Вспомни меня

- Отойдите, - вкрадчиво попросил лорд Дадли Баша, но мой защитник так и не сдвинулся с места. Лорд нахмурился, сведя брови к переносице. Его воины тоже стояли на месте, готовые по первому слову господина броситься на Баша. Я лихорадочно размышляла, как оттянуть момент нежеланной свадьбы - саму свадьбу сочла уже решенным делом. - Себастьян... - рискнула я вмешаться и напомнить, что численное превосходство не на нашей стороне. - Вы не должны так глупо рисковать головой. - Послушайте Ее Величество, Баш, - усмехнулся Роберт Дадли. Я оглянулась. Отступать действительно было некуда, и Баш оставался последней преградой для лорда Дадли. Он и сам это понимал; я видела, как он напряжен, готовый драться и умереть за меня. Будь это любой из моих подданных, я бы бросилась на его защиту. Но сейчас я не решалась даже вновь заговорить. Тягостное молчание, повисшее в воздухе, накалилось до предела, и превратилось в безмолвную битву между Себастьяном и лордом Дадли. Лорд колебался. Я видела, как он сжал и разжал кулаки, неспешно провел по рукояти своего меча. Ему не терпелось вступить в схватку, но перед ним был сын короля - пусть и незаконный. И королева, которая станет свидетелем убийства - и если расскажет, то лорда Дадли объявят преступником. Сама Елизавета не сможет укрыть его от гнева Генриха. А король будет мстить, за сына и за честь государства, которую воплощает каждый принц Франции. Только мое молчание станет порукой безопасности лорда Роберта, но как он сможет купить его, если убьет одного из самых дорогих мне людей? Я вздрогнула от последней мысли. До недавнего момента, принимая незримую поддержку Баша, читая его теплые, исполненный дружеской тревоги обо мне письма, скрываясь с ним в постоялых дворах, я никогда не думала, что могу лишиться его. Он всегда был рядом, с момента моего возвращения во Францию, и мне хотелось - как бы я ни отрицала, - чтобы он продолжал укорять меня за недальновидность, злиться за холодность, прощать за нее же. Он был частью моей жизни, ставшей в один миг унылой и серой, как зимнее утро. И пока я старалась выбрать, каким путем пойти, то всегда знала: есть человек, который способен трезво оценивать "за" и "против", несмотря на любовь ко мне. Я думала о Себастьяне как о ценности, которой не хотела лишиться, и устыдилась этого. Могла ли я рассчитывать на такую преданность с его стороны после того, какое приняла решение всего несколько минут назад? Пока не появился лорд Дадли со своими солдатами, я была уверена: после возвращения ко французскому двору я оборву все отношения с Башем, пока Оливия не разрешится от бремени и не станет ясно, чьей женой я стану. Ведь куда сложнее было бы сделать это после свадьбы с крохотным сыном Франциска. Момент угрозы затянулся; лорд уже явно нервничал, но как любой представитель знати, отлично держал себя в руках. Мне были заметны желваки на его щеках, хищный блеск его глаз. Возможно, обернись все иначе, я бы отправилась к алтарю с Томашем Португальским. Вот кого мне напомнил сейчас лорд. Томаш внушал мне ужас при каждом воспоминании о нем, ужас, приправленный острым чувством вины. Но виноватой перед англичанином я себя не чувствовала. Это ему следовало трепетать. Я королева Шотландии, я почти невестка французского монарха, и возможно, его будущая королева. Елизавета сделала умный ход в борьбе против меня, но как далеко еще лорду Дадли хватит смелости зайти? Я выпрямила плечи; усталая спина заныла, но я постаралась не обращать внимания. Легко коснулась руки Баша, давая ему понять, что следует отступить; он вздрогнул, но остался на месте. Тогда я сама сделала шаг из-за его спины. Взглянув на Себастьяна, я увидела, что он едва сдерживает гнев. Знакомое выражение его глаз подсказало мне, что лучше бы я молчала. Но медлить было бессмысленно. Еще немного, и благоразумие англичанина потерпит поражение в схватке с безрассудством Баша. Лорд одобрительно кивнул, увидев, что я встала рядом с Себастьяном. Морщины на его лбу разгладились, и он улыбнулся. Не знающему его человеку не пришлось бы усомниться в искренности