям? Солдатам, которые стали бы воевать за свою королеву... - Хотите сказать, что... Генрих перебил меня. - Погодите высказывать возмущение, Мария. Выслушайте сперва мое предложение. Оливия, дорогая, подойдите ко мне. Я смерила Оливию холодным взглядом в ответ на такой же ее взгляд. Не убирая руки с талии, словно защищая своего ребенка, она прошествовала к трону и склонилась, чтобы поцеловать руку короля. Генрих нетерпеливым жестом приказал ей встать около него. - Несомненно, Франция окажет поддержку Шотландии. Но гарантии не помешают. Оливия родит сына, моего внука и наследника. И Франция примет вашу сторону и вашу руку. - Что? - Я не была уверена, что не ослышалась. Генрих хочет, чтобы я дала обещание стать женой сына Франциска? Я приготовилась съязвить, не советовался ли он с Нострадамусом по поводу целесообразности этого брака. Всем было известно, что после гибели принца провидец исчез, но никто не мог сказать, где он находится. Королева, супруга Генриха, удалилась в монастырь, где пребывала до сих пор, а ее верный помощник будто испарился. Стал ли он отшельником, не сумев предотвратить печального события, или встретил монарший гнев? Я решила, что сейчас мысли о судьбе Нострадамуса не так важны, как разговор о предложенном союзе. В мире, где короли и королевы могут ни разу не встретиться до свадьбы, возраст невесты и жениха не имеет значения. Главное - короны, ведь в брак вступают не люди, а государства. Так было и тогда, когда мой дядя заключил договор с Францией, и я встретилась с французским принцем. Неважно, что Оливия не была в законном браке с Франциском, ее сын - плоть и кровь принца, а значит, и самого Генриха. Но королю известно, что значил для меня Франциск. "Как и о Себастьяне", - шепнуло неумолимое чувство вины. - Вы хотите, чтобы я стала женой сына вашего сына, Ваше Величество? Сына того, кто не стал моим мужем? - Стало быть, право передано по наследству, - шепнул кто-то за моей спиной. Раздались сдавленные смешки. Оливия скривилась. Видно, ей тоже было не по душе происходящее, но я знала, что она пойдет на все, лишь бы увидеть на голове своего сына корону. Если, конечно, она родит сына. Я пожалела, что нет хотя бы пяти минут на раздумья, возможно, я смогла бы... Нет. Цена моего отказа - война в Шотландии. И Генрих это знает. Он станет помогать Шотландии только в случае, если союз останется в силе. - Мой дядя должен узнать об этом предложении, - медленно произнесла я. - Прежде чем подписать новый договор, я должна удостовериться, что обе стороны получат желаемое. - Вы становитесь изощренной в политике, Ваше Величество, - недовольным тоном ответил Генрих. - Я надеялся, что вы не захотите медлить. Англичане... - Англичане знают о союзе Шотландии с Францией, Ваше Величество. Им известно, что вы держите слово. Уверена, вы докажете это, отправив полки на границу сегодня же. Женщины воюют иным способом, наше оружие - перо, слова и острый ум. Я возьму в руки перо, и извещу дядю о своем решении. Уже было за полночь, когда в мою спальню постучались. Я тотчас открыла глаза, и позволила Грир войти. - Прибыл посланник из Шотландии, моя королева, - известила меня фрейлина. Я наскоро оделась с помощью Грир, которая причесала мне волосы, и спустилась вниз, к двери, которая вела во внутренний двор замка. Усталый посланник жадно пил из чаши, на руку его была наброшена уздечка взмыленной лошади. Увидев меня, он оторвался от питья. - Письмо, моя королева. Я взяла из его рук конверт, пахнущий ветром и вереском. Этот запах наполнил меня воспоминаниями об обширных пустошах, цветущих лугах и синих озерах, где плещется серебристая рыба. Все это достанется англичанам, если я не соглашусь на предложение Генриха. - Грир, передай слугам, чтобы позаботились о нем и о лошади, - я указала на солдата, почтительно склонившегося передо мной. Фрейлина бросилась выполнять мое поручение, а я сама отправилась в свои покои. В руках я крепко сжимала конверт.