этой улыбки. - Упорствовать больше не следует, Мария. Вы станете моей женой и получите почет и уважение. Как только вы родите наследника, мы не станем более видеться. Полагаю, из всех предлагаемых браков мой вариант не так уж плох. Свобода, которую дарит брак женщине знатного происхождения - вы оцените ее по достоинству. Мне так и хотелось спросить, как же лорд планирует обойтись со мной, если я стану одну за другой рожать дочерей. Несомненно, это внесет некий хаос в его тщательно продуманный план. Я почти забыла, что нужна ему не как жена, а как залог того, что не стану претендовать на корону Елизаветы. Собравшись с духом, я почти вымолвила слова, которые жгли язык. Но Баш помешал мне. Я почувствовала свою руку в его ладони. Он едва заметно опустил подбородок, глядя на меня, и вновь обернулся к лорду. От неожиданности я позабыла слова отповеди лорду Дадли, но вместо меня заговорил Себастьян. - Как вы собираетесь воплощать это в жизнь, лорд Дадли? - Поинтересовался он. - Возможно, ваши доносчики не столь усердны, как положено за получаемую ими награду. Но я буду откровенным с вами, так как возвращаюсь из Рима, и посещение собора Святого Петра наполнило мое сердце готовностью сопереживать. Вы желаете погубить вашу душу, лорд Дадли? Стать клятвопреступником и сделать клятвопреступницей королеву Марию? - О чем вы говорите? В голос лорда Роберта вернулась былая ярость. - Что вы имеете в виду? Баш сильнее сжал мою руку. И в тот момент, когда я поняла, что у него на уме, произнес: - Никто не вправе брать в жены женщину, связанную брачными узами с другим. Мария - моя жена, и у меня есть документы, которые подтвердят это. - Вы лжете, - запальчиво выкрикнул лорд Дадли. Но я уже решилась довериться Башу. Трезвый расчет твердил, что его слова могут послужить клинком острее, нежели меч. А в глубине души беззаботная радость пыталась пробиться сквозь мою напускную холодность: Себастьян не станет бросаться в неравный бой и не лишится головы. Но воодушевление длилось недолго; мне лучше всех было известно, что я не жена Себастьяну. - На документе стоит подпись Папы Римского, - невозмутимо ответил Баш. - И даже протестант может понять, что она - подлинная. Независимо от вашего вероисповедания, лорд Дадли, я настоятельно советую отступить сейчас. Мария, будьте так любезны, передайте мне сумку. Сумка, в которой Баш хранил документы из Рима, нашлась неподалеку. Я подняла ее, на миг задержала в руках, чувствуя, как нагревается кожа теплом моей ладони. И передала Башу. Сейчас я даже не знала, хочу ли удостовериться, что документ действительно существует. Себастьян не стал бы рисковать, если бы не был уверен. Я вновь вспомнила о Томаше, о том, на что они с Франциском пошли, чтобы защитить меня. О происшествии с язычниками, которые оставили в моей спальне оленью голову. Сколько еще Башу придется ставить на кон свою жизнь ради меня? По коже пробежали мурашки, когда я увидела, как лорд Роберт читает документ. Его лицо становилось все мрачнее, и наконец, он сжал бумагу в пальцах, так, что она захрустела, сжимаясь. Но сдержался и вернул бумагу Башу. - Это правда, Мария? Теперь он обращался ко мне, и был очень, очень зол. Я же понятия не имела, что написано на смятой бумаге, но с готовностью кивнула. - Правда. Баш ободряюще улыбнулся мне. Это еще больше разъярило лорда. - И вы предпочли бастарда будущему графу Лестеру? Мой отец герцог Нортумберлендский, а свояченица - родственница самой королевы! - Так зачем вам моя рука? - Я пожала плечами. - Если достаточно той знатности, что есть. Ну а я предпочитаю мужчину, который станет защищать мою страну, а не собственные интересы. Который не побоится обнажить меч перед сворой бандитов, именующих себя слугами королевы Англии. Будь здесь Ее Величество Елизавета, вы не осмелились бы ворваться в границы Франции, лорд Дадли. Вам грозит опала, когда вы вернетесь в Англию, потому что я, будущая королева Франции, не прощаю вторгающихся в мои крепости захватчиков! А вам следует помнить, что сыну предателя негоже повторять деяния отца! Последнее предложение я не собиралась произносить, но что-то в выражении лица лорда Роберта заставило меня дать ему хлесткую словесную пощечину. - Я пришел за вами, Ваше Величество, - зловеще медленно произнес лорд Дадли. - А значит, я вас получу. Но уверенности в его словах уже не было. Даже будучи протестантом, он не мог не понимать, что документ, предоставленный Башем, имеет силу. А значит, брак можно будет оспорить, и преимущество будет на моей стороне. И все еще оставался Баш, на данный момент единственный наследник Генриха. Если бы только лорд Дадли оставил себе капельку благоразумия и понял, что перед ним, возможно, будущий король Франции! Елизавета не простит ему покушения на королевского сына, никогда. И я видела, что в затуманенных яростью глазах Роберта Дадли обретаются те же самые мысли. Где же солдаты? Не мог же лорд Дадли захватить весь гарнизон с горсткой воинов? Несомненно, у него было достаточно людей, чтобы схватить меня и Баша. Но не столько, чтобы заставить повиноваться всех солдат Генриха. Будто в ответ на мои мысли, послышался шум. Я вскрикнула, не от испуга, а ради того, чтобы услышали. Топот солдатских сапог стал еще четче, Баш вновь загородил меня собой. Позже я поняла, что только он помешал людям лорда взять меня в заложницы. Через несколько минут лорд и его отряд были взяты в плотное кольцо французских солдат. *** За узким окном на небо наплывали темные снежные тучи. Служанка по имени Робертина принесла горячее вино с травами и пряностями, заставив меня выпить все до капли. Отставив бокал, я ощутила, как по телу разливается тепло. Несколько дней пролетели почти незаметно, и я задалась вопросом, в порядке ли Себастьян. С тех пор, как мы вместе покинули приграничный гарнизон, я его не видела. Последние дни выдались холодными, снежные бури не утихали. Люди Генриха теперь не спускали с меня глаз, а Себастьян стал невероятно занятым. Возможно, у него не было времени приходить ко мне. В свою очередь, я не напоминала о себе. В старом, пусть и роскошно обставленном замке Паро, принадлежащем одному из придворных короля, я изнывала от скуки и одиночества. При французском дворе со мной были подруги, здесь же мне оказывали почет, но не более того. Молчаливые пожилые служанки с наглухо застегнутыми воротничками будто бы даже улыбку не одобряли. А может, так мне казалось потому, что я сравнивала обитателей замка с дождевыми облаками. Серые, медленные и грустные, они плывут в направлении ветра. Хозяева замка, супружеская пара дворян, пребывали в Париже, готовясь к праздникам. Встряхнув распущенными волосами, я встала и подошла к окну. Положив руки на плоский деревянный подоконник, прижалась лицом к стеклу, не обращая внимания на холод. Я знала, откуда взялось раздражение. Несколько дней назад - дней, наполненных опасностью, - я чувствовала себя свободной. А теперь снова заперта среди роскошной мебели, коронованная особа, не обладающая реальной властью. Там, среди снега и ветра, я могла направить лошадь куда угодно. Вздохнув, я напомнила себе о лорде Дадли. Если бы не подоспевший отряд короля, я могла бы уже стать его женой. Мои кошмары исчезли вместе с лордом, объявленным политическим преступником. Его содержали под стражей, ожидая, что Елизавета заплатит выкуп. Призрачная свобода - и здесь и там. Ведь у Себастьяна все время, какое мы были вместе, в дорожной сумке находился документ, подтверждающий законность нашего брака. Я понимала, что это мера предосторожности. Я знала, что Генрих потребовал этого. Но по сути, Папа Римский уже обвенчал нас на бумаге. И дня не пройдет после родов Оливии, и я уже буду замужем по-настоящему. Баш показал мне второй документ. Глупый фарс, не более того - вот что хотелось мне сказать. Но правда была иной. Я видела, как Баш поморщился, доставая бумагу. Рядом с разрешением на брак с Себастьяном находилось другое разрешение. Для сына Оливии. Простая предосторожность. В тот момент я почувствовала себя птичкой, влетевшей в клетку. Как должен Генрих хвалить себя за предусмотрительность! Путь в Рим неблизкий, и добиться аудиенции Папы иной раз сложно и королю. Сколько золота Франция пожертвовала папской короне? Стоит только поставить подпись на одном из документов, и он обретет законную силу, Франция - наследника, а я - мужа. Невольно сжав кулаки, я оторвалась от стекла, провела рукой по волосам. Сколько же можно думать только об этом. Елизавета никогда не устанет бороться со мной за права на английский престол. И муж... королеве нужен муж. Не следует так погружаться в мрачные мысли. Я вдруг пожалела, что не могу достать из шкатулки ни одно из писем Себастьяна. Они всегда вселяли в меня уверенность. Где же сам Себастьян? Раздосадованная, что думаю о нем, я решила, что довольно. Ведь все же Баш и так сделал для меня немало. Не я раскинула сеть интриг престолонаследия, и не я лгала насчет брака англичанину. И кроме того, я прекрасно обхожусь общением с Робертиной. *** Себастьян объявился следующим утром. Взъерошенный, будто стоял на ветру, обеспокоенный. Я вышивала, сидя у окна - не самое плохое занятие, пока редкие солнечные лучи еще приветствуют зиму. Вышивка позволяла обрести сосредоточенность, и на белом полотне распускался яркий цветок. Я как раз возилась с его сложными лепестками, когда служанка сказала о приходе Баша. От неожиданности я уколола палец, и наверное, Себастьян успел заметить недовольство, промелькнувшее на моем лице, отнеся его на свой счет. Отложив вышивку, я встала ему навстречу. Мы стояли друг напротив друга, не так далеко, чтобы я не заметила капельки пота на его лбу. Он не смотрел прямо на меня, но я вдруг увидела со стороны свои неубранные волосы и простое платье. Да, Себастьяну приходилось лицезреть меня растрепанной, одетой, как крестьянка, усталой и испуганной. Но сейчас мне хотелось выглядеть, как подобает королеве. Я почти решила быть холодна с ним. Ведь это и Башу на пользу. - У вас замерзли руки, - вдруг произнес он вместо положенного приветствия. - О вас плохо заботятся, - и я растаяла. - Наверное, невыносимо скучно коротать вечера в унылом замке в провинции, - продолжил Баш, - когда все придворные в предвкушении рождественских празднеств выбирают наряды и разучивают модные танцы. Он улыбнулся, и я не смогла сдержать улыбку. Может статься, я проведу Рождество здесь, но если Баш больше не исчезнет, не так это ужасно. - Я просто долго стояла у окна, - призналась я. - Неужели вы полагаете, что я только и мечтаю о новогоднем балу? - Вы будете очаровательны, когда наденете маску. - Значит, мы уезжаем, - я снова улыбнулась, но мне вдруг стало грустно. Близость французского двора только угнетала. - Оливия скоро разрешится от бремени. Мой отец желает, чтобы вы прибыли ко двору до этого. Мария, - поколебавшись, сказал Баш, - вы в порядке? Я имею в виду, после того, что произошло... Мой отец обещает, что будет охранять вас, и язычники больше не попадут в замок. Он приказал мне отправиться в Темный лес с отрядом солдат. - Вы убьете их? - Мы их отыщем. Больше нельзя терпеть их присутствие рядом с королевским замком. Они опасны, и доказали это, похитив королеву. В глазах Баша сверкнули зловещие огоньки. - Я обещаю, что больше они не тронут вас. *** Робертина причесывала мне волосы к ужину. Я твердо решила блюсти этикет и забыть о том, что меня не видят досужие придворные сплетницы. Хотелось выглядеть красивой, хотя я мысленно досадовала на это - ведь причиной было не только королевское достоинство. Но внизу меня ждал Себастьян, а мне так нужно было видеть одобрение в его глазах. Единственный человек из тех, кто еще на моей стороне. Последний ужин в заброшенном старом замке. Все ли привидения явятся на него? Задевая шуршащими юбками ступени лестницы, я силилась рассмотреть очертания теней, замерших в полушаге от приготовленного королеве кресла. Платье я выбрала бархатное, темно-зеленое, и у пылающего очага мне даже стало жарко в нем, когда Себастьян отодвинул для меня кресло и сам сел напротив, у другого конца длинного стола. Кроме нас, полагалось быть капитану стражников, которые увезли меня из приграничного гарнизона, но он запаздывал, что считалось бы при дворе грубейшим нарушением этикета. Меня это задело; я не рассчитывала, что придется есть вот так, в молчании и глядя в глаза Себастьяну. Его взгляд сковывал мои движения, я не могла заставить себя склониться к тарелке и держала спину прямо. - Капитан Дюбуа придет позже, - поспешно сказал Баш, заметив мое недоумение. - Непогода усиливается, и ему нужно позаботиться о солдатах, лошадях и припасах. Вы можете не ждать его, если хотите. Все же, его опоздание могло оскорбить вас. Я устыдилась своего поведения. В самом деле, мы не при дворе, и капитан усердно старается ради своего отряда и меня с Башем. Он думает не о горячих блюдах, а о лошадях, которые могут замерзнуть нынешней ночью, если мороз станет сильнее. - Я лично поблагодарю капитана за его преданность службе, Себастьян. - Рад слышать. Баш замолчал, но мне не хотелось провести еще один вечер в скуке. - Я раньше всегда любила зиму, - я немного помолчала, наблюдая за тем, как Себастьян берет бокал с вином, - любила Рождество. Даже в монастыре меня не оставляло чувство праздника, ожидание подарков и представления. - Представление - в монастыре? - Удивился Баш. - Я была не единственной воспитанницей, и монахини несколько раз в году шли на уступки. Разумеется, все пьесы были о религии, но в преддверии Рождества казалось чудесным любое праздничное приготовление. И кормили вкусно, - я взглянула на цыпленка и фрукты, стоявшие на столе, - ведь в другое время года монахини не позволяли нарушать пост. - Вы говорите так, будто скучаете по монастырю. - Скучаю? Наверное, иногда так и есть. Он стал для меня домом после того, как я покинула французский двор, и там всегда царит безмятежность. День за днем. Интриги, происки, ложь чужды тому месту. К тому же, среди монахинь немало знатных образованных женщин, которые многому меня научили. Но я, пожалуй, доставляла воспитательницам слишком много хлопот. Они были рады передать ответственность королю, когда меня вновь вызвали ко двору. - Хлопот? С вами? И Баш сделал круглые глаза, хотя видно было, что он ни капли не верит собственным словам. Я выросла рядом с ним и Франциском, и он отлично знал мой нрав. - Неужели вы повторили ту выходку, с побегом и похищением лошади? Настал мой черед удивляться. Это ведь было так давно. - Неужели вы еще об этом не забыли? - Переполох случился на весь дворец. Вы ведь позаботились сманить еще и Франциска, так что Катерина была в бешенстве. Она закрыла меня в классной комнате, подозревая в сговоре. - Вы и были в сговоре. Я рассмеялась, вспомнив лицо королевы, когда нас с Франциском все же отыскали и привели в замок. У меня в волосах застряли ветки, а белолицый Франциск весь был перемазан соком ягод, которыми мы лакомились. - Но я вас не выдал. - Несмотря на наказание в виде дополнительного урока латыни. Господин Ришар был очень строг, никто из нас не хотел заниматься с ним лишнее время. - Королеву сложно превзойти в деле вендетты, - пожал плечами Себастьян, но не улыбнулся, как я ждала. - Вас всегда тянуло в Кровавый лес, хотя, повзрослев, вы стали понимать, что там кроется опасность. Тогда, покрывая ваш побег, я уже совершил глупость. Следовало объяснить вам, как все обстоит на самом деле. - Я бы вас не послушала. - Верно. Баш вновь стал серьезным, хотя я изо всех сил старалась отвлечь его. - Расскажите, что произошло сегодня? Вы сами на себя не похожи. В глазах Себастьяна промелькнуло облегчение, будто он и сам хотел начать говорить, но не решался. - Действительно, медлить больше не следует. Мария, я должен сказать вам кое-что. - Говорите же, - поторопила я. Интересно, что же стало причиной мрачного настроения Себастьяна? Может быть, я сумею помочь? Себастьян положил руки на стол, переплетя пальцы. - После того, как я сообщил вам о письме из замка, через несколько часов прибыло еще одно послание. Срочное письмо с нарочным. Я вдруг растерялась. Ни тепло камина, ни бархатное платье не могло спасти от холода, который я встретила в глазах Баша. - Что же в нем? - Мой отец сообщил, что Оливия родила девочку. Он провозгласил меня наследником французской короны и приказал без промедлений заключить брак с вами, Мария.